Неудивительно, что семья Ся сегодня вела себя так «смирно», и даже их скандалы оставались в определённых рамках.
Новенький велосипед с 28-дюймовой рамой просто ошеломил их.
Семья Ся издевалась над Лю Фэнь и плевала на жизнь Ся Сяолань только потому, что за них некому было заступиться. Раньше Лю Юн пытался вмешиваться, но и сам был беден как церковная мышь, так что его слово не имело веса. Теперь же он горел желанием поддержать сестру с племянницей, и у него была для этого возможность, так что этим несносным женщинам из семьи Ся пришлось отступить.
Старуха Ся помалкивала: на днях должен был вернуться Ся Дачжун.
Когда вернётся Ся Дачжун, Лю Фэнь сама приползёт просить прощения, а Ся Сяолань пусть катится куда подальше — всё равно она «порванная обувь», позорящая род. Будет даже лучше, если Лю Фэнь уберётся вместе с ней: баба, не способная родить сына, — отличный повод найти Ся Дачжуну новую жену.
Семья Ся не была богатой, но ведь у них вырос «золотой феникс»! Разве стоит переживать, что Ся Дачжун не найдёт себе невесту?
Успокоив себя этими мыслями, старуха Ся перестала обращать внимание на то, что Ся Сяолань забирает своё рваньё. Глядя, как троица уходит, она проворчала под нос:
— Выйдете за ворота семьи Ся — вернуться будет ох как непросто!
Только когда этот душегуб Лю Юн ушёл, остальные осмелились показаться.
— Мама, неужели вы и правда позволите им вот так уйти?
Жена третьего брата всё ещё надеялась вернуть Лю Фэнь, чтобы та работала по дому.
Старуха Ся самодовольно изложила свой план, и третья невестка, Ван Цзиньгуй, тут же принялась льстить.
— Тогда нужно будет взять в дом работящую новую вторую невестку!
Старшая невестка Чжан Цуй была недовольна. То, что её дочь поступила в университет, — это заслуга самой девочки. Неужели она теперь должна тянуть на себе всю семью Ся и даже заниматься женитьбой Ся Дачжуна? Чжан Цуй в семье Ся вела себя тихо, но, несомненно, была самой умной из трёх невесток. Лю Фэнь была старой коровой — пахала больше всех, но любви не заслужила. Ван Цзиньгуй была как вспыльчивая петарда — льстила всегда невпопад.
Чжан Цуй парой слов сменила тему:
— Неизвестно, добрались ли Цзыюй с остальными до школы. Могли бы и телеграмму прислать, а то молчат.
— Телеграммы нынче дороги, Цзыюй просто экономит. Всё из-за того, что семья бедная, иначе дали бы ребёнку побольше денег на учёбу!
Морщина на переносице старухи Ся прорезалась так глубоко, что в ней можно было раздавить муху.
Ван Цзиньгуй втайне скривилась: заграбастала все семейные сбережения, и на телеграмму денег не хватает?
Старуха Ся, представив, какие лишения терпит Ся Цзыюй во время учёбы в Пекине, почувствовала щемящую боль в сердце и тут же принялась за решение:
— Трое братьев пойдут на ремонт речной дамбы, а заработанные деньги нужно сразу отправить Цзыюй!
Чжан Цуй, конечно, для приличия попыталась отказаться, но старуха Ся настояла, и Чжан Цуй пришлось «нехотя» принять подношение бабушки для дочери.
Это и впрямь значило: одна фамилия, да разные судьбы. Когда Ся Сяолань расшибла голову о столб, её даже в больницу не отвезли, а деньги семьи Ся тратились на её кузину Ся Цзыюй… Если бы Ся Сяолань слышала эти слова, она наверняка ввязалась бы со старухой Ся в драку.
……
Семья Ся не жалела Ся Сяолань, но были и те, кому она была дорога.
По крайней мере, сердце Лю Юна обливалось кровью:
— Как здесь вообще можно жить? Сяо Лань, тебе вчера же нужно было забирать маму и идти к дяде.
Семья Ся была слишком жестокой. Если бы Сяо Лань не припёрли к стенке, она, никогда не знавшая нужды, ни за что бы не переехала в эту развалюху на берегу реки. Лю Юн заскрежетал зубами, его отвращение к семье Ся достигло предела.
— Быстро собирайте вещи и пойдём ко мне домой!
Лю Фэнь замялась:
— А что делать, когда Дачжун вернётся?
Лю Юн был крайне разочарован её слабохарактерностью.
— Если хочешь во всём выгораживать Ся Дачжуна — дело твоё, всё-таки он твой мужик! Но помимо того, что он твой муж, он ещё и родной отец Сяо Лань. Разве он исполнил свой отцовский долг? Даже я слышал о том, что случилось с Сяо Лань, неужели Ся Дачжун оглох и ничего не знает?
От злости Лю Юн заходил кругами.
Ся Сяолань покачала головой дяде, показывая, чтобы тот замолчал.
Лю Фэнь привыкла так мыслить годами, и то, что она решилась уйти из дома вместе с Ся Сяолань, уже было актом небывалой твёрдости.
— Дядя, я хочу заняться небольшим делом, что вы об этом думаете?
Собирая вещи, Ся Сяолань изложила Лю Юну свой план по перепродаже яиц. Она видела в дяде редкого здравомыслящего человека — он говорил и поступал открыто, в нём не было невежества и косности.
Выслушав её, Лю Юн не сразу высказал своё мнение. Он достал из кармана пачку сигарет «Дачяньмэнь» и закурил.
Скурив половину сигареты, Лю Юн произнёс:
— Дядя скажет тебе честно: твоё желание заработать — это хорошо, значит, ты повзрослела. Но это дело… оно неподходящее.
Ся Сяолань не перебивала. В своей прошлой жизни она смогла подняться до должности топ-менеджера не только благодаря напористости, но и потому, что никогда не мнила себя самой умной.
Восьмидесятые были временем отсталым, но умные люди были и тогда.
Если Ся Сяолань будет считать окружающих дураками, то рано или поздно она сильно обожжётся.
— Говорите, я слушаю.
Видя, что племянница действительно стала рассудительнее, Лю Юн расплылся в улыбке:
— Если дядя в чём-то неправ — не сердись, я просто даю совет. В этом деле прибыли мало, а хлопот много, да ещё и неприятности можно навлечь. Может, подберём бизнес полегче?
Одно дело — крестьянину пойти в город продать корзинку яиц.
Но возить в город больше сотни яиц за раз — это проблема с перевозкой, да и сбор яиц по домам тоже дело непростое.
Яйца — товар хрупкий и долго не хранится. А если не успеешь сразу всё распродать?
К тому же лицо у Ся Сяолань слишком приметное, и Лю Юн не решался отпускать её одну собирать яйца по окрестным деревням… Такая работа — уходить ни свет ни заря и возвращаться в темноте ради копеек — подходит мужчине, но никак не молодой девушке, особенно такой красавице.
Эти нюансы Ся Сяолань уже обдумала.
Прошла первая радость, и она поняла, что её внешность может навлечь беду.
Красавицы часто рождаются в бедных семьях, но бедные семьи не могут их защитить. В старом обществе таких красавиц отдавали в дар знатным господам. Только за высокими стенами богатых домов, под охраной, они могли быть в безопасности.
У Ся Сяолань сейчас таких условий не было, поэтому оставалось только купить ножницы для самообороны.
Лю Юн говорил чистую правду, и Ся Сяолань горько усмехнулась:
— У меня мало начального капитала, поэтому приходится начинать с яиц, чтобы прокормить себя и маму. Я увела её из семьи Ся не для того, чтобы она дрожала от страха и голодала. Если у других дочерей называют «золотыми фениксами», то неужели она родила «собирателя долгов»? Рано или поздно я обеспечу ей хорошую жизнь… Дядя, я раньше была слишком неразумной и заставляла вас всех страдать!
Даже у такого взрослого мужчины, как Лю Юн, защипало в носу, а Лю Фэнь и вовсе не выдержала.
Она громко рыдала, причитая:
— Кто же назвал тебя «собирателем долгов»? Неважно, как живу я, главное, чтобы у тебя всё было хорошо!
Трое близких людей едва не разрыдались в голос. Ся Сяолань воспользовалась моментом, чтобы излить душу и дать понять родным, что она намерена «сбросить старую кожу» и начать жизнь с чистого листа.
Видя, что племянница настроена решительно, Лю Юн не стал её больше отговаривать:
— Раз ты решилась, тебе в любом случае понадобятся десятки юаней для начала. Сколько тебе не хватает? Дядя добавит!
Сколько же не хватало Ся Сяолань?
В кармане у неё было всего шесть юаней… Генеральный директор Ся впервые в жизни ощутила такую неловкость.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
