Е Ли кивнула, соглашаясь со словами дяди.
— На самом деле Дин-ван оказался гораздо лучше, чем Ли-эр ожидала. Хотя, сейчас выяснилось, что проблем с ним может быть больше, чем думалось поначалу. Но ведь, это не так уж неприемлемо, верно? Да-цзюцзю и сам сказал, что Дин-ван выдающийся человек.
Сюй Хунъюй странно посмотрел на Е Ли и спросил.
— А, каким ты, Ли-эр, представляла себе Дин-вана?
Е Ли смущенно улыбнулась.
— Разве в народе не ходят слухи, что Дин-ван… калека и к тому же обезображен? И, что он тяжело болен?
Любой мог представить, как выглядит столь несчастный человек, поэтому нынешний Мо Сюяо действительно оказался на удивление хорош.
Сюй Хунъюй, очевидно, тоже мог это вообразить, поэтому сердито взглянул на нее.
— Будь всё так на самом деле, лучше было бы найти способ отравить его. Уж лучше тебе на всю жизнь остаться незамужней, чем выйти за калеку.
Е Ли было не столь важно, выйдет ли она замуж за инвалида, в конце концов, положение в особняке Дин-вана не позволило бы ей прислуживать Мо Сюяо лично. Можно было бы просто коротать дни вместе. Теперь же человек оказался не таким уж беспомощным, но хлопот с ним было больше, чем ожидалось. Раз уж старший дядя, беспокоясь, пришел поговорить с ней лично об этом, Е Ли уже могла предсказать, жизнь после свадьбы точно не будет такой прекрасной, как она себе воображала.
— Только когда твой Да-гэ упомянул об этом вчера вечером, я заметил, что семья Е в последние годы вела себя просто возмутительно! И ты тоже, столько лет прожила в столице, а о столичных делах и людях не знаешь ровным счетом ничего! — Сюй Хунъюй недовольно покосился на Е Ли.
Е Ли поспешно склонила голову, признавая вину и изображая раскаяние. Не только отец боялся старшего дядю, она тоже его побаивалась. По правде говоря, кроме старшего брата, она не видела никого, кто бы не трепетал перед ним. Хм… возможно, Мо Сюяо тоже стоило включить в этот список.
Старший дядя ругался справедливо, все эти годы она почти не выходила из дома, намеренно отгораживаясь от окружающего мира. Конечно, Е Ван-ши тоже приложила к этому руку, но главная вина лежала на ней самой. Несмотря на то что она давно приняла нынешнюю жизнь, в глубине души Е Ли, вероятно, всё еще чувствовала, что настоящей была ее прошлая жизнь, а эта больше походила на случайно доставшуюся игру или сон. Разумеется, вчерашняя опасность добавила происходящему реальности.
— Насколько хорошо ты изучила то, что передал тебе Сюй Хунъянь? — прямо спросил Сюй Хунъюй.
Е Ли знала, что старший дядя имел в виду сведения об отношениях между столичной знатью и важными персонами, которые дал ей Эр-цзюцзю. Она поспешно ответила.
— Я всё запомнила.
Сюй Хунъюй покачал головой.
— Мало просто запомнить, нужно понимать суть этих связей. Людей из поместья гуна Хуа ты знаешь, благородную наложницу Лю-Гуйфэй во дворце тоже видела. Можешь ли ты сказать, какими тебе кажутся отношения между нынешней Императрицей и Лю-Гуйфэй, а также между поместьем гуна Хуа и домом Лю?
Е Ли удивилась, разговор ушел слишком далеко от темы. Однако она серьезно обдумывала слова Сюй Хунъюя долгое время, прежде чем ответить.
— Ли-эр не видела Императрицу, но хорошо знакома с людьми из семьи Хуа, а также однажды встречалась с гунчжу Чанлэ. Императрица, законная супруга Императора, и хотя она не пользуется его благосклонностью, она, должно быть, женщина великодушная и добродетельная. Что касается Лю-Гуйфэй, она несколько высокомерна и холодна. Однако Император ее очень любит, и у нее двое сыновей и дочь. Так что отношения между ними двумя… вряд ли можно назвать ладными. Зато о каких-то раздорах между семьями Хуа и Лю я не слышала.
Либу шаншу Лю и шаншу Е в совете терпеть друг друга не могли, и сейчас их силы были примерно равны. Но, в делах дворцовых, очевидно, Лю-Гуйфэй явно была на голову выше.
Сюй Хунъюй кивнул и заметил.
— Сказано верно, но сердца людей изменчивы. Особенно трудно предугадать помыслы тех, кто живет во дворце, в этом тебе еще нужно попрактиковаться. Похоже, Хунъянь дал тебе сведения только о нынешнем положении дел, полагая, что о событиях прошлых лет ты и так знаешь.
Е Ли стало стыдно. Несколько лет назад, особенно когда с Мо Сюяо случилась беда, ее память была в смятении, а тело слабо. Оправившись, она почти не интересовалась внешним миром, и о тех старых делах действительно ничего не знала. Второй дядя, вероятно, и помыслить не мог, что она не в курсе событий, наделавших в свое время столько шума.
— Сколько ты, Ли-эр, знаешь о поместье Дин-вана?
Е Ли поняла, что Да-цзюцзю пришел специально, чтобы просветить ее в основах.
— Первым владельцем поместья Дин-вана был Мо Ланьюнь, младший брат Императора-основателя Великой Чу, Мо Чэнтяня. В начале основания государства Император пожаловал ему титул наследного вана первой степени, равного императору, и даровал титул Динго. Сменилось три поколения, и во времена покойного Императора, когда могущественные чиновники притесняли юного монарха, тогдашний Дин-ван Мо Люфан вернулся из приграничья в столицу, казнил изменников и поддержал юного правителя, за что был назначен ваном-регентом. Когда Императору исполнилось шестнадцать, Мо Люфан вернул ему бразды правления. На двадцать девятом году правления покойного Императора Мо Люфан скончался, и титул унаследовал его старший сын Мо Сювэнь. В следующем году Император преставился. На третий год правления нынешнего Императора Мо Сювэнь получил приказ выступить против варваров Жунов, но по пути скончался от болезни, не оставив сыновей. Лишь восемнадцатилетний Мо Сюяо унаследовал титул и повел войска в поход. Попав в засаду, он потерял множество солдат и офицеров. Сам едва не погиб на поле боя, но, в конце концов, благодаря хитроумному плану одержал победу, хотя и заплатил за нее дорогую цену. Спустя три месяца невеста Мо Сюяо скончалась, и с тех пор дом Дин-вана в столице, можно сказать, окончательно ушёл в тень.
— Что-нибудь еще?
Е Ли нахмурилась и продолжила.
— В каждом поколении в доме Дин-вана рождались выдающиеся таланты, преуспевавшие как в науках, так и в ратном деле. Императорская же семья, происходящая из того же рода, на их фоне выглядела куда бледнее. Самым выдающимся был первый Дин-ван, Мо Ланьюнь. Говорят, если бы он не взял в жены цзюньчжу из предыдущей династии, у него было бы больше шансов взойти на престол, чем у самого основателя. Затем был Мо Люфан, воин, способный усмирить страну, и ученый, способный ею управлять. А, Мо Сюяо когда-то считали редким талантом, не уступающим своим предкам. Если бы на момент смерти Мо Люфана ему не было всего тринадцать лет, он мог бы унаследовать титул с самого начала.
В комнате воцарилась тишина. Е Ли молча взяла чайник и долила чаю Сюй Хунъюю, после чего услышала его вопрос.
— Да, всего за пять-шесть лет поместье Дин-вана пришло в упадок. Великий полководец своего поколения низвергнут в мир простых смертных. Миф о непобедимости Дин-ванов был разрушен. Знаешь ли ты, Ли-эр, что суждение о том, что Мо Сюяо непризнанный гений, не уступающий своим предкам, вынес твой вайцзуфу? Из-за этого твой вайцзуфу терзается раскаянием вот уже более десяти лет.
— Что Да-цзюцзю имеет в виду? — Е Ли вздрогнула.
Политическая борьба не прекращалась с древнейших времен. Даже сейчас слухи и догадки о причинах упадка поместья Дин-вана не утихали. Однако услышать это из уст дяди было для Е Ли потрясением. Несмотря на шок, она быстро успокоилась и произнесла.
— Я слышала, что Дин-ван в юности действительно был поразительно талантлив и прославился великими подвигами. Так что даже если бы вайцзуфу не произнес тех слов, те, кто ополчился против особняка Дин-вана, всё равно бы это сделали. Вайцзуфу лишь восхищался его талантом, он не мог предвидеть будущего. В этом… вайцзуфу не в чем себя винить.
Сюй Хунъюй одобрительно кивнул.
— Для твоих лет у тебя, Ли-эр, весьма зрелые суждения. Цзюцзю говорит тебе всё это, чтобы ты понимала положение дома Дин-вана. Хотя сейчас в глазах посторонних он пришёл в упадок и от него осталось лишь пустое имя, всё же…
Е Ли посмотрела на него и подхватила.
— Всё же у дома Дин-вана всё еще есть козыри, из-за которых императорская семья не смеет действовать опрометчиво, верно?
— Именно так. Если бы не это, Мо Сюяо давно бы уже «скончался от болезни». Нынешний правитель не смеет тронуть его лишь потому, что боится повредить ценную вещь, пытаясь прихлопнуть крысу. Смерть двух предыдущих Дин-ванов один за другим уже вызвала подозрения, если и с Мо Сюяо что-то случится, это может пошатнуть основы государства.
Е Ли тихо вздохнула и, почувствовав холод, обхватила чашку с чаем, впитывая ее тепло.
— Император выбрал Ли-эр, потому что так же опасается семьи Сюй? Разве он не боится того, что может произойти после союза семьи Сюй и поместья Дин-вана…
Взгляд Сюй Хунъюя стал холодным.
— Предки Сюй поклялись, пока императорский дом не поднимет руку на семью Сюй, клан Сюй никогда не совершит предательства.
— И, в такое кто-то верит? — не понимала Е Ли.
Даже письменные договоры могут быть расторгнуты в любой момент, что уж говорить о клятвах.
Сюй Хунъюй недовольно взглянул на нее.
— Это записано в правилах семьи Сюй. Семья Сюй на протяжении столетий живет в этом мире, опираясь на честность и верность слову.
Е Ли втянула голову в плечи и, потирая кончик носа, с любопытством спросила.
— Цзюцзю, а… давала ли семья Сюй какие-либо клятвы Императору предыдущей династии?
— Кха-кха… — Сюй Хунъюй издал несколько приглушенных смешков и недовольно взглянул на Ли-эр.
Е Ли лишь пожала плечами и, подперев подбородок рукой, хранила молчание. В том-то и дело, как может именитый клан, процветающий на протяжении столетий, быть настолько закостенелым? Мы вовсе не лишены способности к предательству, просто цена за него еще недостаточно высока. В последний раз взглянув на Ли-эр, Сюй Хунъюй серьезно произнес.
— Словом, пока не наступит крайняя необходимость, семья Сюй не отречется от императорского дома. Семья Сюй не знает нужды ни в славе, ни в богатстве, да и к власти никогда не стремилась. Трон? Каков от него прок? Желаешь быть мудрым правителем, изволь трудиться до изнеможения, хочешь предаваться утехам и творить произвол, готовься оставить о себе дурную славу в веках.
— Ли-эр понимает. Старший дядя, как вы думаете, кто хочет расстроить мою свадьбу с Дин-ваном? Если это не Император? — спросила Ли-эр.
Сюй Хунъюй покачал головой.
— Трудно сказать. Сюй Цинчэнь упомянул лишь, что это женщина. Однако мы проверили почти всех женщин, связанных с Дин-ваном, и так и не выяснили, кто это. Сам Дин-ван должен знать, неужели он ничего не сказал? — при упоминании об этом на благородном лице Сюй Хунъюя промелькнуло недовольство, и увидев, как Ли-эр покачала головой, он слегка фыркнул. — Он должен знать меру. Если снова случится нечто непозволительное, такой муж ей и даром не нужен. Семья Сюй в состоянии прокормить внучку.
— Ли-эр кажется, что это может быть какая-то женщина, влюбленная в Дин-вана, — Е Ли не стала скрывать своих подозрений перед Сюй Хунъюем и высказала их напрямую.
Сюй Хунъюй с улыбкой посмотрел на нее.
— Влюбленная в Дин-вана? Если ты говоришь о временах его юности, то тогда в него была влюблена добрая половина столичных девиц. Но, ни одна из них не обладала бы возможностями подкупить Павильон Тяньи. Хотя Хань Минъюэ и ценит деньги превыше жизни, он также близкий друг юности Дин-вана. Он бы не стал связываться с невестой Дин-вана только ради денег.
— В таком случае… есть ли женщина, которая одновременно влюблена в Мо Сюяо и состоит в близких отношениях с Хань Минъюэ?
Сюй Хунъюй поднял бровь.
— Есть одна, но это не может быть она.
Е Ли моргнула. Сюй Хунъюй спокойно поставил чашку чая и произнес.
— Лю-Гуйфэй.
На этот раз пришла очередь кашлять Е Ли.
— Лю… Лю-Гуйфэй?
— А, что в этом удивительного? В свое время Лю-Гуйфэй слыла первой талантливой красавицей столицы. Она даже на твоего старшего брата не смотрела, но, с тогдашним Дин-ваном всегда была мягка и приветлива. Жаль… сердце Дин-вана в то время уже было занято, иначе из них вышла бы пара редкой красоты. Кроме того, Лю-Гуйфэй искусна в живописи, а Хань Минъюэ в юности также славился на всю столицу своим мастерством художника. На втором свитке его картины «Красавицы столицы Чу» запечатлена именно Лю-Гуйфэй, и эта работа до сих пор ценится баснословно дорого. Впрочем, после того как она вошла во дворец, нынешний Государь выкупил картину за огромную сумму.
Сам того не заметив, Сюй Хунъюй оставил тяжелые темы и принялся обсуждать с Ли-эр старые сплетни.
Ли-эр вспомнила ту женщину из дворца с холодным взглядом, подобную цветку груши, она и вправду заслуживала звания «красавицы Поднебесной».
— Почему цзюцзю говорит, что это не она?
— Твой Да-гэ знаком с Лю-Гуйфэй. И, хотя он не видел лица той женщины, и прошло уже много лет, он уверен, что это не она. К тому же, как ты думаешь, что такое императорский дворец? Разве может Благородная супруга, вот так запросто разгуливать по ночам за пределами дворца в окружении толпы людей?
Е Ли понимающе кивнула. Она и сама не верила, что это Лю-Гуйфэй. Хотя во дворце она и чувствовала пренебрежение со стороны Лю и та намеренно к ней придиралась, в глазах той женщины не было ни особой враждебности, ни жажды убийства.
— Кто был первоначальной невестой Мо Сюяо? — спросила Ли-эр.
Ей было по-настоящему любопытно, что же это за женщина смогла затмить такую исключительную красавицу и талантливую особу, как Лю-Гуйфэй, и завоевать сердце Мо Сюяо. Более того, невеста Дин-вана по логике вещей должна была происходить из именитого и могущественного рода. Однако Е Ли, перебирая свои воспоминания, так и не нашла ни одной знатной семьи, у которой семь лет назад была бы безвременно ушедшая красавица-дочь. Сюй Хунъюй бросил на нее взгляд, полный разочарования из-за ее недогадливости, и только потом произнес.
— Су Цзуйдие.
Е Ли кивнула.
— Судя по имени, она была очень красива.
Сюй Хунъюй бесстрастно посмотрел на племянницу, в очередной раз втайне сожалея, что не настоял на том, чтобы забрать Ли-эр на воспитание в семью Сюй. Посмотрите, до чего ее довела семья Е! Он говорит ей о бывшей невесте будущего мужа, а она, даже если та уже мертва, должна была проявить хоть каплю интереса. Лишь сейчас, знаменитый на весь мир, Сюй дажень с некоторым опозданием осознал, что его племянница, упоминая Дин-вана или Ли-вана, никогда не выказывала подобающей девушке застенчивости и даже ни разу не покраснела!
— Из какой семьи эта Су сяоцзе?
В столице, кажется, не было знатных родов по фамилии Су.
— Как ты думаешь, зачем лао-дажэнь Су Чжэ, приходил в тот день, когда поместье Дин-вана прислало свадебные дары?
— Лаое Су?
— Су Цзуйдие, внучка лао-дажэня Су, — спокойно ответил Сюй Хунъюй.
— И, зачем же он приходил?
— Чтобы посмотреть, на какой женщине в итоге решил жениться Дин-ван, который должен был стать его зятем. К тому же смерть Су Цзуйдие стала тяжелым ударом для Дин-вана, который и так был тяжело болен в то время. Лао-дажэнь Су Чжэ, относится к Дин-вану как к собственному внуку, поэтому он пришел, чтобы поддержать особняк Дин-вана.
Видя недовольное лицо дяди, Е Ли беспомощно улыбнулась.
— Да-цзюцзю, Ли-эр понимает, что вы имеете в виду. Мы с Дин-ваном хорошо ладим, вам не о чем беспокоиться.
Сюй Хунъюй посмотрел на нее с неодобрением.
— Что значит «хорошо ладим»? Если в ситуации, когда ему придется выбирать, ты станешь первой, от кого он откажется, разве это можно назвать «хорошо»?
Е Ли негромко рассмеялась.
— Но, если мне придется выбирать между цзюцзю, вайцзуфу, гэгэ, и Дин-ваном, я тоже выберу не его. Как давно мы знакомы? Родные люди, разумеется, важнее.
— Вы, муж и жена! Тебе предстоит прожить с ним всю жизнь, а не с цзюцзю или вайцзуфу.
— Да-цзюцзю, вы считаете, что Дин-ван из тех мужчин, кто готов бросить все ради того, кто ему дорог?
— …Да, если ты сумеешь завладеть его сердцем.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
