Ся Сяолань тоже не хотела говорить об этом сейчас. Она обещала Лю Фэнь построить новый дом в деревне Цицзин, а Чэнь Цин тоже жил в этой деревне, и им еще предстояло видеться… Но молчание тоже причинило бы Чэнь Цину боль. Было очевидно, что он собирался признаться в чувствах, и если бы Ся Сяолань отказала ему только после того, как он выскажется, это сильно задело бы самолюбие молодого человека.
В делах сердечных нельзя допускать неопределенности, и у Ся Сяолань не было намерения держать кого-то в качестве «запасного варианта».
Если бы не опасения из-за Гаокао, Ся Сяолань уже давно бы все объяснила Чэнь Цину.
Теперь же Чэнь Цин, очевидно, не мог сразу принять этот удар. Когда Ся Сяолань сказала, что у нее уже несколько месяцев есть парень, Чэнь Цин ни о чем не спросил; он выглядел удрученным и потерянным, а в ногах его словно не осталось сил.
— Я пойду.
Она оставила Чэнь Цина в школе, чтобы он еще раз обдумал выбор учебного заведения — стоит ли ехать учиться в Пекин. У него все еще был шанс передумать.
В июле солнце палило как огонь. Выйдя из школы, Ся Сяолань увидела там Ся Цзыюй.
Ту задержал охранник Лао Чжао. Дорожа своим статусом, Ся Цзыюй не желала вступать с ним в перепалку, но все равно раскраснелась от гнева.
— Мне что, уже и в родную школу зайти нельзя? Кто дал вам такое право!
— Всем из вашей семьи, кроме ученицы Сяолань, вход воспрещен.
Лао Чжао был человеком прямолинейным и, глядя на Ся Цзыюй, даже не скрывал своей настороженности. В какой угодно другой день можно навестить родную школу, но зачем именно сегодня! Лао Чжао прекрасно знал: сегодня день предварительной оценки баллов и выбора учебных заведений. Что если впустить Ся Цзыюй, а она примется строить козни и мешать? Лао Чжао не просто важничал — директор Сунь действительно распорядился не пускать никого из семьи Ся, опасаясь, что это повлияет на ученицу Ся Сяолань. Хотя экзамены уже закончились, выпускные фотографии еще не были сделаны, а значит, Ся Сяолань формально еще не окончила школу — и Лао Чжао твердо стоял на своем.
Ся Цзыюй еще никогда не сталкивалась с подобным отношением; Лао Чжао смотрел на нее как на исчадие ада.
Везде ее принимали радушно — будь то раньше в Первой средней школе уезда Аньцин или теперь в Пекинском педагогическом институте. Ся Цзыюй гордилась своим умением ладить с людьми. И вот теперь ее остановил какой-то мелкий охранник; на таких людей, как Лао Чжао, Ся Цзыюй в школьные годы даже не взглянула бы.
Она не хотела спорить с охранником — это было ниже ее достоинства.
Но ей действительно очень нужно было попасть внутрь. Сегодня день подсчета баллов и подачи заявлений, и если Ся Сяолань… Пока они препирались, Ся Сяолань вышла наружу. Ее запястье было в гипсе, на теле все еще виднелись следы травм. За ней следовали двое мужчин, они шли по обе стороны от нее, глядя на Ся Цзыюй с неприкрытым подозрением.
Глаза Ся Сяолань были необычайно красивы, а когда она смотрела на кого-то с полуулыбкой, в ее взгляде появлялось нечто неописуемое.
— Ся Цзыюй, ты пришла поздравить меня так рано? Какая ты нетерпеливая. Сегодня только предварительная оценка, результаты еще не объявлены.
Ся Цзыюй поджала губы, считая, что сломанная рука ее отца оказалась напрасной жертвой.
Раз Ся Сяолань так говорит, значит, гипс на запястье не помешал ей сдать Гаокао, и сегодня она пришла подсчитывать баллы и выбирать вуз!
Чжан Цуй твердила, что рука Ся Чанчжэна — это месть Ся Сяолань, что та избежала ловушки и наняла людей, чтобы покалечить его. От этих мыслей Чжан Цуй почти лишилась рассудка. Ся Цзыюй думала: если бы это могло преградить путь Ся Сяолань в будущее, то рука отца была бы соразмерной ценой… И не стоит называть ее, дочь, бессердечной; раз уж так вышло, это того стоило бы.
Но Ся Сяолань как ни в чем не бывало сдала экзамены и сегодня с легким и довольным видом пришла подавать заявление. Гнев волной ударил Ся Цзыюй в голову.
— Ся Сяолань, не радуйся слишком рано. Это ты наняла людей, чтобы отцу сломали руку? За такое и в тюрьму сесть можно!
Ся Сяолань ответила с напускным безразличием:
— Что, мой бывший дядя сломал руку? Какое совпадение. Меня вот недавно сбила машина, и я тоже повредила руку! К счастью, травма оказалась несерьезной и не помешала мне сдать Гаокао.
Разве не это так злило Ся Цзыюй?
Вернувшись из Пекина и выслушав Чжан Цуй, она торопила полицейских поскорее раскрыть дело.
В участке же разводили руками: на месте происшествия не осталось никаких улик, все следы принадлежали самому Ся Чанчжэну. Было девять вечера, глухой переулок, лампочка на фонаре перегорела больше полугода назад. Жители тех мест обходили этот переулок стороной в темное время суток. На Ся Чанчжэна напали ночью, а обнаружили его только утром, когда дворник отвез его в больницу. Свидетелей нет, а в 1984 году о камерах наблюдения и речи не шло. Полиция была в тупике.
В кромешной тьме Ся Чанчжэн даже не разглядел нападавшего.
Прямо обвинить Ся Сяолань?
Но в участке в это никто не поверит!
Как могла хрупкая девушка сбить с ног крепкого мужчину вроде Ся Чанчжэна!
Да еще и с такой силой ударить, чтобы сломать кость… Ся Сяолань просто не смогла бы поднять такое орудие преступления. Ся Чанчжэн шел за «остатком долга», и о том, что он будет в том переулке, знали только Чжан Цуй и те бандиты, с которыми он договорился. Ся Цзыюй разыскала тех бандитов — все они отлеживались дома.
Травмы у них были те же — перелом правой руки.
Ся Цзыюй была уверена: это месть Ся Сяолань!
Хотя бандиты твердили, что просто упали, Ся Цзыюй не верила в подобные совпадения. У всех сломана именно правая рука — кто еще мог это подстроить, если не Ся Сяолань? Жестокость Ся Сяолань поразила даже Ся Цзыюй. Она, конечно, знала, что Ся Сяолань не из робкого десятка. Раньше… раньше, когда они жили вместе, Ся Сяолань уже была человеком с черным сердцем; стоило ей получить власть, как она тут же переставала узнавать родных. Ся Цзыюй всеми силами старалась не дать Ся Сяолань выбиться в люди именно потому, что в глубине души боялась ее.
Она действительно испытывала перед Ся Сяолань страх. Казалось, будто некие высшие силы возвращают Ся Сяолань все то, что у нее отняли, пусть даже иным путем!
Ся Цзыюй нащупала через ткань одежды в кармане прямоугольный предмет. Неужели она действительно не сможет справиться с Ся Сяолань?
— Сяолань, у моего отца сломана рука. Я больше не хочу впутываться во все эти прошлые дрязги. Даже если я была перед тобой в чем-то виновата, после того как ты велела покалечить моего отца, мы в расчете. С этого момента каждый идет своей дорогой, и при встрече будем считать друг друга незнакомцами!
Ся Цзыюй привыкла притворяться, но сейчас в ее словах прозвучала доля искренности.
Ся Сяолань это показалось крайне странным. Это не было похоже на Ся Цзыюй. Если что-то идет не по правилам, значит, тут кроется подвох. Какой бы ход ни предприняла Ся Цзыюй, Ся Сяолань не собиралась плясать под ее дудку.
— Не неси чепухи. В последнее время я была занята экзаменами и даже твоего отца не видела, с чего бы мне ломать ему руку? Что же до тебя, моя дорогая сестрица, как же мы можем стать незнакомками? Не волнуйся, впереди еще много времени!
Легко сказать «все кончено», но как же жизнь той Ся Сяолань, которую погубили?
Впереди еще много времени, и месть, которая заставит Ся Цзыюй потерять покой, для Ся Сяолань только начинается!
— Ся Цзыюй, в следующий раз мы должны встретиться уже в Пекине… Да, я подала документы в пекинский университет. Сюрприз? Не ожидала?
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
