Лю Юн не стал над ней смеяться.
Если бы ее не загнали в угол, кто бы захотел уйти из дома без гроша в кармане?
Можно было остаться в семье Ся, терпеть унижения и жить дальше — но что это за семья, где крыша не защищает от ветра и дождя, а между родными лишь вражда! Лю Юн, напротив, считал, что Ся Сяолань проявила смелость. Говорят, племянники удаются в дядю; он и так души в ней не чаял, а теперь и вовсе видел в ней одни достоинства.
Лю Юн вытащил из кармана несколько купюр «Дачжуаньцзе»:
— Возьми пока эти 50 юаней. Давай обсудим, как ты собираешься вести дела. Если денег не хватит, через пару дней дядя еще подсоберет.
10 юаней были самым крупным номиналом на тот момент, в народе их называли «Дачжуаньцзе».
Лю Фэнь испугалась:
— Брат, откуда у тебя такие деньги…
Сначала новый велосипед, теперь вот так запросто дает Ся Сяолань несколько десятков юаней. Разве Лю Фэнь не знала, как жила семья Лю? Бедность такая, что хоть шаром покати. Раньше Лю Юн был беспутным, и только последние два года, когда жизнь стала совсем невмоготу, он взялся за ум и пошел в ученики к каменщику. Через год стал подмастерьем, через два — мастером. С этим ремеслом жизнь семьи Лю немного наладилась. Но работа у каменщика была не каждый день; Лю Юн не был рабочим с гарантированным окладом, его доход был нестабильным.
Лю Юн знал, что его сестра — женщина простодушная, поэтому не стал вдаваться в подробности, а просто велел Ся Сяолань взять деньги.
— Спасибо, дядя, я беру эти деньги в долг.
Ся Сяолань не стала жеманиться.
Сейчас она была гола как сокол, а с этим стартовым капиталом в 50 юаней она могла воспользоваться шансом во время страды. Заработает и вернет дяде вдвойне. Если из ложной скромности отказаться от помощи Лю Юна, то ее матери снова придется страдать!
Лю Юн весело усмехнулся.
Он попросил Ся Сяолань помочь ему, и они вместе связали вещи, закрепив их на багажике велосипеда.
Все имущество матери и дочери состояло из батата, их одежды и купленных сегодня предметов первой необходимости. Не успели они дойти до окраины деревни, как кто-то с миской в руках окликнул Ся Сяолань:
— Твой отец вернулся!
— Ся Дачжун их до смерти забьет…
Злорадные, недоброжелательные — люди в деревне Дахэ были крайне неприветливы, будто Ся Сяолань чью-то родовую могилу разрыла!
Ворота дома Ся были распахнуты настежь, оттуда вышел широкоплечий, крепкий мужчина.
— Вы это куда собрались? Ты что, опять со своей бабкой сцепилась?
Голос был глухой и басовитый, на руках перекатывались тугие мышцы, рост — на вид под метр восемьдесят. Это и был родной отец Ся Сяолань — Ся Дачжун.
Видимо, рост ей достался от него. В 80-е годы вырасти выше метра шестидесяти — Ся Сяолань была собой вполне довольна.
Лю Юн не дал Ся Сяолань и слова вставить. Он подхватил мешок с бататом и принялся охаживать им Ся Дачжуна:
— Ах ты, скотина! Я все думал, когда же приду с тобой счеты сводить, а ты сам подвернулся!
— Кто и с кем сцепился?
— Твою жену и дочь чуть до смерти не заклевали, а ты, отец, прикидываешься, будто не ведаешь?
— Скотина, с кем они могут сцепиться? Моей сестре проклятье на роду было написано — за тебя замуж выйти…
Лю Юн был низкорослым, не дотягивал и до метра семидесяти.
Но в ярости он наносил удары так, что Ся Дачжун даже не мог ответить.
Конечно, дело было и в том, что Ся Дачжун лишь прикрывал голову руками, не собираясь по-настоящему драться с Лю Юном.
— Брат, давай поговорим по-хорошему!
— С чего мне с тобой лясы точить, скотина? Мясом оброс, а ума не нажил, за десятки лет только в собаку превратился! Родную дочь жалеть не умеешь, так я за тебя ее пожалею!
Лю Фэнь в ужасе бросилась их разнимать, но Ся Сяолань крепко ее удержала.
Ся Сяолань холодным взглядом наблюдала за тем, как Ся Дачжун до самого конца не давал сдачи. Это внушило ей каплю надежды… Если бы Ся Дачжун поднял руку даже на шурина, Ся Сяолань и вовсе нечего было бы сказать. Мужчина не обязательно должен быть безвольным; в мире есть и никчемные слабаки, и мудрецы, работающие головой, а не кулаками, и вспыльчивые натуры, лезущие в драку при любом несогласии.
В глухих местах и люди суровые — в уезде Аньцин нравы всегда были крутыми.
Но лезть в драку с чужими и поднимать руку на жену дома — вещи совершенно разные. Ся Сяолань больше всего презирала домашних тиранов.
Лю Юн вконец запыхался, когда выскочили братья Ся Дачжуна и наконец растащили их. Старший и третий дядья Ся Сяолань мертвой хваткой вцепились в Лю Юна, но тот, не желая униматься, все еще пытался достать противника кулаком или ногой.
Впрочем, свирепость Лю Юна напугала глазеющих односельчан: те, кто только что отпускал едкие замечания, теперь попрятались как улитки.
Лицо Ся Дачжуна опухло, он сплюнул кровавую слюну:
— Я не буду с тобой считаться. Я про Сяо Лань хочу сказать: не след ей с бабкой воевать, она ее до болезни довела…
Старуха Ся была вдовой и одна вырастила троих сыновей. Ся Дачжун не баловал жену вниманием, но матери подчинялся беспрекословно.
Ся Сяолань подумала, что будь она прежней владелицей этого тела, то от таких слов умерла бы на месте от гнева.
Она чувствовала привязанность к Лю Фэнь и близость к Лю Юну, потому что в прошлой жизни ей не хватало родного тепла, а эти двое были к ней добры. Что же касается Ся Дачжуна, Ся Сяолань не чувствовала к нему ни капли жалости — даже если «Ся Сяолань» была что-то должна семье Ся, она уже расплатилась за это жизнью. Чего им еще нужно?
— Дядя, пойдем.
Ся Сяолань поначалу хотела обругать Ся Дачжуна, но передумала, решив не тратить слова впустую.
Видя, что она не злится и не спорит, Ся Дачжун никак не мог унять вспыхнувшую внутри ярость.
— Ах ты, девчонка негодная! —
Он шагнул вперед и схватил Ся Сяолань за руку, так что она пошатнулась.
Ся Сяолань обернулась и бесстрастно посмотрела на него:
— Бабушка сказала, что моя жизнь — это позор для семьи Ся, и такая, как я, должна немедленно сдохнуть. Я разбила голову, и мама на коленях умоляла бабушку отправить меня в больницу. Она расшибла лоб в кровь, вымаливая врача, чтобы мне остановили кровотечение… Если ты считаешь, что я недостаточно почтительна и послушна, так давай я верну семье Ся свою жизнь, которую чудом сохранила, пойдет?
Ся Сяолань прижала к шее ножницы, которые носила для самообороны. Острые кончики уже впились в кожу.
Скрытая в спокойном тоне решимость заставила окружающих содрогнуться от ужаса.
Она и правда могла ударить!
Ся Дачжун испугался и невольно начал оправдываться:
— Так ведь ничего же с тобой не случилось… Откуда в доме деньги, чтобы в больницу тебя везти? Почему ты не берешь пример с Цзыюй, почему не можешь быть такой же рассудительной…
Под насмешливым, полным иронии взглядом Ся Сяолань голос Ся Дачжуна становился все тише.
Почему в доме не было денег? Потому что «рассудительная» Ся Цзыюй забрала все семейные сбережения. Ся Дачжун, хоть и привык отдавать предпочтение племяннице, понимал, что в этой ситуации старуха поступила неправильно. Чувство вины, смешанное с другими эмоциями, вырвалось наружу громовым криком:
— Она твоя бабка! Если она тебя ругает, ты должна молча слушать! Если бы ты не творила эти постыдные, гнусные дела, разве стала бы она тебя поносить?
Ся Сяолань не собиралась на самом деле кончать с собой. В этот миг ей хотелось вонзить ножницы в этого болвана Ся Дачжуна и покончить с ним самим!
Но кто-то оказался быстрее. Маленькая Лю Фэнь с силой оттолкнула крепкого Ся Дачжуна.
— Я вам жизни не дам… Не позволю вам изводить Сяо Лань…
Она дрожала всем телом от страха.
Но она должна была защитить свою дочь — это был материнский инстинкт!
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
