— Лао Чжоу, что ты думаешь о девушке, которую привел наш сын?
Проводив всех гостей и закончив с вечерним туалетом, супруги наконец-то смогли поговорить по душам. Гуань Хуэйэ в лоб спросила Чжоу Гобиня о его мнении.
Чжоу Гобинь недоуменно ответил:
— Главное, что Чжоу Чэну она нравится. Какие у меня могут быть мысли?
Девушка была весьма выдающейся, к тому же нравилась сыну, так что Чжоу Гобинь считал, что у него нет оснований высказывать недовольство. Гуань Хуэйэ открыла подарок и увидела в коробочке нефритовую брошь в виде стрекозы. Этим вечером Ся Сяолань проявила себя превосходно: в разговоре держалась уверенно и не тушевалась. Она была действительно талантлива, и, как и думала Гуань Хуэйэ, даже без Чжоу Чэна Ся Сяолань смогла бы найти себе другого завидного жениха.
Как бы это выразить… на душе у Гуань Хуэйэ сейчас было очень неспокойно.
— Эта девчонка какая-то слишком независимая.
Слишком уж талантливая, и во взгляде ни капли покорности. Гуань Хуэйэ никогда не считала, что женщина обязана во всем зависеть от мужчины. Выйдя замуж за Чжоу Гобиня, она не бросила карьеру, даже когда должности мужа становились всё выше… Но даже Гуань Хуэйэ, считавшая себя карьеристкой, находила Ся Сяолань чересчур твердой! История успеха, конечно, вдохновляющая, но какая нормальная девчонка пойдет на экзамены в гипсе? Тот директор в интервью сказал, что она все три дня экзаменов продержалась на обезболивающих.
Она так безжалостна к самой себе, а её жажда успеха настолько неудержима.
Гуань Хуэйэ невольно задумалась: неужели Ся Сяолань встречается с её сыном Чжоу Чэном только ради того, чтобы семья Чжоу помогала ей?
Чжоу Гобинь потерял дар речи:
— Твои раздумья всё равно бесполезны. Молодые люди должны сами во всём разобраться. Даже если ты против их отношений, разве твой сын согласится расстаться?
Гуань Хуэйэ в сердцах захлопнула коробочку:
— Ложись уже спать, завтра на работу!
Боже, если не умеешь говорить, лучше молчи. Если бы они могли расстаться, стала бы она так терзаться? Весь вечер глаза Чжоу Чэна сияли, когда он смотрел на Ся Сяолань. Гуань Хуэйэ никогда не видела его таким счастливым. Её сыну обычно на всё было наплевать, а тут он проявил такие глубокие чувства.
Беспокоило Гуань Хуэйэ лишь одно: Чжоу Чэн так сильно любит Ся Сяолань, но любит ли Ся Сяолань его?
……
Тунь Лили рано утром примчалась домой к Чжоу И.
Обе они ничем серьезным не занимались, напоминая прежнего Кан Вэя: на работу ходили только для вида, получали одинаковое жалованье вне зависимости от результатов, а благодаря связям семей уволить их было невозможно. Вот и перебивались как-то.
Тунь Лили вскочила в такую рань лишь из любопытства к вчерашним смотринам. Чжоу И по телефону рассказала только половину, и Тунь Лили так и не смогла уснуть.
С темными кругами под глазами Тунь Лили вихрем ворвалась в дом Чжоу И, не зная, что та сама полночи ворочалась с боку на бок и только-только прилегла. Ей снилась та видеокассета с Ся Сяолань, где журналист из провинции Юнань напыщенно-сентиментальным голосом рассказывал биографию девушки… Ей снилось, как дедушка ругал её за бестактность, как обычно тихий и незаметный муж её тети Гу Чжэнцин пришел в ярость и, тыча в неё пальцем, спрашивал, зачем она притесняет Ся Сяолань… Все постыдные сцены вчерашнего вечера проносились в голове Чжоу И бесконечной чередой образов — тут уж не до сна!
Чжоу И казалось, будто она впала в какое-то безумие.
Когда Тунь Лили вытащила её из постели, Чжоу И, уже не заботясь о последствиях, выпалила:
— Лили, тебе ничего не светит. Вчера всё прошло совсем не так, как ты воображала. Дедушка с бабушкой она очень понравилась, и я не думаю, что вторые дядя с тетей будут против!
Тунь Лили не хотела верить:
— Не верю! Дедушка Чжоу такой строгий человек, неужели ему приглянулась эта лиса? Ты сказала им, что эта потаскуха просто сосет кровь из Чжоу Чэна? Сказала, сколько денег он на неё угрохал?.. Чем она, кроме своего личика, вообще подходит Чжоу Чэну?!
Разве могла Тунь Лили смириться!
Даже если бы Чжоу Чэн выбрал другую девушку из равной семьи, Тунь Лили и то подняла бы шум, а тут какая-то Ся Сяолань, которая во всём, кроме внешности, ей уступала!
От жгучей злости Чжоу И перешла к сочувствию своей лучшей подруге.
— Она из деревни в провинции Юнань, родители, судя по всему, в разводе, но она смогла поступить в университет Хуацин! Ты не представляешь, как я вчера опозорилась. Ты же знаешь, что муж моей тети работает в Министерстве образования? Он узнал Ся Сяолань! Сказал, что она заняла третье место в стране по общему баллу на вступительных экзаменах и стала лучшей в провинции Юнань. Она вот-вот отправится учиться в Хуацин!
У Тунь Лили отвисла челюсть.
Она слышала, что благосклонность родителей жениха можно завоевать происхождением или характером, но чтобы результатами экзаменов?..
На самом деле это было возможно, ведь университет, в который поступила Ся Сяолань, был исключительным!
— Подумаешь, велика важность…
Голос Тунь Лили становился всё более пронзительным. Ей хотелось закричать и спросить, не выжил ли из ума кто-то в семье Чжоу, но, вспомнив, что Чжоу И — тоже часть этой семьи, она с трудом сдержала истерику.
После вчерашней «промывки мозгов» от Гу Чжэнцина и той проклятой видеокассеты из провинции Юнань Чжоу И лишь глупо кивнула:
— А ведь это и правда круто. Во всяком случае, ни я, ни ты в Хуацин поступить не смогли бы.
Эти слова вонзились острым ножом прямо в сердце Тунь Лили.
Тунь Лили, конечно, не могла поступить в Хуацин. Те, кто серьезно учился или строил карьеру, никогда не водились с такими, как они.
Сумей она сама поступить в престижный вуз, Гуань Хуэйэ не стала бы относиться к ней с таким пренебрежением.
Как говорится, чтобы ковать железо, нужно самому быть твердым. Для семьи Чжоу не было недостатка в девушках с хорошим происхождением, поэтому те, кто обладал личными талантами, ценились ими гораздо больше.
Тунь Лили от ярости и стыда разбила в комнате Чжоу И её любимый антикварный граммофон. Горничная семьи Чжоу, услышав шум, лишь тихо покачала головой на кухне: «Надо же, повезло девке родиться в семье кадровика. Ничего-то она делать не умеет, способностей ноль, зато гонору выше крыши. И что из неё выйдет?»
……
Тунь Лили оказалась застигнута врасплох еще и потому, что Кан Вэй и Шао Гуанжун затаили на неё зуб.
Эти двое давно знали всё о Ся Сяолань. Будучи «младшими братьями», которых будущая невестка уже прибрала к рукам, они держали информацию в строжайшем секрете. В итоге Чжоу И жутко опозорилась, а Тунь Лили сама себе подставила подножку!
А всё потому, что Чжоу И с подругой держали Шао Гуанжуна за дурака и пытались вытянуть из него сведения. Это разозлило парня, а когда он начинает вредничать, ему плевать, из каких семей эти барышни.
Пока Кан Вэй и Шао Гуанжун намеренно скрывали правду, Чжоу Чэн просто считал, что время еще не пришло. А когда он внезапно привел Ся Сяолань в семью Чжоу, всем домочадцам только и оставалось, что наблюдать за зрелищем.
Когда Ся Сяолань улетела в Пекин, Кан Вэй догадался, что дело идет к знакомству с родителями.
Пока они с Шао Гуанжуном вкалывали в Пэнчэн, мысль о том, что Чэнцзы-гэ везет красавицу-невесту знакомиться с родней, вызывала у них зависть. Раз уж в семье Чжоу всё узнали, вскоре новость разлетится по всему их кругу. Кто теперь посмеет сказать, что у Чэнцзы-гэ плохой вкус?
Скорее уж у всех глаза на лоб полезут от удивления!
С самого утра Кан Вэй пребывал в отличном расположении духа, пока не раздался звонок от Чжоу Чэна:
— Как Сяо Лань повредила руку?
Кан Вэй совершенно растерялся:
— …Невестка сказала, что упала с велосипеда. А как еще?
Да как она могла еще пораниться? От этого внезапного вопроса Чжоу Чэна Кан Вэй на мгновение впал в ступор. Неужели в травме запястья невестки крылась какая-то тайна? Пока Кан Вэй соображал, Чжоу Чэн уже повесил трубку.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
