Лю Фэнь была явно не в себе, погруженная в свои мысли, она даже не поприветствовала невестку.
Если бы не марлевая повязка на лбу Ся Сяолань, Ли Фэнмэй подумала бы, что это ее золовка Лю Фэнь ударилась о столб — та выглядела совершенно отрешенной. Отбросив лишние мысли, она поскорее уложила сына на кровать и принялась помогать Лю Юну перетаскивать вещи.
Лю Юн вполголоса ругал семейство Ся, называя их всех последними сволочами, и вкратце пересказал, что произошло. В том числе и то, как им троим пришлось буквально с боем прорываться из деревни Дахэ, когда они столкнулись с Ся Дачжуном и его братьями.
— Застели постель в западной комнате, Сяо Лань с матерью поживут у нас.
Лю Юн твердо решил, что Ся Сяолань с матерью останутся здесь и больше не вернутся в дом Ся терпеть унижения.
Он не уточнил, как долго они пробудут, но Ся Сяолань, хорошо разбиравшаяся в житейских делах, поспешила заверить Ли Фэнмэй:
— Я хочу заняться небольшим делом, подкопить денег и обосноваться в уезде. В уезде Аньцин возможностей больше, да и деревенские сплетники не будут чесать языками.
Она не собиралась вечно жить у дяди.
Дядя, конечно, искренне предложил им приют, да и тетя Ли Фэнмэй вряд ли была мелочной. Но Ся Сяолань, будучи взрослым и рассудительным человеком, знала: долгая жизнь у родственников неизбежно приводит к трениям. Поскольку она планировала остановиться здесь лишь на время, она не побоялась объяснить всё подробнее, чтобы успокоить тетю.
Лю Юн тоже уловил подтекст в словах Ся Сяолань.
Он не стал возражать, думая про себя, что Ся Сяолань перестанет быть такой оптимисткой, как только столкнется с трудностями. Молодежь всегда ничего не боится, считая, что внешний мир прост и понятен. Да, за последние пару лет кое-кто сколотил состояние на торговле, но сможет ли Ся Сяолань вынести такие тяготы?
При свете лампы Ся Сяолань заметила, что улыбка тети стала гораздо искреннее.
— Глупенькая, мы же свои люди! Раз дядя сказал оставаться, живите и ни о чем не беспокойтесь.
Такая щедрость объяснялась тем, что в последние месяцы Лю Юн неплохо зарабатывал.
Лишние два рта на какое-то время не были для них непосильной ношей.
Ли Фэнмэй быстро прибрала в комнате. В те времена люди были непритязательны: кровать с подстеленной соломой и циновкой сверху уже казалась роскошью по сравнению с тем, что было в развалюхе семьи Ся. Ся Сяолань с матерью, которых выгнали вчера, провели весь день и ночь в пути и были смертельно вымотаны.
Умывшись и улегшись в постель, Ся Сяолань погладила Лю Фэнь по руке:
— Не волнуйтесь, я обязательно обеспечу вам хорошую жизнь. Мы со всем справимся, докажем всем, чего стоим, и заживем в свое удовольствие на зависть остальным!
Спустя долгое время, когда Ся Сяолань уже думала, что Лю Фэнь крепко спит, та медленно ответила:
— Мама хочет только, чтобы у тебя всё было хорошо, Сяо Лань… Не вини меня, я заставила тебя страдать…
Ся Сяолань сказала несколько слов утешения, понимая, что до реальных успехов любые обещания звучат бледно. Усталость взяла свое, и прямо посреди разговора Ся Сяолань провалилась в сон.
На следующее утро Ся Сяолань проснулась от аппетитного запаха еды.
Лю Фэнь встала ни свет ни заря и привычно взяла на себя все кухонные хлопоты. Маленький кузен Тао Тао сегодня чувствовал себя лучше и крутился на кухне возле тетки. Лю Фэнь достала ему из пароварки горячий маньтоу. Тао Тао, обжигаясь и кривясь, никак не хотел выпускать его изо рта и невнятно льстил:
— У тёти маньтоу вкуснее, чем у мамы.
Уезд Аньцин находился на границе Севера и Юга — в тех самых краях, которые в будущем назовут «неудобными регионами», где зимой холодно, а центрального отопления нет. В кулинарных привычках здесь сочеталось и то, и другое. Семья Лю завтракала жидкой кашей из батата и пышными пшеничными маньтоу.
Ся Сяолань открыла чемодан, чтобы переодеться, и нашла приятный сюрприз.
В чемодане обнаружился платок, в который была завернута пачка мелких купюр — всего 18 юаней и 3 мао. Это были личные сбережения прежней владелицы тела.
На дне чемодана также лежало несколько писем с довольно смелыми и страстными признаниями… Их писал Ван Цзяньхуа. С трудом подавив тошноту и прочитав их, Ся Сяолань усмехнулась. Этот человек когда-то бурно признавался в любви «Ся Сяолань» — надо же, какими изощренными методами пользуется Ся Цзыюй. Сначала Ся Сяолань хотела сжечь письма, но, подумав, спрятала их обратно в чемодан: кто знает, когда они могут пригодиться?
Стоило ей закрыть чемодан, как в комнату вбежал Тао Тао.
— Тетя, Сяо Лань проснулась!
Тао Тао очень тянулся к Ся Сяолань. Пусть раньше у Ся Сяолань и был скверный характер, против её красоты устоять было невозможно!
Детей не волнуют общепринятые каноны, их восприятие людей и вещей естественно, не искажено и прямолинейно… Сестра Сяо Лань просто красавица, и даже когда злится — всё равно красивая.
Ся Сяолань почти не имела опыта общения с детьми, но её психологический возраст был далеко не 18 лет, и перед очарованием маленького ребенка она устоять не могла.
Потрогав лоб Тао Тао, Ся Сяолань обрадовалась:
— Лоб не горячий, похоже, жар спал.
Тао Тао, чувствуя непривычную нежность со стороны Ся Сяолань, ходил за ней хвостиком: пока она умывалась — он рядом, пока расчесывалась — он и шагу не ступал. Глядя на Ся Сяолань и откусывая маньтоу, он спросил:
— Сестра Сяо Лань, у тебя голова еще болит? Ты такая красивая!
Да, она была действительно красива.
Приведя себя в порядок, заплетя две косы и надев чистую одежду без заплат, Ся Сяолань и сама признала, что выглядит вызывающе красиво.
Закончив со сборами, Ся Сяолань вместе с Тао Тао пошла на кухню.
Лю Фэнь выглядела как обычно, и было неясно, что творится у нее на душе.
— Скоро будем есть. Дядя с тетей пошли проверить рис, на днях можно будет начинать обмолот.
В этот момент послышался голос Лю Юна:
— Сварили кашу из батата?
Он снял с головы соломенную шляпу, повесил её на стену и, увидев Ся Сяолань, улыбнулся:
— Проснулась? Я велел матери тебя не будить, после раны тебе нужно восстановить силы. В соседней деревне забили дикого кабана, твоя тетя пошла купить мяса.
В деревнях мясо ели редко, обычно только по праздникам.
У Тао Тао потекли слюнки.
Ся Сяолань, конечно, была тронута.
Лю Юн по натуре был человеком широкой души, а теперь, когда начал зарабатывать, стал еще щедрее. До того как урожай будет убран в закрома, Лю Юн не планировал уезжать, поэтому его велосипед был свободен:
— Умеешь ездить?
Ся Сяолань кивнула. Ей и впрямь доводилось ездить на таких старых велосипедах. Выглядели они неуклюже, зато были грузоподъемными — изначально их проектировали для армейских нужд, они могли проехать по бездорожью и везти на себе сотни цзиней груза.
Лю Юн хотел, чтобы Ся Сяолань на велосипеде занялась торговлей яйцами.
Нужно начинать дело, пока идет страда. Если она не выдержит таких тягот, Лю Юн придумает для неё что-нибудь другое.
Ли Фэнмэй и вправду вернулась с двумя цзинями свинины и костью. Толстый слой сала обещал жирный наваристый обед. В те времена постное мясо никто не ценил — всем не хватало жира в рационе, поэтому жирные куски пользовались самым большим спросом. Добыв такие хорошие два цзиня мяса, Ли Фэнмэй была очень довольна.
Семья собралась за столом. Видя, как Ся Сяолань и Лю Юн серьезно обсуждают детали будущего дела, Ли Фэнмэй повеселела еще больше.
— Как же ты повезешь яйца в город? На велосипеде их все перебьешь на такой дороге.
В 1983 году о хороших дорогах между деревнями и речи не шло — не то что бетона, даже асфальта не было. Поездка на велосипеде превращалась в сплошную тряску. Человек выдержит, а вот яйца — нет. Если из сотни разобьется десять, Ся Сяолань ничего не заработает.
Ся Сяолань обдумывала этот вопрос еще со вчерашнего дня.
В будущем для перевозки яиц на большие расстояния использовали специальные лотки, да и дороги были ровными. Сейчас у нее не было доступа к пластиковым лоткам, но Ся Сяолань придумала, чем их заменить.
— Нужно сплести из камышовых веревок маленькие корзинки, размером с яйцо, и поместить в них каждое яйцо, связав их в длинные нити.
А пустоты заполнить мелко нарезанной соломой или сеном — это вполне заменит амортизирующую пену.
Лю Фэнь воодушевилась:
— Я сплету, ты только покажи, как это должно выглядеть.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
