Протиснувшись в храм, Ся Цзыюй почувствовала, как её бешено колотящееся сердце постепенно успокаивается.
Даже мимолётного взгляда было достаточно, чтобы заметить: Ся Сяолань словно похорошела. И дело было не только в обновлённом наряде — в ней появилось некое неуловимое очарование. Разве не говорили, что Ся Сяолань пыталась покончить с собой, расшибив голову о стену, и у неё во лбу осталась дыра? Но сейчас её лоб казался гладким и чистым, на нём не было ни единого шрама.
— Цзыюй, я принесу тебе воды, а ты пока отдохни здесь.
Вид Ван Цзяньхуа, погружённого в свои думы, заставлял Ся Цзыюй мучиться от досады. Успокоившись, она поняла, что совершила серьёзную ошибку: завидев Ся Сяолань, ей не следовало убегать. Характер человека не меняется в одночасье. Ей стоило, не выпуская руки Ван Цзяньхуа, вежливо подойти и поздороваться.
Ся Сяолань мелочна и вспыльчива — стоило лишь немного подразнить её, и она бы тут же сорвалась.
Каждая подобная выходка Ся Сяолань лишала её баллов в глазах Ван Цзяньхуа. А ей самой, Ся Цзыюй, нужно было лишь демонстрировать противоположные качества — нежность и великодушие, чтобы он ещё острее ощущал разницу между ними.
Она всегда так и поступала, и это давало прекрасные результаты. Буквально перед тем, как они закончили курить благовония, у Ся Цзыюй даже возникло предчувствие, что Ван Цзяньхуа вот-вот сделает ей предложение.
Если бы только Ся Сяолань не появилась!
А если уж и суждено было встретиться, то не в такой момент и не в таком блестящем, притягательном виде.
Ся Цзыюй прикусила губу. Теперь, если они «случайно» столкнутся, она уже не будет выглядеть столь уверенно. Заметила ли их Ся Сяолань? Прихожан так много, что, возможно, и нет.
Нельзя позволять Ся Сяолань жить припеваючи за пределами семьи Ся. Раз она больше не принадлежит к их роду, семья не имеет над ней власти.
С её оценками вероятность того, что она сдаст июльские экзамены Гаокао и поступит в университет, была почти стопроцентной — если только не вмешаются какие-то непредвиденные обстоятельства непреодолимой силы. Что, если Ся Сяолань провалится на экзаменах или вовсе не сможет в них участвовать?
Кто угодно мог добиться успеха, но именно «успех» Ся Сяолань вызывал у неё опасение.
Ведь всё, что она имела сейчас, было украдено у кузины — если бы не её вмешательство, Ван Цзяньхуа наверняка остался бы с Ся Сяолань! Ся Цзыюй могла проявлять снисходительность к другим, но к сестре она была беспощадна. Увидев, что Ван Цзяньхуа возвращается с чашкой воды, она одарила его самой нежной улыбкой:
— Цзяньхуа, ты так добр ко мне!
Ван Цзяньхуа на мгновение замер.
Действительно ли он добр к ней?
Скорее это Ся Цзыюй отдавала отношениям гораздо больше.
Поначалу он даже противился этой связи. Но когда Ся Цзыюй спросила, как им быть дальше, он просто решил, что обязан нести за неё ответственность. Когда она предложила считать их парой, Ван Цзяньхуа согласился. С тех пор Цзыюй вела себя как преданная возлюбленная, он же по большей части лишь пассивно принимал её чувства, вкладывая в эти отношения совсем мало.
При этой мысли Ван Цзяньхуа уколола совесть.
Чувство вины заставило его устыдиться своих недавних мыслей. Дождавшись, пока Ся Цзыюй допьёт воду, он нерешительно произнёс:
— Цзыюй, мне кажется, я только что видел Сяо Лань здесь, в храме Байси.
Он заметил, как на лице Ся Цзыюй удивление сменилось радостью, а затем, почти мгновенно, превратилось в тревогу.
— Может… может, нам стоит повидаться с ней?
***
Службы в храме Байси возобновились в полную силу лишь два года назад.
Сама Ся Сяолань была человеком неверующим. Даже пройдя через такое немыслимое событие, как «перерождение», она твёрдо верила, что судьба находится в её собственных руках. Лишь те, кто не в силах изменить реальность, возлагают надежды на невидимых богов и будд. Ли Фэнмэй и Лю Фэнь тоже не были фанатично религиозны, они просто следовали общему обычаю — зажечь палочку благовоний.
А вот Чэнь Дасао верила искренне: она не только совершила обряд, но и опустила деньги в ящик для пожертвований. И без лишних слов было ясно — она просит о том, чтобы Чэнь Цин успешно поступил в университет.
Чэнь Цин чувствовал себя неловко из-за суеверий матери. Если бы подношения богам помогали поступать в вузы, все храмы страны лопнули бы от наплыва людей. Пора было спускаться с горы. Когда они выходили из храма, сквозь толпу к ним навстречу протиснулась молодая пара. Девушка была миловидной, с выразительными глазами, а парень — высоким и статным. Держась за руки, они смотрелись очень гармонично.
Однако девушка выглядела так, будто вот-вот расплачется. Дрожащим голосом она выдавила: «Сяо Лань», и больше не смогла вымолвить ни слова.
Парень погладил её по спине. Чэнь Цин, глядя на них, совершенно ничего не понимал.
«В чём дело? Они знают Ся Сяолань?»
Хотя семьи Лю и Ся когда-то были родственниками, Ли Фэнмэй мало общалась с Ся. Позже Ся Цзыюй уехала учиться в уезд, и Ли Фэнмэй редко видела даже Сяо Лань, не говоря уже о её старшей кузине.
Но Ли Фэнмэй знала Чжан Цуй. Ся Цзыюй была на неё похожа, да и фамильные черты семьи Ся в её облике угадывались.
Прежде чем Ся Сяолань успела открыть рот, Ли Фэнмэй взорвалась:
— Что ты тут в разгар Нового года выставила скорбную мину? Умер кто в семье, что ли? То ли плачешь, то ли нет — смотреть тошно, неудачу накликаешь!
Слова Ли Фэнмэй шли от самого сердца.
Знай она заранее, что в храме Байси им встретится эта погань из семьи Ся, лучше бы они все вместе дома у огня грелись. Радость от ярмарки мгновенно испарилась при виде этих вестников беды.
Ван Цзяньхуа нахмурился. Какая грубая женщина. Деревенское невежество и злоба проявились во всей красе. Несмотря на то что он прожил в деревне Дахэ несколько лет, Ван Цзяньхуа так и не смог к этому привыкнуть.
Ого, а эти двое и правда прибежали здороваться.
Значит, это и есть Ся Цзыюй… Что ж, она оказалась и такой, какой её представляла Ся Сяолань, и в то же время другой. Нельзя сказать, что она была дурнушкой — скорее, обладала вполне заурядной, степенной внешностью, но от всей её фигуры веяло какой-то фальшивой жеманностью.
Ся Сяолань-то думала, что это ей после перерождения досталась роль «белого лотоса» — с таким-то лицом, где даже нахмуренные брови вызывают жалость.
Но теперь она поняла, как ошибалась!
Эту дорожку уже давно облюбовала её кузина Ся Цзыюй. На фоне язвительности тёти Цзыюй выглядела невинной жертвой, а её будущий жених смотрел на них с таким осуждением, что оно казалось почти осязаемым.
Ся Сяолань не знала наверняка, способен ли Ван Цзяньхуа поднять руку на женщину. Ведь всё, что она помнила о нём, было лишь той стороной, которую он сам хотел ей показывать. В начале бурных отношений молодые люди инстинктивно скрывают свои недостатки.
Заметив, как в глазах Чэнь Дасао вспыхнуло любопытство, Ся Сяолань решительно сказала Чэнь Цину:
— Это моя старшая кузина. Кажется, ей нужно что-то мне сказать. Может, ты и тётушка отведёте Тао Тао к тому ларьку с сахарными фигурками? Пусть поиграет немного.
Взгляд Чэнь Цина изменился.
Семья Ся оставила у него неизгладимое впечатление: он присутствовал при разводе Ся Дачжуна и Лю Фэнь, и обе тётки Ся Сяолань были ему глубоко противны.
Больше всего раздражала младшая сестра Сяо Лань… Вряд ли и эта внезапно возникшая кузина окажется порядочным человеком.
Суждения Чэнь Цина были просты: он всегда был на стороне своих.
Ему не хотелось уходить, но он был человеком тактичным, да и по лицу матери видел, что её так и подмывает остаться послушать сплетни — так что увести её было необходимо.
— Тао Тао, пойдём. Брат купит тебе сахарную фигурку.
Чэнь Дасао уходила с большой неохотой. Чэнь Цин рассудил, что они совсем рядом, и если что — их четверо против двоих, Сяо Лань в обиду не дадут.
Сцены и скандалы — не лучшее зрелище для ребёнка. Ся Сяолань чувствовала, как в ней закипает жажда битвы, как ярость бурлит в крови. Это был гнев, принадлежавший прежней владелице тела. Мужчина и женщина перед ней имели самое прямое отношение к тому, что та девушка в отчаянии бросилась на стену.
— Ся Цзыюй, ты остановила меня, чтобы попросить прощения?
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
