Ли Дунлян тоже этого не ожидал.
Раз взял деньги — решай чужие беды. В полицейском участке он ни словом не обмолвился ни о магазине одежды, ни о Ся Сяолань. Сказал лишь, что те люди были воришками: украли у него кошелек, а он погнался за ними, схватил и в суматохе сбил с ног.
У молодчиков болело всё тело, и версия у них, естественно, была другая. Они твердили, что просто засмотрелись на одежду в магазине, а хозяйка прогнала их и наняла человека, чтобы тот их поколотил.
Чжоу Вэйпин чувствовала в этом нечто очень знакомое.
Осмотрев травмы парней, она увидела, что кожа цела, лишь местами виднелась небольшая припухлость. Это и синяками-то назвать было нельзя, какая уж тут травма? Чжоу Вэйпин всё поняла: эти скользкие типы явно пришли искать проблем, а Ся Сяолань как раз просила её присмотреть за магазином. При мысли о том, что «задиры» из уезда Хэдун явились в столицу провинции кого-то притеснять, Чжоу Гунань устроила этим «подставщикам» хорошую взбучку.
В участке Чжоу Вэйпин полностью поддержали.
Ян Цзю лично ездил на церемонию разрезания ленточки, а вы не нашли другого места для своих каверз и полезли именно в «Лань Фэнхуан»? Кого вы опозорить решили?
Это же позор для всего полицейского участка! Ян Цзю решит, что мы плохо работаем!
Проучить их, как следует проучить!
Ни единого синяка на теле, а спектакль устроили прямо в участке — от одной мысли об этом брала злость. У молодчиков всё нестерпимо болело, слезы и сопли текли в три ручья, но им упорно никто не верил. Ли Дунляна вскоре отпустили, а юнцов оставили под замком.
Ли Фэнмэй вернулась вместе с ней. Чжоу Вэйпин успокоила её, сказав, что если снова появятся подобные сомнительные личности, нужно просто прислать кого-нибудь в участок:
— Придет один — поймаем одного, придут двое — поймаем обоих! Ни один злодей не уйдет!
Если другие старались ради значимости визита Ян Цзю, то Чжоу Вэйпин действительно ненавидела зло всей душой.
Вернувшись в магазин, Ли Фэнмэй обнаружила, что пришел Чжоу Чэн.
Зная, что Чжоу Чэн — комбат, она чувствовала себя в разговоре с ним немного скованно. Такой молодой, а уже в чинах. Ли Фэнмэй доводилось общаться с кадрами, взять хотя бы Лян Бинаня. Тот говорил властно, никогда не опускался до ругани и не выставлял свой снобизм напоказ, как Лю Фан… Но его отношение к семье Лю было точно таким же, как к любым другим крестьянам: он сразу давал почувствовать дистанцию между простым человеком и руководящим работником!
Чжоу Чэн выслушал рассказ о том, что недавно приходили хулиганы.
Он расспросил Лю Фэнь о случившемся ранее. Появление Лю Фан с дочерью было слишком своевременным, да и стиль действий не походил на Фань Чжэньчуаня, о котором он наводил справки. Он предположил, что это семья Лян мутит воду. Причины были просты: досадить, прощупать почву или просто выпустить пар.
Чжоу Чэн сдержался и ничего не сказал. Оставив Ма Вэй присматривать за магазином, он повел Лю Фэнь и Ли Фэнмэй обедать в государственный ресторан, прихватив с собой Ли Дунляна и Гэ Цзяня. Ли Дунлян и Гэ Цзянь были немногословны. Чжоу Чэн сказал, что после обеда отвезет их в Шандуский университет, чтобы они ознакомились с маршрутами Ся Сяолань.
— Мисс Ся хотела, чтобы мы какое-то время пожили в Шанду…
Ли Дунлян замялся: раз уж приехал кавалер мисс Ся, нужны ли в Шанду они с Гэ Цзянем? Он не знал, кто такой Чжоу Чэн, но тот явно обладал немалым влиянием. Вспомнить хоть Кэ Исюн — каким дерзким он был, даже авторитет школы боевых искусств семьи Бай его не сдерживал, а теперь он смирно сидит на вокзале Янчэна, промышляя мелким мошенничеством.
— Тогда слушайте Сяо Лань.
Собаку всё равно нужно держать, но не водить же её повсюду за собой на поводке? С двумя мастерами боевых искусств под боком Чжоу Чэн не боялся ответного удара Фань Чжэньчуаня.
Закончив с обедом, Чжоу Чэн заказал пару любимых блюд Ся Сяолань и вместе с мужчинами отправился прямиком в Шандуский университет. Стоило ему появиться у библиотеки — не говоря уже о том, сколько сердец местных отличников при этом разбилось, — он попросил кого-то зайти и позвать Ся Сяолань. Та отложила книги и вышла к нему.
— Ты же говорил, что не придешь в обед?
— Побоялся, что ты плохо поешь, а это скажется на эффективности учебы, — Чжоу Чэн покачал пакетом в руке.
Ся Сяолань понимала, что это лишь повод. Обувь Чжоу Чэна была покрыта слоем пыли — сколько же дорог он исколесил за это утро? Наверняка выкроил время, лишь бы заглянуть к ней в университет. Ся Сяолань съела принесенную еду, они обменялись парой фраз, и только тогда Чжоу Чэн упомянул об обеде с Лю Фэнь и Ли Фэнмэй:
— И еще, приехали те двое, которых ты вызвала из Шанду. Я оставил их ждать у ворот школы, увидишь их, когда пойдешь домой после занятий. Ты всё правильно сделала. Твоя безопасность всегда должна быть на первом месте. Когда с тобой всё в порядке, мы сможем постепенно решить любые проблемы. Днем я за тобой не заеду, нужно встретиться с кое-какими людьми.
Ся Сяолань кивнула.
Она вызвала Ли Дунляна и Гэ Цзяня не из-за недоверия к Чжоу Чэну. Специфика его службы была такова, что он сам не всегда мог вовремя оказаться в Шанду.
Чжоу Чэн не рассердился, напротив — он полностью одобрял её решение.
Будь Чжоу Чэн самонадеянным гордецом, верящим, что может решить любую проблему без единой осечки, он бы никогда не вернулся с передовой живым. Человек всегда должен четко осознавать свои сильные и слабые стороны: что он может, а что нет. Если в чем-то ты не силен, нужно поручить это профессионалам!
Если не брать в расчет оружие, он дрался хуже Бай Чжиюна — тот был настоящим мастером боевых искусств.
Бай Чжиюн мог в одиночку выйти против целой роты, но из-за вспыльчивости и несдержанности упустил несколько возможностей для продвижения по службе. Сейчас его должность была ниже, чем у Чжоу Чэна. Чжоу Чэн полагался не на кулаки, а на ум. Там, где можно было решить дело головой, он старался не лезть в драку. Люди из школы боевых искусств семьи Бай как раз закрывали его слабые места. Две руки против четырех не выстоят, и Чжоу Чэн тоже боялся «сесть в лужу» в каком-нибудь захолустье.
Несколько слов, сказанных Ся Сяолань, заметно уняли его тревогу.
Сведения, которые он разузнал утром, вызывали у него желание кого-нибудь придушить. Если бы девчонка из семьи Лян не разболтала всё заранее, и сторона Фань Чжэньчуаня нанесла бы внезапный удар, разве у Сяо Лань была бы возможность предупредить его? Что за подонок этот Фань Чжэньчуань! Мало того, что он долгие годы бесчинствовал в уезде Хэдун, так за одни только его похождения с женщинами его можно было десять раз расстрелять по статье за «хулиганство». Ни одна женщина, на которую он клал глаз, не могла спастись. Бывало, он западал на чужих беременных жен, разрушал семьи, заставлял женщин делать аборты и силой принуждал к сожительству.
Мужья сходили с ума, жены бросались в реку.
В уезде Хэдун об этом какое-то время шумели, но из-за отсутствия веских улик начальство так и не смогло по-настоящему наказать Фань Чжэньчуаня.
В основном дело было в том, что Фань Чжэньчуань задабривал семьи пострадавших женщин деньгами и выгодой, а когда единственный сын в семье мужа сходил с ума, те больше не смели подавать жалобы.
Подобные случаи были не редки, и Чжоу Чэн даже слышал нелепое мнение, будто Фань Чжэньчуань, не считая его неразборчивости в связях, — человек весьма способный и дельный. Мол, он просто не хочет уезжать из уезда Хэдун, поэтому и застрял на своей должности, а если бы согласился на перевод, давно бы пошел в гору.
Конечно, он не хотел покидать Хэдун! Любитель власти и плотских утех понимал: вне уезда он не сможет контролировать ситуацию и безнаказанно забавляться с женщинами.
Только в таком захолустье, как уезд Хэдун, Фань Чжэньчуань мог мнить себя местным царьком!
Семья Лян тоже из Хэдуна, неужели они не знали о репутации Фань Чжэньчуаня? И всё же они активно пытались свести их и выдать Сяо Лань за него замуж — и всё ради собственной выгоды. Само упоминание его невесты рядом с таким ничтожеством, как Фань Чжэньчуань, было осквернением, и Чжоу Чэн всерьез ощутил жажду убийства.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
