Первые двадцать лет жизни Чжоу Чэна были слишком уж гладкими.
Старшие в семье были влиятельны, да и сам он шел по жизни легко, не встречая серьезных потрясений. Опасность на передовой старик Чжоу даже не рассматривал: без усилий нет наград, в армии столько людей — с какой стати повышение должен получить именно Чжоу Чэн?
Видя, что Чжоу Чэн помалкивает, старик Чжоу понял: тот все еще не согласен.
— Я не отвергаю Ся Сяолань как человека. Я хочу, чтобы вы вдвоем положительно влияли друг на друга, дополняли друг друга, а не подливали масла в огонь! Сейчас в тебе взыграл героизм, ты хочешь заступиться за нее, хочешь защитить, но нуждается ли она в твоей защите? Чжоу Чэн, ты слишком горд, слишком заносчив. Из-за этого урока твое продвижение по службе может затянуться на два-три года. Сейчас ты не жалеешь об этом ради Ся Сяолань, но надеюсь, что и в будущем не пожалеешь.
Старик Чжоу тоже рассердился: неужели в семье Чжоу завелся такой «безнадежный романтик»?
Таким семьям, как их, нужно, чтобы между супругами царило согласие, а вовсе не слепое обожание! Слишком крайние чувства легко лишают человека рассудка, и в решающий момент это может привести к неверным суждениям.
— Чжоу Чэн, все действительно так, как говорит твой дед?
Чжоу Гобинь нарушил молчание.
— Да. Хотя я и не согласен с некоторыми взглядами дедушки, обстоятельства действительно таковы, как он описал.
Чжоу Гобинь посмотрел на сына. Ребенок был родным, к тому же единственным — как Чжоу Гобиню было его не любить? Но в этот раз он был солидарен с дедом Чжоу Чэна. Чжоу Чэн поступил неправильно, включая тот случай в Шанду, когда он разбирался с Фань Чжэньчуанем. В прошлый раз Чжоу Гобинь не сердился, потому что Чжоу Чэн был достаточно искренен и не прикрывал свои личные желания маской высокой справедливости, а честно признался в своих намерениях.
В этом заключалось и достоинство Чжоу Чэна, и его недостаток.
Почему Чжоу Чэн был так искренен? Потому что доверял семье и был уверен в себе.
Чжоу Чэн попросту не считал, что может ошибаться!
Как и сейчас: Чжоу Чэн не спорил со старшими, но его молчание было безмолвным протестом.
Чжоу Гобинь не мог во всем винить девушку. До появления Ся Сяолань у Чжоу Чэна был тот же характер, и уже тогда он имел дисциплинарное взыскание. Нельзя сказать, что семья совсем не помогала — если бы не авторитет семьи Чжоу, то взыскание не было бы аннулировано! А откуда оно взялось? Из-за гордости Чжоу Чэна, из-за его самоуверенности!
Чжоу Гобинь ни о чем не беспокоился: он не боялся, что Чжоу Чэн совершит ошибку под влиянием порыва, ведь тому был всего двадцать один год.
Чжоу Гобинь боялся, что Чжоу Чэн совершит ошибку и не исправит ее, в глубине души будучи уверенным в своей правоте. Сейчас семья еще может подтирать за ним, но что, если наступит момент, когда никто не сможет помочь?
Чжоу Гобинь решил, что нельзя больше позволять этому пацану расти как сорной траве.
— Если считаешь, что ты прав, то прекращай этот табачный бизнес, который вы замутили с пареньком из семьи Кан. Нашей семье не нужно, чтобы ты рисковал ради таких денег. И твои связи с некоторыми ветеранами… что ты задумал? Если бы семья не прикрывала тебя, ты правда думаешь, что никто бы не стал тебя проверять!
Гуань Хуэйэ заволновалась:
— Извинись перед девушкой, Чжоу Чэн! Куда делось твое воспитание!
Чжоу Чэн не проронил ни слова.
Чжоу Гобиню тоже надоело с ним препираться; он был намерен лишить Чжоу Чэна тех самых «привилегий», которыми тот пользовался. Раз он не слушает семью, пусть больше не полагается на ее влияние. Если не научить Чжоу Чэна сейчас, то, ослепленный гордыней, он снова совершит подобную ошибку.
Выйдя из дома, Чжоу Чэн присел у дверей и выкурил несколько сигарет подряд.
Ситуация была серьезнее, чем он предполагал. Против задержки в повышении на пару лет он ничего не имел, сам считал, что можно повременить.
Но заставить его бросить табачный бизнес… Его отец не мог управлять Кан Вэем. Кан Вэй с детства остался без отца, и Чжоу Гобинь, в память о старом друге, даже приглядывал за ним. Выходило так: Кан Вэй мог заниматься этим делом, а Чжоу Чэну соваться туда больше нельзя. Если он выйдет из игры, сколько продержится нынешняя сеть под управлением Кан Вэя? Если ему запретят и дальше общаться с Пань Санем и остальными, отрезав внешнюю поддержку Чжоу Чэна… Кан Вэю не хватало решительности, он не был достаточно жестким и твердым. Он продержится от силы несколько месяцев, а потом нынешний бизнес растащат подчиненные.
Пусть закрывается, так тому и быть. За эти два года было заработано немало денег, а если продолжать, то можно вызвать чужую зависть.
К тому же он хотел поддержать Кан Вэя, иначе прикрыл бы лавочку еще полгода назад.
Это не было сокрушительным ударом. Позже он стал жадным — действительно хотел воспользоваться моментом и заработать побольше, чтобы его жене в будущем не пришлось беспокоиться о деньгах. Без доходов от табака он сам станет для Сяолань опорой. Дед говорит, что он окружил ее чрезмерной защитой, но Чжоу Чэн не мог этого объяснить.
В том, что она красавица, не было вины Сяолань.
Если он не будет защищать такую, как Сяолань, разве ее не затравят до смерти?
Чжоу Чэн просто не мог забыть, в каком жалком состоянии она была, когда три хулигана зажали ее в переулке при их первой встрече.
Не мог забыть и тот заметный шрам на ее белом чистом лбу.
Он тогда подумал, что такая девушка не должна вести подобную жизнь: катить под палящим солнцем тележку с яйцами, собранными по всем окрестным деревням, и зарабатывать на каждом яйце по копейке-другой… Именно тогда зародились это сострадание и желание защитить. И даже зная теперь, насколько Сяолань сильная, Чжоу Чэн не изменил своего мнения.
Слишком прямолинейная, слишком колючая — разве Чжоу Чэн этого не знал?
Он не просто потакал этой колючести: саму Сяолань вынуждала к этому окружающая среда. Если она не будет острой, другие просто сломают ее!
…
После поездки в часть настроение было испорчено.
Вечером того дня Шао Гуанжун приехал за машиной. Ся Сяолань сдержалась и ничего не сказала, но на душе было неспокойно.
Тридцать первого числа Ся Сяолань решила сначала пройти процедуру зачисления, а потом хорошенько погулять с родными. Как это событие повлияло на Чжоу Чэна? Ся Сяолань была не знакома с армейскими порядками. Как она могла помочь Чжоу Чэну?
Сегодня в университете было куда оживленнее, чем двадцать восьмого числа. Перед актовым залом толпились представители разных факультетов, встречающие первокурсников. Куда ни глянь, в глаза бросались названия: «Гидротехника», «Гражданское строительство», «Радиоэлектроника», «Автоматизация»… Первокурсники искали свои факультеты для регистрации, а встречающие выкрикивали названия.
Под табличкой «Факультет гражданского строительства» Ся Сяолань увидела старшекурсницу Дань Юйцзюнь, с которой уже встречалась раньше.
Старшекурсница тоже ее заметила:
— Архитектурный факультет здесь! Чжао Си, скорее иди сюда и забери первокурсницу своего факультета!
Народу было так много, что даже мягкая Дань Юйцзюнь не выдержала и закричала во весь голос. Подбежала девушка.
— Архитектурный, за мной!
Чжао Си взглянула на нее — ого, так вот она, новая «красавица университета», которая вскружила голову Ду Сюэфэну?
Видя, как Ся Сяолань водит машину по университетским дорогам, Чжао Си предположила, что у этой младшей сестры наверняка очень влиятельная семья. При этом она была настолько красива, что ее появление в вузе определенно должно было вызвать бурю. Вообще-то от Хуацин на вокзале ходили автобусы для встречи студентов, но Ся Сяолань приехала слишком рано и не попала на них. Пришла сюда ради престижа? Во всяком случае, она не выглядела как человек, пришедший учиться. Непонятно почему, но она еще и выбрала архитектурный факультет. Здесь девушки чертят так, что их используют наравне с парнями, а парни чертят так, что и сами перестают походить на людей!
Эта новая сестрица, скорее всего, не продержится и семестра и начнет требовать перевода на другой факультет. Парни с архитектурного рано радуются: какая бы там ни была «красавица факультета» или «красавица университета», в итоге она все равно на архитектурном не останется!
Ся Сяолань и не догадывалась о мыслях Чжао Си; ей просто показалось, что эта старшая сестра Чжао несколько холодновата.
Конечно, все люди разные, и не у каждого хватит терпения, как у Дань Юйцзюнь.
Под руководством Чжао Си Ся Сяолань завершила процедуру зачисления. Оплатила учебники, получила талоны на питание, ключи от комнаты в общежитии и нагрудный значок, после чего Чжао Си отвела ее к зданию общежития.
У входа стояла табличка:
«Добро пожаловать, будущий архитектор!»
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
