Чжоу Чэн выяснял, как Ся Сяолань повредила руку.
Столкновение на велосипеде с кем-то другим и перелом кости были вполне возможны, но Сяо Лань скрывала это от него, и Чжоу Чэн чувствовал, что здесь может крыться какая-то тайна.
Он не хотел ссориться с Сяо Лань и не мог заставить свою невесту во всём признаться, поэтому ему оставалось лишь медленно разузнавать всё самому. Чжоу Чэна удручало то, что вчерашняя отлучка на полдня уже была «особой милостью» командира полка. Когда сегодня он снова захотел уйти к невесте, командир наставительно произнёс:
— Ну как можно сбегать каждый день? В полку всё-таки нужно следить за тем, какое это производит впечатление, не так ли?
Какое ещё впечатление?
Сначала Чжоу Чэн не понял, ведь командир выражался туманно, но, наведя справки, узнал: на него подали анонимную жалобу вышестоящему руководству!
Кто был этим «анонимом», не стоило и говорить; теперь Чжоу Чэн и Фан Шичжун не могли поддерживать даже видимость согласия.
Чжоу Чэну нечего было сказать этому мелочному человеку. Его невеста только вчера познакомилась с родителями, а сегодня он даже не мог проводить её в аэропорт!
Ся Сяолань ответила на звонок и не придала этому значения:
— Ничего страшного, в конце августа я всё равно приеду в Пекин. Я купила кое-какие вещи и оставила их в гостевом доме, попроси кого-нибудь забрать их. Это для твоей двоюродной сестры Чэн Минь и остальных.
Получив три «красных конверта», Ся Сяолань не хотела оставаться в долгу. Чэн Минь сказала, что её одежда очень красивая. Ся Сяолань не могла достать точно такие же вещи, поэтому купила по комплекту одежды для младших братьев и сестёр Чжоу Чэна. Она не купила ничего только для Чжоу И — та всё равно презирала деревенщин, так что вряд ли оценила бы их вкус!
Гу Чжэнцин, в свою очередь, хотел ещё пообщаться с прилежной ученицей. Он считал: если Ся Сяолань смогла менее чем за год подняться с четырехсот с лишним баллов на вступительных экзаменах до 616 баллов на Гаокао, то её методы обучения, возможно, заслуживают распространения? В видеоинтервью ведь тоже говорилось, что Ся Сяолань активно помогала одноклассникам подтягивать успеваемость, и в этом году число поступивших в бакалавриат из Первой средней школы уезда Аньцин выросло более чем в три раза по сравнению с прошлыми годами! Интервью всегда до некоторой степени приукрашивают действительность, но если отсеять лишнее, доля правды всё равно останется, и именно эта часть интересовала Гу Чжэнцина.
Однако к тому времени, когда он захотел снова встретиться с Ся Сяолань, она уже покинула Пекин.
У девушки не было намерения подлизываться к семье Чжоу, она действительно приехала просто на встречу.
Все младшие члены семьи Чжоу получили одежду от Ся Сяолань. Старшая дочь Гу Чжэнцина, Гу Сыянь, примеряла новое платье перед зеркалом, когда тётя Чжоу легонько хлопнула её по плечу:
— Ишь как сияешь! Я слышала от матери Хэ Цзя, что ту отправили на дополнительные курсы. До конца летних каникул ещё месяц, а ты собираешься сидеть дома без дела?
Гу Сыянь кивнула как ни в чем не бывало:
— Это за Хэ Цзя некому присмотреть, а у меня есть папа. Зачем мне какие-то курсы? Не верю я, что там объясняют лучше, чем мой отец!
Гу Чжэнцин не осмелился бы так хвастаться. Он уже много лет не работал в сфере образования напрямую, занимаясь теперь вопросами политики, и почти забыл школьную программу. Услышав, что кто-то организует дополнительные курсы, Гу Чжэнцин тоже немного заинтересовался.
Разузнав подробности, он выяснил, что их организовала группа студентов Пекинского педагогического института. Лозунги у них были довольно громкими, что-то вроде «Штурмуем экзамены в среднюю школу» или «Решающая битва с Гаокао».
Гу Чжэнцин невольно рассмеялся. Чем отдавать своих детей в подобное заведение, лучше уж пусть они сидят дома и прилежно выполняют летние задания, заданные учителями. В чём-то другом Гу Чжэнцин, может, и не был силён, но он занимал должность в Департаменте планирования развития Министерства образования, и школы, в которых учились его дети, если и не были лучшими в Пекине, то в тройку лидеров точно входили!
Энтузиазм Гу Чжэнцина по отношению к Ся Сяолань объяснялся тем, что она была настоящим гением в учёбе.
В этом году Гаокао был настолько сложным, что те, кто набрал более 600 баллов, действительно обладали интеллектуальным преимуществом, не говоря уже о том, что Ся Сяолань вошла в тройку лучших среди более чем миллиона участников! А если учитывать тех, кого отсеяли на предварительных экзаменах, то она была в тройке лучших среди трёх-четырёх миллионов человек.
Что же касается Пекинского педагогического института… Гу Чжэнцин вздохнул. Не то чтобы он презирал этот вуз, всё-таки это было столичное высшее учебное заведение.
Но он полжизни посвятил образованию, устроил детей в одну из лучших школ Пекина, пользуясь всеми преимуществами столичной прописки, — и если в будущем они поступят всего лишь в Пекинский педагогический институт, Гу Чжэнцин сочтёт свою жизнь провальной. Какая уж там разработка образовательных стратегий, если собственных детей воспитать не можешь!
Взять хотя бы школу, где училась Гу Сыянь: туда сейчас не могли пробиться даже лучшие выпускники Пекинского педагогического института, ведь для новых учителей планкой был как минимум диплом Пекинского педагогического университета. Гу Чжэнцин сошёл бы с ума, если бы отправил Гу Сыянь на те курсы… Ей стоило внимательно слушать своих школьных учителей — выдающихся педагогов высшей категории с многолетним стажем работы. Несмотря на то что это была лишь средняя школа первой ступени, они уже целенаправленно готовили учеников к будущей конкуренции на Гаокао.
…
Тётя Чжоу упомянула об этом вскользь, но стоило Гу Чжэнцину разузнать о преподавательском составе курсов, как вопрос об обучении детей там был закрыт.
Стремление отдать детей в лучшие школы появилось отнюдь не тридцать лет спустя, и даже восьмидесятые годы не были началом этой традиции. Ещё во времена государственных экзаменов в старом феодальном обществе существовала пропасть между сельскими начальными школами и знаменитыми академиями. Разве мог ученик старого «туншэна», раз за разом проваливавшего экзамены, сравниться с тем, кого обучал «цзюйжэнь» или кто постигал искусство написания сочинений «багу» под руководством самого «цзиньши»?
Разрыв в образовательных ресурсах существовал испокон веков.
Недостаток квалифицированных кадров делал курсы непривлекательными для семей, способных платить!
А эти самые курсы открыла как раз Ся Цзыюй.
Ся Цзыюй готовилась к этому заранее: сначала она в качестве пробы открыла курсы выходного дня. Когда наконец наступили летние каникулы и Ся Цзыюй собралась развернуться по-настоящему, её вызвала телеграмма от Чжан Цуй, заставившая девушку вернуться в провинцию Юнань.
В провинции Юнань Ся Цзыюй ждали Ся Чанчжэн с ампутированной кистью руки, перепуганная до смерти Чжан Цуй и новость о том, что Ся Сяолань стала лучшей на Гаокао во всей провинции!
Ся Цзыюй была немного суеверна в вопросах удачи.
До этого года удача сопутствовала ей: и поступление в университет, и то, что она увела Ван Цзяньхуа, — всё заставляло Ся Цзыюй сиять от успеха.
Но с наступлением 1984 года фортуна, казалось, переметнулась на сторону Ся Сяолань. Все интриги Ся Цзыюй та обходила стороной и, становясь лишь сильнее перед лицом трудностей, не только успешно сдала Гаокао, но и набрала 616 баллов, став лучшей в провинции Юнань и подав документы в университет Хуацин, который был куда престижнее Пекинского педагогического института… От прежнего пренебрежения и уверенности в своей победе Ся Цзыюй перешла к серьёзному беспокойству и опасению, и теперь ей приходилось держаться в тени Ся Сяолань!
В Шанду оставаться было невозможно. Чжан Цуй два дня пыталась торговать вразнос, и оба дня кто-то приходил чинить препятствия.
Тех, кто искалечил руку Ся Чанчжэна, поймать не удалось, бизнес Чжан Цуй тоже прогорел, и Ся Цзыюй, стиснув зубы, пришлось забрать их обоих в Пекин. На самом деле она не хотела жить так близко к родителям: без личного пространства они узнавали бы о каждом её шаге. Будь она единственным ребёнком — это ещё полбеды, но у неё был родной брат!
Привезти Ся Цзюньбао в Пекин было нельзя — Ся Цзыюй не могла решить вопрос с его учёбой.
Вернувшись в Пекин с Ся Чанчжэном и Чжан Цуй, Ся Цзыюй с головой ушла в бизнес по организации курсов. В этой рыночной нише была огромная пустота, и перспективы казались блестящими, однако всё оказалось не так просто, как она себе представляла.
Ся Цзыюй столкнулась с бесконечной неразберихой и суматохой!
К примеру, прямо сейчас один из родителей требовал сначала провести уроки и заплатить за них только тогда, когда успеваемость ребёнка улучшится. Ся Цзыюй очень хотелось швырнуть коробку мела прямо в лицо этому человеку.
— Ну и наглость! Может, вы и в ресторанах заявляете, что заплатите за блюда, только если после возвращения домой у вас не случится расстройства желудка?
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
