Чжоу Чэн вскрыл посылку, которую прислала Ся Сяолань через знакомых, только на третий день Нового года; посылка же, которую он отправил через связного, тоже пришла только после праздников.
В посылке были два блока сигарет «Чжунхуа».
Были разные сладости, плотно упакованные.
Была косметика, купленная в пекинском магазине «Дружба».
Был маленький пистолет, собранный из гильз.
Самым ценным, пожалуй, были вложенные Чжоу Чэном валютные сертификаты. Он написал, что зимой холодно, и на эти сертификаты вместе с деньгами можно купить две стиральные машины, чтобы будущей теще и тете не пришлось стирать одежду в холодную погоду.
О, слово «будущая» добавила сама Ся Сяолань, в письме же Чжоу Чэн называл их просто тещей и тетей.
Он также беспокоился, полностью ли зажила рана на спине дяди Лю Юна, и положил в посылку два корня женьшеня, чтобы дядя мог укрепить здоровье.
В этой посылке, даже не говоря о чувствах, сами вещи стоили очень дорого.
Сигареты и сладости были самыми дешевыми, косметика — подороже, валютные сертификаты было трудно достать, а оба корня женьшеня были толщиной с мизинец Ся Сяолань.
— …Сяо Лань, ты любишь смотреть телевизор? Когда я снова накоплю валютных сертификатов, пришлю их тебе, чтобы ты купила телевизор. На самом деле, ты можешь сначала купить на полученные сертификаты телевизор, но я все же считаю, что стиральная машина — это изобретение, способное больше всего повысить уровень жизни. Скучаю по тебе, твой Чэн.
У Ся Сяолань аж зубы заныли от такого умиления.
Сейчас она не то чтобы не могла позволить себе телевизор, стиральную машину или другую бытовую технику, просто считала, что припасенные деньги принесут больше пользы, поэтому и не покупала электронику.
Чжоу Чэн был прав: смотреть телевизор или нет — дело десятое, а вот стиральная машина была необходима и ей, и семье дяди.
Она проявила меньше чуткости, чем Чжоу Чэн. Лю Фэнь и Ли Фэнмэй были «главными прачками» в обеих семьях. Зимняя одежда очень тяжелая, ватные куртки нельзя просто так засунуть в воду, приходится отпарывать подкладку и стирать только верхний слой ткани. Но джинсы-то не распорешь, а жесткую джинсовую ткань нужно тереть руками… Да и не только зимой, стирка в любое время — сплошная морока!
Ся Сяолань вынула все вещи: косметика — женщинам, сладости — всем, сигареты «Чжунхуа» — определенно Лю Юну, два корня женьшеня — тоже ему. О таких вещах, как валютные сертификаты, кроме Ся Сяолань, слышал только Лю Юн.
Хотя они и переехали жить в Шанду, грязь с их штанин еще не до конца стерлась — откуда им было пользоваться какими-то валютными сертификатами?
Как пользоваться этой штукой и где на нее покупать вещи — спроси Лю Фэнь или Ли Фэнмэй, они и двух слов не свяжут!
Но когда Ся Сяолань сказала, что на них можно купить стиральную машину, да еще и импортную…
Лю Фэнь промолчала, а вот у Ли Фэнмэй загорелись глаза:
— А телевизор купить можно?
Стиральная машина не была для Ли Фэнмэй такой уж острой необходимостью. Разве она не терла одежду руками столько лет? Не может быть, чтобы в деревне она справлялась со стиркой, а в городе вдруг стала такой изнеженной.
Ей очень хотелось телевизор. Когда Ся Сяолань сказала, что на валютные сертификаты можно купить импортный цветной телевизор, Ли Фэнмэй не устояла.
В их деревне цветных телевизоров ни у кого не было. Поначалу черно-белый телевизор был только у Да Шу. Летними вечерами жители деревни любили приходить к дому Чэнь Ван Да, чтобы освежиться, и все вместе собирались во дворе смотреть передачи. Сидели до самого конца, пока на экране не появлялись «снежинки», и только тогда нехотя расходились.
Смотрели телевизор, принося с собой маленькие табуретки и усаживаясь во дворе. Ли Фэнмэй не любила, когда кусают комары, поэтому ходила всего пару раз.
Если бы дома был собственный импортный цветной телевизор, пусть и небольшой, она была бы совершенно счастлива.
Ли Фэнмэй подумывала позже договориться с племянницей, нельзя ли использовать валютные сертификаты для покупки телевизора вместо стиральной машины. В конце концов, это был подарок Чжоу Чэна. Лю Юн говорил, что валютные сертификаты меняют на доллары и выдают только иностранцам. Если бы не Сяо Лань, то кто такие для Чжоу Чэна она и Лю Юн?
Когда Ся Сяолань достала два корня женьшеня, Лю Юн и Ли Фэнмэй прямо-таки остолбенели.
— Это что такое?
— …Похоже… похоже на женьшень? Вроде того, что Да Шу в банке с вином замачивает.
Лю Юн не был уверен.
Он и Ли Фэнмэй тем более не могли раньше видеть женьшень: в провинции Юнань эта штука не растет. Может, в аптеках он и встречался, но вряд ли дикий.
Лю Фэнь и подавно ничего не знала.
В семье Ся никто никогда такого не ел. Она помнила, как в детстве кто-то рассказывал сказки про «женьшеневых младенцев», но то ведь сказки, где ей было увидеть настоящий женьшень.
Чжоу Чэн сказал, что раздобыл его для укрепления здоровья Лю Юна. Ся Сяолань догадывалась, что это вряд ли искусственно выращенный продукт — судя по толщине, он рос лет семь-восемь, а то и десять.
— Это не «женьшеневый младенец», а дикий женьшень. Похоже, ему лет двадцать… Чжоу Чэн сказал, это для здоровья дяди, так что, тетя, тушите его вместе с курицей и кормите дядю. Отрезайте по одной трети за раз, одного корня хватит на три готовки.
Можно было бы и целый корень сварить, но Ся Сяолань боялась, что у Лю Юна от такой мощи кровь носом пойдет.
В кино даже у корешков женьшеня была огромная целебная сила, но там речь шла о лесных корнях возрастом от нескольких десятилетий и выше. Что же касается женьшеня, которому якобы по пятьсот лет, Ся Сяолань считала это чушью: такие исключительные экземпляры достаются только по-настоящему великим людям для продления жизни, обычные люди не надеются даже запах столетнего корня почувствовать.
Столетний найти трудно, но двадцати-тридцатилетний, наверное, купить можно?
Ся Сяолань осознала, что сейчас 1984 год, и вероятность купить настоящий дикий женьшень как минимум в сто раз выше, чем в 2017-м! Помимо того, чтобы лихорадочно скупать недвижимость, ей, кажется, стоит начать запасаться и такими редкими лекарствами, которые в будущем станет все труднее найти.
Ся Сяолань взяла это себе на заметку.
Лю Юн, поглаживая два корня женьшеня, прикидывал, не договориться ли с Ли Фэнмэй: один корень потушить, а другой оставить, чтобы настоять на нем вино.
Ся Сяолань разделила косметику. Это были не дешевые товары массового потребления, а импортная косметика, которую можно было купить только в таких местах, как магазин «Дружба». Ли Фэнмэй и Лю Фэнь наотрез отказались ее брать, поэтому Ся Сяолань пришлось пока оставить все себе.
Взрослые получили подарки, а Лю Цзытао стоял с набитым сладостями ртом — то ли съел слишком много, то ли злился, щеки его раздулись, как шары.
Но когда Ся Сяолань протянула ему маленький пистолет из гильз, Лю Цзытао проглотил сладости так быстро, что едва не поперхнулся. Ли Фэнмэй поспешно дала ему выпить чашку воды. Лицо Лю Цзытао покраснело, он тяжело дышал:
— Это… это мне пистолет?
Получив подтверждение от Ся Сяолань, Лю Цзытао крепко сжал игрушку и подпрыгнул чуть ли не до потолка:
— Спасибо зятю! Мой зять самый лучший!
Как же сейчас люди боготворили военных! С этим пистолетом из гильз Лю Цзытао не просто станет королем в деревне — если он принесет его в начальную школу в Шанду и пару раз хвастанет перед классом, все его сверстники падут ниц и будут звать его Тао-гэ. В любом случае, ради того, чтобы просто потрогать и поиграть с таким пистолетом, какой-нибудь глупый мальчишка, пожалуй, согласится и отцом его назвать.
Для нынешнего Лю Цзытао этот пистолет был ценнее любых денежных подарков.
Ребенок еще не до конца осознавал прелесть десятиъюаневых купюр, но этот пистолет из гильз ему так понравился, что он не отдал бы его ни за какие деньги. Какой там Чэнь Цин-гэ, зять у него только один — зять Чжоу Чэн!
Все были счастливы.
Видя, как радуются остальные, могла ли Ся Сяолань не радоваться сама?
Чжоу Чэн действительно мастерски выбирал подарки, в каждую вещь была вложена душа. Даже если бы он не спас Лю Юна, проделай он такое еще пару раз — и кого из родных Ся Сяолань он не смог бы завоевать?
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
