Лян Хуань еще не встречала столь же красивого молодого человека, как Чжоу Чэн.
Тот факт, что в столь юном возрасте он уже добился успеха в делах и обладал таинственным прошлым, придавал Чжоу Чэну еще больший ореол притягательности.
Чжоу Чэн прострелил колено водителю Фань Чжэньчуаня и вышел сухим из воды, что окончательно покорило Лян Хуань. Ей было плевать, что Чжоу Чэн — муж ее двоюродной сестры. Ее мысли во многом совпадали с мыслями матери: почему Чжоу Чэн вообще обратил внимание на Ся Сяолань?
Ся Сяолань была лишь немного симпатичнее нее, и это было ее единственное преимущество.
Помимо внешности — неоконченное образование, сельская прописка, разведенные родители и сомнительная репутация в деревне… Как такой мужчина, как Чжоу Чэн, мог до сих пор любить Ся Сяолань? Лян Хуань не позволяла матери болтать лишнего только потому, что не хотела оставить плохое впечатление о себе в глазах Чжоу Чэна.
Сердце юной девушки трепетало; она положила глаз на Чжоу Чэна и ломала голову, как бы к нему подобраться.
К сожалению, Чжоу Чэн был из другого города и служил в армии. Лян Хуань, будучи простой ученицей старшей школы, на время оказалась бессильна. Размышляя об этом снова и снова, она пришла к выводу, что единственный путь — наладить отношения с Ся Сяолань и с ее помощью сблизиться с Чжоу Чэном.
…
Пока кузина думала, как увести Чжоу Чэна, у ее двоюродной сестры Ся Цзыюй, которая уже успешно увела мужчину у Ся Сяолань, дела шли не совсем гладко — ведь теперь кто-то пытался увести мужчину и у нее самой.
С того момента, как она решила поступить в университет и изменить свою судьбу с помощью учебы, жизнь действительно становилась лучше с каждым днем.
Успешно поступив в Пекинский педагогический институт и заполучив Ван Цзяньхуа, Ся Цзыюй вышла на широкую дорогу к успеху. Как только она окончит университет, семью Ван реабилитируют, а Ван Цзяньхуа добьется успеха, Ся Цзыюй заживет той жизнью, о которой мечтала. Все, что она имела сейчас, было достигнуто ценой огромных усилий, и Ся Цзыюй втайне гордилась собой.
В том числе и поездкой на ферму для встречи с родителями Ван Цзяньхуа.
Ван Гуанпин поначалу был холоден, но позже смягчился и изменил свое отношение к ней.
Жань Шуюй и вовсе полюбила ее как родную дочь, не давая ей выполнять никакую работу. Конечно, она должна была показать себя с лучшей стороны перед будущими свекрами и наперебой с Жань Шуюй бралась за дела. Жань Шуюй говорила, что она — девушка из хорошей семьи. Поскольку начинался учебный семестр, она и Ван Цзяньхуа не могли долго оставаться на ферме. Перед отъездом Жань Шуюй взяла Ся Цзыюй за руку:
— Дитя мое, тебе пришлось нелегко рядом с нашим Цзяньхуа. Если бы это было на несколько лет раньше, ты могла бы жить в достатке… Все в руках судьбы. Мы с отцом Цзяньхуа мало чем можем помочь вам, молодым, остается только беречь себя, чтобы не обременять вас лишний раз.
Жань Шуюй была полна чувств и, расчувствовавшись, даже прослезилась.
Ся Цзыюй, чувствуя под своими пальцами огрубевшую ладонь Жань Шуюй, вспомнила, что та когда-то была избалованной женой чиновника. Попав в опалу и будучи сосланной на исправительные работы на самую холодную и суровую ферму, ее кожа на руках стала грубее, чем у матери Ся Цзыюй, Чжан Цуй. Ся Цзыюй тоже залилась слезами:
— Как вы и дядя можете быть обузой? Тетя, вы должны верить, что лучшие дни еще впереди! Если я чем-то смогу помочь, обязательно скажите, не стесняйтесь!
Жань Шуюй отвечала уклончиво и в итоге так и не попросила Ся Цзыюй о помощи.
Зато на обратном пути в институт Ван Цзяньхуа выглядел крайне озабоченным. Под расспросами Ся Цзыюй он наконец поведал о своей трудности:
— Отец просил меня связаться с прежними знакомыми…
Сердце Ся Цзыюй бешено забилось.
С тех пор как она узнала о происхождении семьи Ван Цзяньхуа, она ждала этого дня. После поступления в университет Ван Цзяньхуа, казалось, совсем не спешил налаживать связи для семьи, а Ся Цзыюй не могла делать это за него. Значит ли это, что теперь Ван Цзяньхуа полностью доверяет ей, раз решил рассказать о поиске старых знакомых для восстановления связей?
Ся Цзыюй с надеждой ждала продолжения, но Ван Цзяньхуа был в замешательстве.
Разговор на этом прервался.
С началом нового семестра Ся Цзыюй заметила, что Ван Цзяньхуа стал еще экономнее в тратах и отказывался брать у нее деньги. Ся Цзыюй подумала, что это, скорее всего, из-за поступка Ся Сяолань у ворот храма Байси. Ся Сяолань повела себя слишком мелочно, преследуя Ван Цзяньхуа, чтобы вытребовать тридцать с лишним юаней. Когда Ван Цзяньхуа добьется успеха, Ся Сяолань, вероятно, будет локти кусать от сожаления.
Ся Сяолань была глупа, но Ся Цзыюй не могла уподобляться ей.
Она уже сделала столько ставок на Ван Цзяньхуа, и сейчас, когда игра была в самом разгаре, ей, конечно, нужно было продолжать.
Сейчас семья Ван переживала самые трудные времена, и ее забота была подобна углю в снежную зиму — своевременной и драгоценной.
Когда же семья Ван вернет себе положение, какой будет толк от того, чтобы просто «добавлять цветы на парчу»?
Ся Цзыюй знала, почему Ван Цзяньхуа так отчаянно экономил: нельзя ведь наносить визиты старым знакомым с пустыми руками? Налаживание связей тоже требует денег — не взяток, а нормального человеческого общения. Бережливость Ван Цзяньхуа беспокоила Ся Цзыюй, потому что на этот раз кто-то опередил ее, протянув руку помощи!
Старшекурсница Лю, которой Ван Цзяньхуа публично отказал, нисколько не расстроилась. Услышав о финансовых трудностях Ван Цзяньхуа, она активно помогла ему найти работу. Ван Цзяньхуа считался отличником в педагогическом институте, а семья старшекурсницы Лю принадлежала к интеллигенции и имела связи, с которыми Ся Цзыюй не могла сравниться. Она нашла для Ван Цзяньхуа нескольких учеников, нуждавшихся в репетиторстве.
За один урок платили 5 юаней. Его ограниченное время на выходных было расписано полностью, и за субботу с воскресеньем он умудрялся заработать несколько десятков юаней.
За четыре уикенда в месяц Ван Цзяньхуа зарабатывал более 200 юаней.
Он начал восстанавливать отношения с некоторыми старыми знакомыми, и такого дохода вполне хватало на покрытие расходов на этикет и общение. Он перестал быть нахлебником, но из-за плотной учебы и занятости по выходным у него совсем не оставалось времени на Ся Цзыюй. И напротив — возможностей для общения со старшекурсницей Лю становилось все больше. Соседки Ся Цзыюй по комнате, запинаясь, говорили, что пару раз видели, как Ван Цзяньхуа разговаривал со старшекурсницей Лю наедине.
— Это из-за его работы репетитором, расписание которой составляет старшекурсница Лю. Между ними ничего нет.
Так Ся Цзыюй объясняла это другим, но соседка лишь вздыхала:
— Цзыюй, мужчины быстро меняются. Ты проводишь с ним меньше времени как его девушка, а он постоянно видится со старшекурсницей Лю. Тебе стоит быть осторожнее.
Что могла сказать Ся Цзыюй?
Она пробыла в Пекине меньше года и знала в институте лишь несколько человек. Это никак не шло в сравнение со связями коренной пекинки, старшекурсницы Лю.
Ся Цзыюй не была способна найти для Ван Цзяньхуа подработку с доходом в 200 юаней в месяц. Она была дочерью крестьянина из деревни Дахэ, в то время как старшекурсница Лю была дочерью профессора из потомственной интеллигентной семьи. Благодаря связям профессора Лю родители учеников были готовы нанять Ван Цзяньхуа — сам по себе диплом педагогического института мало что значил; о Пекинском университете или Цинхуа и говорить нечего, да и репутация Пекинского педагогического университета была куда солиднее, чем у их института.
За оплату в 5 юаней в час даже студенты из Пекинского университета или Цинхуа стали бы бороться. В обычных обстоятельствах разве дошла бы очередь до первокурсника педагогического института?
Ся Цзыюй чувствовала, что ее происхождение тянет ее назад.
Она не могла спокойно смотреть, как Ван Цзяньхуа продолжает сближаться со старшекурсницей Лю. Ван Цзяньхуа был ответственным человеком, и Ся Цзыюй уже однажды воспользовалась этой чертой его характера. Если старшекурсница Лю прибегнет к тем же методам, кого тогда выберет Ван Цзяньхуа?
Ся Цзыюй не могла позволить себе проиграть и не хотела рисковать.
Она не могла допустить, чтобы Ван Цзяньхуа и дальше общался со старшекурсницей Лю, поэтому она решилась на серьезный разговор с ним:
— Цзяньхуа, мне кажется, что в репетиторстве нет ничего плохого, если это ненадолго. Но со временем это начнет мешать твоей учебе. Если тебе не хватает денег, у меня еще есть немного. Разве нам с тобой нужно делить все на твое и мое?
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
