Ремни и маленькие кошельки были закуплены оптом ещё в прошлый раз.
Ся Сяолань не стала сразу проводить акцию — нужно было дать покупательницам «Голубого феникса» перевести дух. Стричь овец нужно тогда, когда у «жирных овечек» снова отрастёт шерсть; например, с наступлением нового месяца, когда им наверняка снова выплатят зарплату.
Цветущий март — неужели не захочется купить весеннюю одежду?
В этом году для весенних коллекций остался всего один месяц продаж. К началу мая «Голубой феникс» должен будет перейти на летний ассортимент.
Ся Сяолань ещё не придумала, как именно продвигать летние вещи, поэтому сначала нужно было распродать остатки весенних моделей. Те вещи, что шли не очень хорошо, она планировала обменять у Чэнь Силяна на новинки. До того как придёт время закупать летнюю одежду, Ся Сяолань не собиралась лично ехать в Янчэн за товаром. Сейчас ей нужно было приложить все силы, чтобы справиться с «предварительными экзаменами» в мае. Разумеется, в начале 80-х архитектурный факультет для многих оставался загадкой, окутанной ореолом таинственности. Но это не означало, что у Ся Сяолань будет мало конкурентов: какой бы факультет ни был, это всё-таки университет Хуацин, и желающих поступить туда всегда предостаточно.
Ся Сяолань изучила проходные баллы Хуацин в провинции Юнань за последние несколько лет: ей нужно было набрать как минимум 570 баллов.
Чем ближе результат к 600 баллам, тем безопаснее; если же удастся преодолеть планку в 600, то можно не бояться, что кто-то вытеснит её из списка зачисленных.
На семестровых экзаменах Ся Сяолань набрала всего 514 баллов, и до 570 ей было ещё далеко. Её уверенность в поступлении в Хуацин основывалась на бешеном решении задач в оставшееся время, а также на том, что она полностью помнила экзаменационные вопросы по математике за 84-й год… Изменятся ли задания в билетах? Ся Сяолань не могла сказать наверняка, ведь когда она ездила в Юэян искать «саму себя», то ничего не нашла, а значит, этот мир не был абсолютно неизменным.
Если экзаменационные вопросы по математике 84-го года останутся прежними, Ся Сяолань, несомненно, получит по этому предмету высший балл.
На прошлых экзаменах она получила по математике 102 балла при максимуме в 120. Даже если экзаменационный билет окажется таким, каким она его помнила, это добавит ей всего 18 баллов. Неужели этого хватит, чтобы преодолеть огромный разрыв до заветных 570? Дело в том, что если задания по математике 84-го года не изменятся, то их невероятная сложность, доводящая абитуриентов до нервного срыва, попросту «выкосит» многих конкурентов Ся Сяолань.
Общий проходной балл в этом году снизится именно из-за математики.
Конечно, для отличников, метящих в престижные вузы, сложность задач обычно не играет большой роли, но ведь не все они одинаково сильны во всех предметах. Даже у «зубрил», чьи познания в математике чуть слабее, от такого билета пойдёт кругом голова. Когда у всех результаты упадут, а у Ся Сяолань по этому предмету, напротив, вырастут на десяток-другой баллов, её преимущество станет колоссальным.
Даже если попадётся другой билет, математика всё равно останется сильной стороной Ся Сяолань.
Пусть она не наберёт максимум, но и в хвосте точно не окажется.
Ся Сяолань пока не приступала к усиленной зубрёжке гуманитарных дисциплин. За те темы, что требуют механического заучивания, она решила взяться уже после предварительных экзаменов. У человеческой памяти есть циклы забывания: если начать зубрить сейчас, придётся постоянно повторять, иначе всё равно всё вылетит из головы.
Вещи, которые Ся Сяолань привезла домой, она в основном раздала семье Ли Фэнмэй. Мягкие сладости она отдала Юй Найнай, но, поскольку у той был сахарный диабет, их нельзя было есть в больших количествах. По поводу найма сотрудников она написала объявление и попросила Ли Фэнмэй приклеить его на дверь магазина. Самой ей больше не нужно было присматривать за лавкой, и она могла полностью сосредоточиться на повторении материала и решении задач.
Заварив стакан молока и съев пару печений «бычий язык», Ся Сяолань достала учебники.
У Юй Найнай был отдельный дом с собственным двором, и тишина здесь идеально подходила для занятий. Если бы она тогда сняла комнату в «доме коридорного типа», где соседи слышат каждый твой шорох, там точно не было бы так спокойно, как здесь. Простор и тишина были такими важными преимуществами, что странный характер Юй Найнай уже не казался невыносимым недостатком.
Тем более что сейчас отношения Юй Найнай с Ся Сяолань и её матерью заметно улучшились. Несмотря на то, что старушка не умела говорить ласково, она была человеком, который чётко разделял добро и зло, а Ся Сяолань любила иметь дело с такими людьми. Пусть она была «колючей», это всё равно лучше, чем старухи, которые вечно строят из себя несчастных и давят на жалость.
Юй Найнай не собиралась прикидываться жалкой. Она была одинокой старухой, и если бы она хоть раз проявила слабость, её бы тут же обступили и растерзали в клочья.
Проучившись всё утро, Ся Сяолань вышла из комнаты, чтобы освежить голову.
Она как раз застала Юй Найнай за тем, как та тайком поливала орхидеи на её подоконнике.
— Юй Найнай, я видела, вы заходили раза два или три за утро. Хотите что-то сказать?
Юй Найнай упрямо вскинула голову:
— Кто это с тобой разговаривать хочет? Я просто жду момента, когда тебя упакуют и продадут, как товар!
Эта старуха просто не умела общаться по-человечески, но Ся Сяолань не стала на неё обижаться.
— Вы о деле моей тети? Я ей отказала!
Юй Найнай усмехнулась:
— У некоторых кожа на лице ох какая толстая. Думаешь, раз ты отказала, она перестанет строить козни? Попомни мои слова: она либо выдаст тебя за дурачка, чтобы выманить выкуп, либо за старого вдовца. Пока выгода не окажется у неё в руках, такие бесстыжие люди не отступятся.
С виду такая пронырливая, а на самом деле глупая — все её мысли на лице написаны.
Юй Найнай прожила долгую жизнь и повидала всякого. Такие, как Лю Фан, суетятся только тогда, когда чуют выгоду. Есть на свете люди, которые обожают сводничество по доброте душевной, но Юй Найнай видела, что Лю Фан к ним не относится.
Если Лю Фан выставляла свою хитрость напоказ, то Лю Фань была слишком мягкосердечной и податливой. Но Юй Найнай не боялась, что Ся Сяолань обманут. Ся Сяолань была из тех, кого называют «белыми снаружи, но с сердцем из черного кунжута» — её не так-то просто было обвести вокруг пальца.
— Я учту ваши слова, спасибо вам.
Не могла же она заставить Лю Фэнь порвать связи со всеми родственниками?
Мать была слишком мягкой, поэтому Ся Сяолань приходилось самой проявлять бдительность. Возможно, когда в будущем у её матери появится больше своих друзей, ей станет всё равно, общается она с родной сестрой или нет. Но сейчас, когда круг общения Лю Фэнь был узок, пусть Лю Фан приходит, если хочет. Ся Сяолань не возражала, если та получит какую-то мелкую выгоду — лишь бы её мать была довольна.
Ся Сяолань была готова к трудностям, но она и не подозревала, насколько настойчивой окажется её тётя Лю Фан.
…
Вернувшись, Лю Фан рассказала о том, что видела в Шанду.
Она твердила, что магазин одежды открыла Ли Фэнмэй, а её старший брат до сих пор подрабатывает каменщиком. Её голос был полон негодования:
— Совсем не жалеет своего мужика! Я видела, этот магазин приносит немало денег. Даже если они в доле с кем-то, не до такой же степени, чтобы заставлять старшего брата работать на стройке?
Муж и жена должны быть родными, а Ли Фэнмэй уже была замужем до этого. Хоть она и родила старшему брату Лю Юну ребёнка, кто знает, что у неё на уме!
Лян Бинань посчитал её слова пустой болтовнёй:
— У брата нет возражений, они с женой сами во всём разберутся. Разве подобает тебе, сестре, такое говорить?
Лю Фан также заявила, что брат несправедлив и наверняка втихую отдаёт кучу денег разведенной Лю Фэнь. Даже Ся Сяолань смогла поехать в Пекин развлечься и накупить столько подарков — разве не на деньги Лю Юна всё это куплено?
Лян Бинань просто не знал, что ей ответить.
Семье Лян не не хватало этих денег, чему тут завидовать? Неужели он, Лян Бинань, должен рассчитывать на подачки от шурина, который стал «частником»? Лян Бинань не мог так низко пасть! К тому же, за последние годы Лю Фан отдалилась от родни, а Лю Фэнь после развода жила с дочерью в доме родителей — под одной крышей они виделись каждый день, так что понятно, почему Ся Сяолань любили больше.
Новости, которые привезла Лю Фан, успокоили Лян Бинаня.
Похоже, Лю Юну и Ли Фэнмэй помог какой-то влиятельный человек, раз они смогли открыть точку в столице провинции. Лян Бинань не рассчитывал на помощь шурина, но и ссориться с ним, учитывая его связи, не собирался. Однако богатство Лю Юна и дела Лю Фэнь с дочерью — это разные вещи. Лю Юн может помогать сестре и племяннице, но у него есть своя жена и сын; не может быть такого, чтобы Лю Фэнь и Ся Сяолань тратили его деньги направо и налево.
Лян Бинань считал, что идея со сватовством для Ся Сяолань по-прежнему имеет отличные перспективы.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
