Чжоу Чэн, не обращая внимания на окружающих, заботливо обхаживал Ся Сяолань.
Ся Сяолань была язвительна с Фань Чжэньчуанем настолько, насколько это было возможно, но со своим парнем она была воплощением нежности.
— Я не могла есть, глядя на них, поэтому перекусила перед приходом.
— Разве не жалко выбрасывать целый стол еды? Кто будет платить?
— Вряд ли семья Фань станет платить. Пусть платит моя тётя по материнской линии. Раз она захотела стать свахой, пусть будет щедрой.
Слово за слово, и они решили повесить оплату ужина на Лю Фан. А ведь на столе стояли по-настоящему роскошные блюда из дорогих ингредиентов. Не выложив сотню-другую юаней, из ворот муниципального гостевого дома горкома выйти и не надейся. Трое членов семьи Лян даже палочками не шевельнули, с чего бы Лю Фан платить? От гнева у неё даже шея, казалось, раздулась.
Однако Лю Фан не смела возразить, ведь с тех пор, как вошёл Чжоу Чэн, даже Фань Чжэньчуань не проронил ни слова.
Все взгляды были прикованы к тому, что лежало перед Чжоу Чэном. Он небрежно бросил на стол пистолет — так, словно это была ручка, фонарик или какая-то другая безделушка.
Это был гостевой дом горкома, кто посмеет прийти сюда с оружием! Не то чтобы Фань Чжэньчуань не мог достать пистолет — в восемьдесят четвёртом году контроль над огнестрельным оружием был далеко не таким строгим, как в будущем, и чем глубже в провинцию, тем проще было раздобыть «ствол». В деревнях ополченцы порой глушили рыбу гранатами; если боеприпасы долго лежали на складе и у них истекал срок годности, такая «рыбалка» считалась частью повседневных тренировок. И если уж простым ополченцам позволяли разбрасываться гранатами, неужели у Фань Чжэньчуаня возникли бы проблемы с поиском оружия?
Но Фань Чжэньчуань никогда бы не принёс пистолет в гостевой дом горкома.
Он ещё не выжил из ума: одно дело — хозяйничать в уезде Хэдун, и совсем другое — наглеть в столице провинции!
Так почему же Чжоу Чэн смог пронести оружие в гостевой дом горкома?
Воронёная сталь была потертой — пистолет не был новым, а его холодный металлический блеск подсказывал Фань Чжэньчуаню, что это не игрушка. По правде говоря, в 1984 году из-за ограниченных технологий производства пластмасс найти качественную имитацию оружия было куда сложнее, чем настоящий образец.
— Так ты — парень Ся Сяолань.
Фань Чжэньчуань заговорил первым. Чжоу Чэн лениво взглянул на него:
— Именно. Слышал, ты собрался жениться на Сяо Лань?
Фань Чжэньчуань готов был придушить каждого из семьи Лян.
Первой в очереди была бы Лю Фан, которая суетилась больше всех. Если бы она сама не предложила выдать племянницу замуж в семью Фань, он бы никогда с ней не встретился: Фань Чжэньчуань обычно не покидал уезд Хэдун, а Ся Сяолань жила в Шанду — шансы на их встречу были ничтожны. Даже если бы она ему приглянулась, он бы сначала сам разузнал всё о её прошлом.
Но Лю Фан своим длинным языком расписала её как обычную деревенскую девчонку, которая бросила школу после выпуска, чьи родители развелись, а сама она живёт с матерью, не имеет приличной работы и перебивается за счёт дяди, да ещё и встречается с каким-то нищим солдафоном… В семье Фань её словам поверили безоговорочно.
Родная тётка ведь должна знать ситуацию, верно?
А если не знала, зачем тогда лезла в свахи!
Кто же мог подумать, что Лю Фан действительно была не в курсе дел.
Ся Сяолань определённо не была беззащитной деревенской сироткой. Фань Чжэньчуань знал таких девчонок лучше других. Когда он забирался в постель к молодой служанке, та не смела сопротивляться и лишь зажимала рот руками, пока из глаз её катились слёзы от боли. А теперь посмотрите на Ся Сяолань: Фань Чжэньчуань собирался честно на ней жениться, но не успел коснуться даже её мизинца. На первой же официальной встрече она привела с собой человека, который в лоб заявил, что за достойную плату готов убить любого!
Наглые боятся отчаянных, а Фань Чжэньчуань дорожил своей жизнью — она была куда ценнее, чем жизни этого сброда!
Ся Сяолань встречается с нищим воякой?
Если этот сидящий перед ним мужчина — нищий вояка, то Фань Чжэньчуань готов сгрызть все тарелки на этом столе.
Его подставили эти двое из семьи Лян, и он обязательно отплатит им в тысячекратном размере, но сперва ему нужно было сегодня целым и невредимым выйти из ворот гостевого дома горкома. Отступишь на шаг — и перед тобой откроются бескрайние горизонты; проявишь терпение — и буря утихнет. Фань Чжэньчуань умел вовремя усмирить свою гордость:
— Товарищ, это всё недоразумение. Я не знал, что у Ся Сяолань есть парень…
— А о том, что у Лю Айюэ есть муж, ты знал? У Цзянь Цуйпин тоже был муж, к тому же она была на третьем месяце беременности… Дай-ка я вспомню, кто там ещё был…
Фань Чжэньчуань и сам не помнил, сколько женщин у него было.
Но эти два имени, названные Чжоу Чэном, как раз врезались ему в память. Они запомнились ему именно потому, что сопротивлялись яростнее остальных… Если парень Ся Сяолань докопался до таких старых дел, значит, добром сегодня всё не кончится.
Фань Чжэньчуань не стал юлить и мгновенно сменил маску:
— Если есть смелость — пристрели меня. Судя по всему, ты человек непростой, неужели ты готов ради минутной вспышки гнева загубить своё будущее? Поверь, оно того не стоит! Эта женщина рядом с тобой — не из тех, кто довольствуется малым. Стоит тебе загреметь за решётку из-за убийства, как она тут же найдёт себе новую цель… К слову, она уже попрекнула меня мелким чином и низкой должностью. Рано или поздно она так же бросит и тебя — стоит ей только встретить кого-то более влиятельного!
Умудрённый жизненным опытом Фань Чжэньчуань всего парой фраз пытался вбить между ними клин.
На лице Чжоу Чэна отразилось странное выражение.
Если бы его жёнушка действительно так любила власть и влияние, разве не держалась бы она за него мёртвой хваткой?
Чжоу Чэн видел, что Фань Чжэньчуань напуган.
Когда Чжоу Чэн взял пистолет, Фань Чжэньчуань резко отпрянул. Его водитель, действуя по отработанной схеме, бросился вперёд, пытаясь перехватить оружие. Чжоу Чэн среагировал быстрее: дослал патрон в патронник, снял с предохранителя и коротким движением выстрелил водителю в ногу.
Пуля пробила коленную чашечку. Водитель рухнул на пол, и Гэ Цзянь тут же наступил на него ногой, пресекая любые попытки сопротивления.
Фань Чжэньчуань, спрятавшись за стулом, расхохотался:
— А ты действительно не посмел убить!
Стрельба в гостевом доме горкома и так сулила немало хлопот. Услышав звук выстрела, все, кроме Фань Чжэньчуаня, оцепенели от ужаса: не только троица из семьи Лян, но даже родная мать Фань Чжэньчуаня.
Он и вправду выстрелил!
Пуля — дура, покойника к жизни не вернёшь. Даже если этого солдата потом посадят или казнят, он ведь может успеть перестрелять их всех. Закон его покарает, но жизнь-то у каждого одна, и смертный приговор убийце не воскресит жертв.
Лян Хуань даже боялась смотреть на Чжоу Чэна.
Его лицо было поразительно красивым, но сам он казался куда опаснее Ся Сяолань.
Лян Бинань и Лю Фан тоже сжались от страха: этот «бедный вояка» оказался крепким орешком.
Чжоу Чэн не позволил ярости затмить свой разум. В то мгновение ему действительно хотелось прикончить Фань Чжэньчуаня, пусть даже потом пришлось бы писать объяснительные, нести взыскания или даже уйти из армии. До тюрьмы бы вряд ли дошло: у Чжоу Чэна было разрешение на ношение оружия, он находился в Шанду при исполнении задания, а в ситуации, когда водитель Фань Чжэньчуаня пытался завладеть оружием, применение пистолета соответствовало уставу.
Он не пристрелил Фань Чжэньчуаня не из страха перед последствиями, а потому что Ся Сяолань сжимала его вторую руку.
Чжоу Чэн боялся напугать Ся Сяолань. Он не хотел рисковать, совершая убийство на глазах у своей женщины.
Подавив всплеск жестокости, он снова превратился в прежнего, слегка дерзкого Чжоу Чэна:
— Я не стану убивать тебя. Ты должен понести наказание по закону.
Водитель, обхватив колено, скорчился от невыносимой боли.
Лицо Фань Чжэньчуаня исказилось от злобы:
— Да кто ты такой, по-твоему? Даже если у тебя есть связи, стрелял-то ты, и теперь это ты должен ползать на коленях и молить о пощаде! Будь уверен, когда тебя заберут, я с удовольствием попробую твою бабу на вкус… Тебе не сбежать, это гостевой дом горкома!
Словно в подтверждение его слов, послышался топот множества ног — кто-то, услышав выстрел, со всех ног мчался наверх!
Рот Фань Чжэньчуаня был слишком грязным, и Чжоу Чэн не мог стерпеть подобных слов в адрес своей невесты. Он схватил Фань Чжэньчуаня за голову и с силой нанёс сокрушительный удар коленом в лицо.
В комнате раздались вскрики. Когда Фань Чжэньчуань снова поднял голову, его нос был свернут набок, а всё лицо залито кровью. Он раскрыл рот и выплюнул два окровавленных зуба.
— Где полиция? Пусть его арестуют! Помогите! Отпусти Чжэньчуаня!
Ли Аи, вцепившись в край стола, истошно закричала. В руках у Чжоу Чэна был пистолет, иначе она бы уже давно бросилась на него с кулаками.
Переносица Фань Чжэньчуаня была сломана, зубы выбиты, но он продолжал скалиться: Чжоу Чэн не посмел его пристрелить, а значит — победа за ним!
Приоткрытая дверь наконец распахнулась, и в комнату вбежало несколько человек. Возглавлял их тот самый мужчина, с которым Фань Чжэньчуань здоровался раньше, тот, кто называл его «Лао Фань». Фань Чжэньчуань почувствовал, как напряжение спадает: пришла подмога!
Ли Аи была готова лично придушить Чжоу Чэна, а троица из семьи Лян едва сдерживала торжествующий клич.
Как страшно! Прострелить колено водителю Фань Чжэньчуаня, сам Фань Чжэньчуань весь в крови — не станут ли они следующими?
К счастью, явился спаситель!
— Быстрее, схватите его! У него пистолет, он только что ранил человека!
Чжоу Чэн с брезгливостью отшвырнул Фань Чжэньчуаня. «Спаситель» Лао Фаня, нахмурившись, не бросился арестовывать Чжоу Чэна, как того ожидал Фань Чжэньчуань, а заговорил сухим, официальным тоном:
— Товарищ Фань Чжэньчуань, я получил распоряжение от вышестоящего руководства. Прошу вас проследовать с нами для содействия в расследовании некоторых вопросов.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
