Ху Юнцай ничего не сказал о покупке яиц у Ся Сяолань.
Дело было не в его скупости. Гостиница не могла гарантировать точный вес ежедневно закупаемых вьюнов, но яйца входили в список постоянных продуктов. К тому же гостиница всё-таки была государственным учреждением, и в отличие от простых обывателей, ей не пристало закупать яйца по рыночным ценам.
Если бы Ху Юнцай купил у Ся Сяолань яйца, он бы не дал ей заработать, а вгнал бы её в убыток!
Двадцать с лишним цзиней вьюнов Ху Юнцай мог поднять и одной рукой, но ему не хотелось пачкать одежду и провонять рыбой. Он кликнул из кухни молодого парня в помощники — заодно и официально провёл закупку вьюнов.
Этот молодой товарищ даже не смел лишний раз взглянуть на Ся Сяолань. Он взвесил рыбу: Ся Сяолань привезла 24 цзиня. Ху Юнцай посчитал их по 1,2 юаня за цзинь — по той же цене, по которой Ся Сяолань продавала их в розницу. Вот она, мощь целой пачки «Дачяньмэнь»… С этих 24 цзиней Ся Сяолань могла выручить как минимум 9 юаней чистой прибыли, так что траты на сигареты окупились с лихвой. В те времена предприимчивых людей было мало, потому Ся Сяолань и представилась возможность подсуетиться, иначе когда бы ей ещё довелось наладить связи с Ху Юнцаем.
— Ладно, возвращайся домой осторожно. Послезавтра привози ещё 20 цзиней вьюнов. Если понадобится больше или меньше, я тебе вовремя сообщу.
Судя по всему, Ху Юнцай установил график закупок: 20 цзиней раз в два дня. В среднем выходило по 10 цзиней в день, или 300 цзиней в месяц. Если этот объём сохранится, то на одной только продаже вьюнов в гостиницу горкома Ся Сяолань могла стабильно зарабатывать почти сто юаней в месяц.
Её улыбка стала ещё теплее:
— Я поняла. До свидания, брат Ху.
Она уехала на велосипеде, а молодой помощник, которого позвал Ху Юнцай, застыл с корзиной вьюнов в руках:
— Брат Ху, это ваша родственница?
Ху Юнцай покосился на него:
— С чего бы это в нашем роду Ху предки так расщедрились, чтобы у нас такая красавица в родне объявилась? Это официальная закупка, так что не болтай лишнего.
Молодой человек смущённо улыбнулся:
— Брат Ху, я не то имел в виду. Просто мне кажется, что эта девушка слишком красивая, даже наши официантки в гостинице с ней не сравнятся.
Ху Юнцай подумал: «Много ты понимаешь».
Официантки в гостинице горкома были отобраны одна к одной, но то была благопристойная, статная красота, признанная общепринятыми стандартами. А на мужской взгляд такие, как Ся Сяолань, притягивали куда сильнее. Но кто бы посмел взять такую на работу в гостиницу?
Слишком привлекательная внешность — это не к добру, это же прямой путь к тому, чтобы подтолкнуть руководство к ошибке!
Женщине от красоты мало проку, всё зависит от того, сможет ли она правильно воспользоваться двумя шансами, данными судьбой. Первый раз — когда рождаешься, а второй — когда выходишь замуж. Эта Ся Сяолань, судя по всему, с первым разом прогадала. В семье, где берегут дочь, ей бы постарались найти приличную и непыльную работу. А раз такая красавица подалась в частники — значит, у родных нет связей, чтобы её пристроить. С таким-то лицом, даже без высокого диплома, умей она хоть немного читать и писать, её могли бы устроить продавщицей в универмаг!
Из этого следовало, что у неё, скорее всего, сельская прописка, и она даже не имеет права на официальное трудоустройство.
Ху Юнцай, будучи снабженцем и тертым калачом, практически безошибочно угадал происхождение Ся Сяолань.
Он не то чтобы презирал её — она была слишком красива, и кто знает, вдруг когда-нибудь она воспользуется своим вторым шансом и круто изменит жизнь. Ху Юнцай размышлял: девчонка-то с головой, Шанду город огромный, а она зачем-то припёрлась торговать именно к гостинице горкома. А ведь здесь постоянно мелькают всякие начальники и кадры.
Кто знает, может, в один прекрасный день она и взлетит высоко, превратившись в золотого феникса.
…
Ся Сяолань не знала, что о ней думает Ху Юнцай. Пока бизнес шёл, его мнение не имело значения.
Она ехала по дороге, негромко предлагая товар, и, завидев потенциальных покупателей, сама подходила спросить, не нужны ли им яйца. Объехав Шанду, она в конце концов распродала оставшуюся сотню яиц. Как бы осторожна она ни была, штук десять всё равно разбились — без пенопластовых или пластиковых лотков, как ни береги, потерь не избежать. Впрочем, она и не собиралась дальше перепродавать яйца; точнее, они стали второстепенным товаром, и от этой мысли на душе стало легче!
Дома ещё оставалось много вьюнов и карасей, да и Ли Фэнмэй насажала на своём участке полно редьки и зелени. Ся Сяолань прикинула, что, кроме свинины, покупать-то больше и нечего. Значит, снова за мясом. На прилавке к полудню жирного сала уже не осталось, осталось только постное. Впрочем, постное мясо тоже вкусное. Ся Сяолань поначалу пару раз пришлось поесть один батат, но потом она переехала к семье Лю, и как раз начался период сельхозработ, так что кормили там отлично, и организм уже не так сильно нуждался в жирах.
Ся Сяолань купила два цзиня мяса и несколько видов приправ.
Тётя Ли Фэнмэй готовила неплохо, но из приправ в доме были только соль, соевый соус да уксус, ну ещё свои лук, имбирь и чеснок. Ни бадьяна, ни сычуаньского перца, ни лаврового листа не водилось, так что Ся Сяолань решила прихватить их с собой. Когда желудок полон, начинаешь ценить вкус, а возможность жить чуть лучше в меру своих сил — отличный стимул продолжать зарабатывать деньги.
Ездить в Шанду раз в два дня было правильным решением.
Сегодня солнце палило нещадно, и зерно у семьи Лю уже почти просохло, пора было убирать его в амбар.
За этот день Ся Сяолань заработала больше 20 юаней, так что в деревню Цицзиньцунь она возвращалась в прекрасном настроении. Но стоило ей припарковать велосипед, как Лю Юн сообщил ей отличную новость:
— Чжан Эрлай из деревни Шипоцзы задержан полицией. Скорее всего, приговор будет суровым!
Пока Ся Сяолань торговала в Шанду, Лю Юн днём снова съездил в уезд Аньцин. Он не мог успокоиться, пока этих троих мерзавцев не осудят. И вот сегодня в уезде Аньцин как раз проходил показательный объезд преступников в рамках кампании по борьбе с преступностью. Всех задержанных за последнее время преступников с табличками на груди везли в кузовах грузовиков, а из громкоговорителей гремели их имена, пока машины нарезали круг за кругом по улицам Аньцина.
Лю Юн как раз попал на это шествие. Он не знал Чжан Эрлая в лицо, но на табличке у того были написаны имя и адрес — деревня Шипоцзы, и под описание подходил только он. Лю Юн давно хотел проучить Чжан Эрлая, но сейчас гайки закрутили так сильно, что он не хотел подставлять своих знакомых. Кто же знал, что не успеет он и пальцем пошевелить, как Чжан Эрлая загребут в ходе кампании!
Ся Сяолань не могла не обрадоваться.
Этот подонок дважды пытался обесчестить «Ся Сяолань». В первый раз прежнюю хозяйку тела спас Ван Цзяньхуа, а во второй раз всё закончилось теми слухами, из-за которых девушка бросилась на столб… В том, что «Ся Сяолань» решила свести счёты с жизнью, были виноваты многие, кто подливал масла в огонь, но Чжан Эрлай был одной из главных причин.
И хотя на самом деле между ней и Чжан Эрлаем ничего не было, кто бы ей поверил?
Те люди говорили так уверенно, будто своими глазами видели, как она валялась с Чжан Эрлаем в стогу сена. Ся Сяолань всё раздумывала, как бы ему отомстить, и вот его уже поймали!
— А за что именно его взяли?
Ся Сяолань немного занервничала: если дело в «непристойном поведении», вдруг Чжан Эрлай решит потянуть её за собой. В 83-м году во время кампании за аморалку наказывали не только мужчин — бывало, что и девушек приговаривали к высшей мере!
Не идти же ей, в самом деле, в больницу за справкой, чтобы доказать свою чистоту.
Лицо Лю Юна, потемневшее и осунувшееся, прояснилось:
— За кражу со взломом. В полицейском участке сказали, что сумма огромная, так что в этот раз точно впаяют по полной!
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
