Лян Биньань изо всех сил старался казаться скромным: сменил машину на велосипед, вел себя с коллегами приветливо, точно ласковый весенний ветерок. Даже охранники на входе решили, что заместитель начальника Лян в последнее время стал на редкость душевным человеком; время от времени он удостаивал их дружелюбным приветствием, отчего те чувствовали себя польщенными.
Лю Фан была из тех, кто не умеет скрывать свои чувства.
Как только тучи, нависшие из-за инцидента с Фань Чжэньчуанем, рассеялись, Лю Фан снова превратилась в ту самую высокомерную «госпожу Лян».
Лян Хуань тоже почувствовала перемену в семейной атмосфере. Узнав, что её Баба скоро получит повышение и станет полноправным начальником управления, она почти мгновенно исцелилась от своей «психологической травмы». Походка стала уверенной, в школе она вновь оживилась… В её классе раньше за главного был Фань Хань — а как иначе, ведь его отцом был сам Фань Чжэньчуань!
Теперь, когда Фань Чжэньчуаня арестовали, а родной отец Лян Хуань вот-вот должен был сменить приставку «зам» на кресло начальника, Лян Хуань решила, что теперь она — первый человек в школе.
Несколько девочек, ездивших с Лян Хуань в столицу провинции, были с этим не совсем согласны. Лян Хуань хвасталась, что «Лань Фэнхуан» — это магазин, открытый её родным дядей, и что дядя её обожает, но на деле всё оказалось не так радужно. Двоюродная сестра даже поссорилась с ней. Хоть магазин и был большим, тётя не особо жаловала Лян Хуань!
Лян Хуань высказалась крайне презрительно:
— Каким бы большим ни был магазин, это всего лишь частник. Если бы не родственные связи, я бы туда и ногой не ступила!
При таких-то масштабах «Лань Фэнхуан» тоже называть частником?
У Лян Хуань были непомерные запросы, но стоило разузнать, что её отец идёт на повышение, как окружающим снова пришлось перед ней заискивать.
Впрочем, Лян Хуань всегда пользовалась успехом у одноклассников, а девчонки крутились рядом только ради выгоды. С её характером «маленькой принцессы», если бы не корыстные цели, мало кто из сверстниц смог бы её выносить. Фань Хань втайне усмехался: Лян Хуань знала, что её сестра должна была выйти замуж в их семью, но и слова не проронила, а теперь, видя крах семьи Фань… снова задрала нос?
Будет чудом, если Лян Биньань получит повышение.
Фань Хань вспомнил людей, которые приходили к нему. Из-за чего Фань Чжэньчуань погорел? Разве не из-за того, что хотел силой жениться на сестре Лян Хуань?
У сестры Лян Хуань была и гордость, и надежная опора, чтобы дать отпор Фань Чжэньчуаню. Сейчас в уезде Хэдун арестовывали многих — всех, кто был близок к его отцу Фань Чжэньчуаню. Каждый знал, в каких грязных делах замешан, но если бы не попытка насильно женить на себе сестру Лян Хуань, неизвестно, когда бы еще добрались до этих людей из Хэдуна. Лян Биньань не успел официально оказаться в одной лодке с семьей Фань, но ведь семейство Лян из кожи вон лезло, способствуя этому браку. Неужели они действительно смогут выйти сухими из воды и даже получить повышение?
Лян Хуань просто грезит наяву!
Раньше она всячески заискивала перед ним, только поэтому Фань Хань дружил с ней и даже брал в старое поместье семьи Фань.
Кто же знал, что она использует его лишь как трамплин, чтобы втереться в доверие к его бабушке, да так ловко, что бабуля чуть не сосватала её Фань Чжэньчуаню в качестве мачехи… Тогда Фань Хань, зная, что Лян Хуань не хочет замуж за его отца, даже обрадовался. Он думал, что хоть она и тщеславна, но голова у неё на плечах есть. Фань Хань даже помог ей — посоветовал одеться попроще, чтобы не бросаться отцу в глаза.
И каков итог? Семья Лян собралась подсунуть женщину Фань Чжэньчуаню, а Лян Хуань ему и слова не сказала!
— Хань-гэ, смотрите…
— Ничего, пусть Лян Хуань порадуется денек-другой. Девчонка совсем не умеет держать себя в руках. Могла бы хоть подождать официального подтверждения назначения её отца, прежде чем выпендриваться!
Фань Чжэньчуань пал, и некоторые прихлебатели разбежались кто куда.
Но Фань Хань был из тех, кто осмелился донести на собственного отца. Он был достаточно жесток, и верные приспешники всё ещё верили ему и преданно оставались рядом.
— Что с той женщиной?
— Купила билет на поезд и уехала из уезда Хэдун. Мы её особо и не трогали!
Не трогали? Каждый день заявлялись к ней домой и устраивали дебоши, сорвали ей новую работу… Все в округе знали, что бывшая прислуга крутила шашни с Фань Чжэньчуанем. В уезде Хэдун Сяо Юй жизни бы не дали. Только когда её окончательно выжили из Хэдуна, Фань Хань почувствовал относительное удовлетворение.
Последние годы она жила в роскоши, с чего бы ей теперь спокойно покидать Фань Чжэньчуаня и начинать нормальную жизнь?
Фань Хань отобрал у Сяо Юй деньги, лишил работы и окончательно испортил репутацию в Хэдуне.
Это и было заслуженным возмездием. Сам Фань Хань считал, что поступил даже слишком милосердно! Увы, ничего не поделаешь — перед смертью мать сжимала его руку и просила быть хорошим человеком, не чета Фань Чжэньчуаню.
…
Некогда высокомерное в уезде Хэдун семейство Фань действительно рассыпалось, словно обезьяны с поваленного дерева.
Когда Фань Чжэньчуаня только арестовали, он вел себя дерзко.
На допросах он оказывал пассивное сопротивление. Человек, совершивший столько злодеяний, обладал крепкой психикой: он был беспощаден к другим и суров к себе.
Даже когда улики были перед глазами, он ничего не признавал!
Его мать в слезах искала способы спасти сына, но доказательств против Фань Чжэньчуаня накопилось столько, что хватило бы на целую гору. Пострадавших было немало; раньше они терпели из страха перед его властью, но теперь, когда Фань Чжэньчуань был за решеткой, а его клика разгромлена, люди наконец осмелились заговорить.
Сначала Фань Чжэньчуань держался и не давал показаний, но через два дня под арестом почувствовал ноющую боль в пояснице.
Боль накатывала волнами, доводя его до исступления.
Со временем она стала настолько сильной, что Фань Чжэньчуань потребовал врача. Дознаватели решили, что у него камни в почках или что-то подобное — такая боль действительно невыносима. Однако когда его доставили в больницу на рентген, выяснилось, что с почками у него всё в порядке!
Фань Чжэньчуань продолжал кричать от боли. В моменты самых сильных приступов холодный пот пропитывал его одежду насквозь.
Даже такому матерому преступнику пришлось пойти на сотрудничество — иначе было нельзя, ведь дознаватели не давали ему обезболивающее.
Хотя при таких приступах таблетки почти не помогали, с ними было хоть каплю легче… Фань Чжэньчуань вспомнил тот удар кулаком, который получил в гостевом доме городского комитета. Тогда боль показалась лишь мгновенной, кто же знал, что последствия окажутся такими страшными! Знай он это тогда, он бы костьми лег, но не отпустил бы тех людей — и семейку Лян, и Ся Сяолань, и того солдата, хахаля Ся Сяолань, — никто бы не ушел!
Теперь Фань Чжэньчуань подозревал, что всё это было ловушкой. Кем бы ни был Лян Биньань, его предложение познакомить Фань Чжэньчуаня со своей племянницей было частью заговора.
Слишком поздно он это понял!
Глядя на гору улик перед собой, Фань Чжэньчуань осознавал: его решили извести вконец, и в этот раз ему не выкарабкаться.
Впрочем, и Лян Биньаню не видать спокойной жизни. Фань Чжэньчуань оскалился, обнажив белые зубы — правда, без двух передних зубов он немного шепелявил:
— Я заговорю. Я всё расскажу о своих делах…
…
— Начальник Лян пришел?
— Начальник Лян, ваш чай готов, заварили «Синьян Маоцзянь».
— Начальник Лян…
Лян Биньань в одночасье стал самой заметной фигурой в управлении. К нему шли с отчетами даже по тем вопросам, которые не входили в его компетенцию.
Особенно сегодня, когда на собрании должны были объявить имя нового исполняющего обязанности начальника. Организация осталась без главы, и кто-то должен был взять бразды правления в свои руки. Лян Биньань прикинул в уме всех возможных конкурентов — казалось, ни у кого не было такого стажа, как у него. Он был еще не так стар, начал работать рано, имел солидную выслугу лет — вполне достаточно, чтобы занять кресло начальника.
В десять утра на собрании действительно подняли вопрос о временном руководстве.
— Работу управления необходимо продолжать…
Все эти дежурные фразы были бессмысленны, Лян Биньань лишь ждал объявления о назначении.
正说到关键地方，有几个人忽然出现，打断了会议。梁秉安不由抖了抖，带头那个很是眼熟，那天在市委招待所，带走了樊镇川，梁秉安握着茶杯的手用力。
Как раз на самом важном месте в зал вошли несколько человек, прервав заседание. Лян Биньань невольно вздрогнул. Лицо того, кто шел впереди, было ему очень знакомо. Именно он в тот день в гостевом доме городского комитета увел Фань Чжэньчуаня. Пальцы Лян Биньаня, сжимавшие чашку с чаем, побелели от напряжения.
Зачем они здесь? Почему они идут прямо к нему!
— Товарищ Лян Биньань…
Чьи-то руки легли ему на плечи, в ушах у него загудело, и он перестал слышать, что ему говорят.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
