Ся Сяолань усилием воли заставляла себя не отвлекаться от плана подготовки к экзаменам.
Она, как обычно, пришла в библиотеку Университета Шанду на самостоятельные занятия. Здесь она могла быстро войти в рабочее состояние, что было куда эффективнее, чем заниматься дома в одиночестве. В конце концов, когда все вокруг учатся, это невольно заражает энтузиазмом.
В пять часов вечера она завершила намеченный на сегодня план, собрала вещи и направилась к выходу.
Едва переступив порог библиотеки, она услышала до боли знакомое: «Сяо Лань!» Ся Сяолань поначалу решила, что от чрезмерного напряжения у неё начались галлюцинации. Но если голос еще можно было спутать, неужели и возникший перед глазами образ — тоже плод воображения?
Длинные ноги давали явное преимущество: Чжоу Чэн в несколько широких шагов оказался прямо перед ней.
— Сяо Лань, я приехал! Не бойся!
Когда рука Чжоу Чэна коснулась её плеча, Ся Сяолань наконец ощутила реальность происходящего. О, это не галлюцинация: хватка у него была крепкой, он настоящий! Чжоу Чэн действительно приехал. Вчера вечером они говорили по телефону, а сегодня он уже в Шанду и даже разыскал её в библиотеке. До этого момента всё происходящее вызывало у Ся Сяолань лишь гнев и отвращение: семья Лю Фан, Фань Чжэньчуань, которого она мельком видела через дорогу, тётя Ли, которая постоянно заговаривала с ней в магазине, пытаясь что-то выведать… Все они относились к ней как к товару, который можно выбирать и оценивать. В душе Ся Сяолань кипели лишь ярость и брезгливость!
Но при виде Чжоу Чэна в её сердце вдруг шевельнулось чувство горькой обиды.
Для «директора Ся» обида была самой бесполезной эмоцией. Сколько бы трудностей она ни перенесла, она никогда не позволяла себе раскиснуть — да и перед кем ей было жаловаться? За её спиной не было никого. Ей приходилось самой ковать для себя непробиваемый панцирь, не позволяя себе лишних чувств. Постепенно она привыкла к мысли, что способна решить любую проблему в одиночку.
Она доверяла Лю Фэнь и Ли Фэнмэй, но рядом с ними Ся Сяолань не могла расслабиться. У них просто не было сил защитить её; они справлялись с давлением куда хуже, чем она сама.
Чжоу Чэн был другим.
Едва получив звонок, он примчался из Пекина в Шанду. Ся Сяолань думала, что он попросит кого-то помочь — дядю Шао Гуанжуна или еще кого-нибудь, ведь у его семьи были связи, о которых она и не подозревала… Но то, что он, не раздумывая, бросил всё и приехал лично, значило для неё гораздо больше. Чем больше Чжоу Чэн дорожил ею, тем сильнее в Ся Сяолань просыпалась простая женщина: даже свирепый хищник подставляет спину лишь тому спутнику, которому полностью доверяет. Чувствуя искренность Чжоу Чэна, она больше не могла сдерживать накопившуюся горечь.
Чжоу Чэн так ценил её, а в это время какие-то мерзкие типы смели на неё зариться.
Главарь бандитов Кэ Исюн, местный тиран уезда Хэдун Фань Чжэньчуань… Внимание таких мужчин не вызывало у Ся Сяолань ни капли гордости.
— Чжоу Чэн…
Голос Ся Сяолань и без того был нежным, а сейчас, когда в нём прозвучала неприкрытая обида, его сокрушительная сила возросла многократно. Легендарный правитель Чжоу Ю-ван, желая вызвать улыбку на лице красавицы Бао Сы, не побоялся зажечь сигнальные огни и обмануть князей, погубив в итоге страну. Слушая рассказы деда об истории, Чжоу Чэн не понимал: как император мог совершить такую глупость? Он считал правителя никчемным, а историков, возложивших вину за падение государства на женщину, — смешными… Но в этот миг Чжоу Чэн осознал, насколько ограниченными были его прежние взгляды. Слыша обиду в голосе своей любимой, он готов был собственноручно растерзать любого, кто посмел её расстроить!
Они не видели никого вокруг.
Чжоу На и другие девушки застыли в недоумении и разочаровании. В конце концов, Чжоу Чэн только появился в университете — неужели стоит убиваться из-за того, что у такого красавца уже есть девушка?
Но парни Университета Шанду…
Все эти «отличники», которые изо всех сил старались занять места поближе к Ся Сяолань, при виде этой сцены чувствовали, как их сердца разлетаются вдребезги.
Пока никто не мог добиться её расположения, все верили, что у них есть шанс медленно, шаг за шагом, привлечь внимание прекрасной младшей сокурсницы.
Проклятье, что же это такое?! Откуда ни возьмись выскочил какой-то парень, бесцеремонно схватил её за руку, а она даже не попыталась отстраниться… В одно мгновение множество юношеских сердец рухнуло на землю и разбилось на мелкие осколки. Если бы это был кто-то из своих, они бы еще поспорили. Но глядя на Чжоу Чэна, кто посмел бы выразить недовольство?
Никаких сальных волос.
Никакой неряшливой щетины.
На чистом лице — ни единого прыщика!
Мало того что красив, так еще и ноги вон какие длинные. Младшая сокурсница была стройной и высокой, и невысокие студенты-умники как раз размышляли, как бы им стать под стать ей… Высокий и статный Чжоу Чэн нанес им смертельный удар.
Парни, спешившие выставить себя в лучшем свете, пали духом.
Если бы самцам нужно было привлекать самок ярким оперением, то Чжоу Чэн был бы великолепным павлином, а они — невзрачными серыми фазанами.
Впрочем, нравы того времени были просты и чисты: видя двух столь прекрасных людей вместе, первой мыслью окружающих было то, как идеально они подходят друг другу. Никто не задумывался о статусе Чжоу Чэна или о том, достоин ли он Ся Сяолань — они просто выглядели как созданная друг для друга пара.
Чжоу Чэн думал лишь о том, как утешить свою невесту, а Ся Сяолань — как выплеснуть ему все свои жалобы.
Они совершенно неосознанно заставляли окружающих завидовать их близости. Чжоу Чэн забрал вещи из рук Ся Сяолань, и они вместе пошли прочь. А чьи там сердца разбились в прах — какое им было до этого дело?
…
Каждый день Ся Сяолань приезжала в университет на дамском велосипеде.
При её росте он был в самый раз, но для Чжоу Чэна с его длинными ногами он был слишком мал — ехать на нем пришлось бы скрючившись, что выглядело бы нелепо. Поэтому Чжоу Чэн решил просто вести велосипед рядом. Они не спешили заводить разговор о семье Фань: они не виделись месяц, и у влюбленных нашлось о чем поговорить. Чжоу Чэн слегка закатал рукав, обнажив «Ролекс», и признался, что часы ему очень нравятся.
— Только вот стоят они уйму денег. У тебя самой-то деньги остались?
Чжоу Чэн знал, что бизнес Ся Сяолань приносит доход, и по сравнению с обычными людьми её можно назвать обеспеченной.
Но у неё не было крепкого тыла. Уйдя из семьи Ся, они с матерью сначала жили у дяди Лю Юна в деревне, а переехав в столицу провинции, снимали жилье у Юй Найнай. До сих пор у них не было собственного настоящего дома. На плечах его невесты лежал тяжелый груз: хоть она и зарабатывала немало, расходов было еще больше. После экзаменов нужно было строить дом в деревне, а также развивать бизнес по торговле стройматериалами вместе с Кан Вэем — всё это требовало денег, которые Ся Сяолань приходилось добывать, совмещая работу с учебой.
Чжоу Чэн всем сердцем сопереживал ей.
Он помнил, как они вместе ездили в Янчэн за товаром. Ся Сяолань торговала женской одеждой, но сама скупилась на новые наряды. Если считать по оптовым ценам, сколько стоил один костюм? Она жалела тратить на себя лишние десятки юаней, но не поскупилась купить ему «Ролекс» за тысячи. Если бы Чжоу Чэн не был тронут этим, он был бы последним подлецом!
Он хотел помочь ей деньгами, хотел отдать все свои сбережения, но она наотрез отказывалась. Чжоу Чэн восхищался её независимостью и в то же время сокрушался из-за неё. И действительно, стоило ему заговорить об этом, как Ся Сяолань тут же сменила тему:
— У тебя ведь в этом году больше нет отпусков, как ты снова смог приехать в Шанду?
— Тебя кто-то обижает, разве я мог не приехать?
Она знала ответ, но всё равно спросила, и Чжоу Чэн ни капли не рассердился. Он еще в момент встречи заметил, что, увидев его, Ся Сяолань невольно расслабилась и позволила себе проявить слабость. Человек показывает свою уязвимость только перед самыми близкими. На душе у Чжоу Чэна стало радостно: казалось, они стали еще на шаг ближе друг к другу. И речь шла не о физической близости, не об объятиях или поцелуях, а о том, что сокращалось расстояние между их сердцами.
Каждый маленький шажок Ся Сяолань в его сторону был для Чжоу Чэна величайшим счастьем.
Он первым полюбил её, первым начал добиваться и твердо решил, что однажды на ней женится… Сейчас он был полон решимости отдавать всего себя без остатка, но это вовсе не значило, что он не жаждал взаимности!
Одной рукой Чжоу Чэн придерживал руль велосипеда, а другой — совершенно естественно сжал ладонь Ся Сяолань.
— Не бойся. Никто не смеет обижать мою невесту.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
