Погода в Шанду словно подшучивала над Ся Сяолань: вроде бы только начало холодать, иначе как бы шерстяные пальто стали так хорошо продаваться.
Но не успела она оглянуться, как снова на несколько дней установилась ясная погода. Пока не наступили настоящие холода, ни зимние куртки, ни пуховики не могли проявить своих достоинств. Цвета были яркими, но стоило покупателям спросить цену — 45 юаней за куртку и 55 за пуховик, — как они тут же теряли интерес.
— Слишком дорого для ватника!
Ватник?
Ся Сяолань приходилось терпеливо объяснять покупателям разницу, но те в основном просто глазели, и никто так ничего и не купил.
К счастью, Ся Сяолань закупила и другую одежду, которая постепенно распродавалась. Вместе с прибылью у неё на руках было более 5300 юаней, а с учётом остатка от предыдущей закупки общая сумма перевалила за 6500. Она съездила в Янчэн, закупила товара почти на 4000 юаней, но, как ни странно, не получила даже двойной прибыли… В зимние куртки и пуховики было вложено чуть больше 1000 юаней; если их удастся удачно продать, можно будет выручить ещё около 2500 юаней.
Всего капитала не набиралось и десяти тысяч — хватит ли этого, чтобы открыть магазин?
Чтобы заполнить три витрины и сразу заявить о себе в Шанду, требовалось как минимум две-три сотни вещей.
Товар она брала недешёвый: будь то шерстяные пальто средней ценой выше 50 юаней или зимние куртки и пуховики по 25 юаней за штуку — на 200 единиц товара уйдёт тысяч семь-восемь. Плюс свитера и брюки, чтобы стены трёх помещений не пустовали: несколько десятков свитеров, столько же пар брюк — это ещё около 2000 юаней!
Итого выходило около десяти тысяч юаней. Для частника из другой провинции, а не для крупного государственного предприятия, условия были жёсткими: сколько товара берёшь, столько сразу и платишь. Если куртки и пуховики получится выгодно продать и получить ожидаемую прибыль, то денег как раз хватит на закупку. Однако три помещения не могли быть уже отремонтированными, а о каком-то особом стиле отделки в то время и речи не шло. Это небольшое здание Третьей государственной хлопчатобумажной фабрики пустовало, и перед открытием его наверняка нужно было обновить.
Просто побелить стены, выровнять пол и повесить большую лампочку?
Тогда уж лучше по-прежнему торговать с лотка.
Нужно было при минимальных затратах создать ощущение высокого класса, чтобы жители Шанду гордились тем, что покупают одежду именно в этом магазине, чтобы вещи с оптовой ценой в 20 юаней можно было продать дороже 50… Ся Сяолань не была бессердечной, но бизнес есть бизнес: она продавала не зерно или масло, без которых не выжить. Те, кто мог позволить себе столь дорогую одежду, наверняка были готовы платить такую цену.
Ставка делалась на эксклюзивность. Неужели брать за 20, а продавать за 25?
С учётом билетов и расходов на перевозку это была бы чистая благотворительность!
В голове у неё уже сложился примерный план ремонта, не хватало лишь конкретных деталей о помещении. На базовую отделку нужны деньги, на покупку новых вешалок и стеллажей — тоже. Если получится заполучить магазин и открыться до Нового года, можно будет возблагодарить небеса.
Но скорее всего, до праздников помещение получить не удастся. Ся Сяолань знала, что её дядя Лю Юн сейчас терпеливо «обрабатывает» руководство Третьей хлопковой фабрики.
Тот заместитель директора ведал распределением жилья для рабочих. Хлопковая фабрика была огромным предприятием, и Ся Сяолань не понимала, почему целое небольшое здание пустует. По логике вещей, оно давно должно было быть заселено. Хоть у фабрики и были жилые корпуса для семей, кто бы отказался от лишних квадратных метров?
Ся Сяолань оставалось только продолжать торговать на улице, ожидая добрых вестей от Лю Юна.
К счастью, семья Чжу больше не доставляла проблем. Она торговала как партизан — сделает вылазку и сменит место. Спустя несколько дней после третьей закупки почти всё было распродано, кроме зимних курток и пуховиков.
По вечерам Лю Фэнь по многу раз перекладывала эти вещи, переживая, что их не купят.
Ся Сяолань знала, что спешка ни к чему, нужно просто дождаться похолодания.
Свиные ножки, которые Ли Фэнмэй привезла из деревни, уже съели, и Ся Сяолань даже немного скучала по этому вкусу. Лю Фэнь по-прежнему продавала шкварки, а сама Ся Сяолань тушила в котле немного ребрышек. Лю Фэнь была худой, но питалась теперь хорошо, к тому же сезон палящего солнца прошёл, и она, кажется, немного посветлела лицом.
Ездить на велосипеде, когда ветер хлещет по лицу, было очень неприятно. Ся Сяолань жалела мать, поэтому купила ей тёплый комплект из шарфа, перчаток и шапки, чтобы при езде можно было замотать лицо, оставив только глаза. Ещё она купила Лю Фэнь и Ли Фэнмэй по баночке крема. Маленькие коробочки с ароматным содержимым были непривычны обеим женщинам.
— Вазелин в ракушках ведь такой дешёвый.
«Ракушки» — крем в маленьких коробочках в форме створок моллюска — стоили копейки. Маленькая коробочка — всего несколько фэней, большая — не дороже десяти. Его могли себе позволить даже рабочие с ограниченным бюджетом. Ли Фэнмэй пользовалась им и в деревне, а Лю Фэнь такого и в глаза не видела. В семье Ся у неё не было ни единого фэня, которым она могла бы распоряжаться сама. Мазать руки кремом — такой привилегией пользовались разве что Чжан Цуй и Ван Цзиньгуй.
Когда Ся Сяолань только «пришла в себя», Лю Фэнь запомнилась ей не только изнурённой худобой, но и руками, сплошь покрытыми трещинами. Покинув деревню Цицзиньцунь, они избавились от тяжёлого крестьянского труда, и Ся Сяолань всерьез занялась руками матери. Она заставляла её подолгу мыть руки горячей водой с мылом, коротко подстригала ей ногти, наносила толстый слой крема, а затем оборачивала руки горячим полотенцем.
Пар открывал поры, а крем удерживал влагу. Нужно было мазать руки после каждого мытья, а также перед сном, надевая чистые хлопковые перчатки… Меньше чем за полмесяца руки Лю Фэнь заметно восстановились.
Она также не позволяла Лю Фэнь касаться холодной воды, стараясь всегда подливать в тазы горячую.
Угольные брикеты стоили недорого: поставишь алюминиевый чайник на плитку — и горячая вода есть с утра до вечера. Конечно, чаще всего Ся Сяолань сама бралась за домашние дела. Пусть готовить она толком не умела и лапшу вручную раскатывать не получалось, но уж отварить-то покупную лапшу она могла.
Она покупала хороший свиной жир, резала его мелкими кусочками и вытапливала смалец. Смалец вместе со шкварками она хранила в эмалированной кружке. Когда варила лапшу, добавляла в миску палочками маленький комочек жира, немного соевого соуса и зелёного лука. Стоило залить всё горячим бульоном, как по комнате разносился аппетитный аромат. Такая лапша со смальцем просто не могла быть невкусной. А если ещё добавить нарезанную мелкими кубиками свинину и сделать мясную подливку — это уже был «продвинутый вариант».
Мастерства не хватало, зато ингредиенты были на высоте. Впрочем, Лю Фэнь так любила свинину, что ей было всё равно, и Ся Сяолань не требовалось быть искусным поваром.
Зимние куртки и пуховики не продавались, поэтому сегодня Ся Сяолань не пошла на рынок, а со спокойной душой занималась дома повторением пройденного. Когда ребрышки дотушились, Лю Фэнь приехала домой. От корзин шёл сильный запах шкварок.
— Ты уже приготовила обед?
Лю Фэнь почувствовала запах ребрышек. Поставив велосипед во дворе, она мимоходом спросила:
— Юй Найнай вернулась?
Юй Найнай держалась с ними отчуждённо, но Лю Фэнь помнила, что та — одинокая старушка, и старалась хоть иногда о ней заботиться. Что бы вкусное они ни готовили, всегда спрашивали Юй Найнай, хотя та ни разу не приняла их угощений.
Юй Найнай подметала улицы и к этому времени должна была вернуться. И правда, её метла стояла в углу. Дверь в комнату была заперта изнутри, а не снаружи на замок. Когда же она пришла? Ся Сяолань выходила днём только за продуктами, а всё остальное время читала книги и не слышала никакого шума… Юй Найнай была в возрасте, и сейчас было не до раздумий о том, не навязываются ли они. Ся Сяолань пару раз позвала: «Юй Найнай!», но из дома не донеслось ни звука.
Она с силой постучала в дверь, но ответа снова не последовало.
Лю Фэнь заглянула в щель окна:
— …На кровати кто-то есть!
Дверь была заперта изнутри. Юй Найнай была очень осторожной и запиралась, даже когда ложилась вздремнуть днём. Ся Сяолань крикнула ещё несколько раз, но, так и не дождавшись ответа, просто выбила дверь ногой.
Даже такой грохот не разбудил старушку, и Ся Сяолань поняла, что дело плохо. Она поднесла руку к её носу — дыхание было… Ся Сяолань с облегчением выдохнула:
— Мама, нужно скорее везти её в больницу!
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
