Ночные разговоры в общежитии продолжались до часу ночи.
Дежурные, проверявшие комнаты, стучали в дверь трижды, прежде чем им удалось потушить пламя ночной беседы в 307-й комнате.
Использовали они и свой главный козырь — «снижение баллов за поведение».
Баллы за поведение должны были заноситься в ведомость успеваемости и напрямую влияли на возможность получения стипендии, вступления в студенческий совет и другие организации. Ведомость также попадала в личное дело студента; очевидно, что работодатели благосклоннее относились к студентам с оценкой «отлично» за поведение, чем к тем, у кого стояло «хорошо».
Если баллы за поведение были неудовлетворительными, последствия могли быть весьма серьезными.
Хотя учитель Дай не делала на этом особого упора, первокурсников, готовых пропустить церемонию открытия, было немного, а после её слов все стали относиться к этому еще серьезнее.
Помимо подробного представления друг друга, на ночном собрании выбрали «старосту комнаты». Единогласно была избрана Ян Юнхун — она была не только самой старшей, но и по характеру походила на заботливую старшую сестру.
Пятая по старшинству, Су Цзин, и самая младшая, Лю Янь, были местными, из Пекина. Остальные, как и Ся Сяолань, приехали из других провинций.
Среди них третья, Чжоу Лиминь, была из Гуанчжоу провинции Гуандун, но её акцент был почти не заметен.
До часу ночи они рассказывали о себе, делились взглядами на архитектуру и, в большей степени, ожиданиями от университетской жизни. О том, кто сколько баллов набрал на Гаокао, никто даже не заикнулся.
На следующее утро Ся Сяолань на себе почувствовала рвение выдающихся студентов.
Её биологические часы еще не перестроились, и она обычно просыпалась до семи утра.
Но она проснулась не первой. Ян Юнхун уже встала и читала книгу на балконе.
Самая младшая, Лю Янь, тоже уже была на ногах: на столе стоял магнитофон, на голове — наушники, а губы беззвучно шевелили английские слова.
Ребята, ну нельзя же так надрываться!
Это ведь только первый день!
Закончив умываться и стараясь не шуметь, Ся Сяолань услышала шепот Ян Юнхун, которая отложила книгу:
— Ты идешь в столовую?
Ся Сяолань сначала хотела пойти на пробежку, но, подумав, решила, что не стоит — лучше составит компанию Ян Юнхун. Если бегать, то завтра стоит встать на полчаса раньше. Не успели они выйти, как остальные в кроватях проснулись. Главным событием сегодня была вечерняя церемония открытия, поэтому несколько девушек решили подольше поваляться и умоляли Ян Юнхун и Ся Сяолань принести им завтрак.
Ян Юнхун в шутку обозвала их лентяйками, но всё же забрала их контейнеры для еды.
Лю Янь открыла глаза и выключила магнитофон:
— Идете в столовую? Я пойду с вами, а то как вы донесете столько контейнеров.
— Завтрак принесем без проблем, но мы не знаем, что там будут давать. Будут маньтоу — возьмем маньтоу, будет лапша — ешьте лапшу, и чтобы без капризов!
Ся Сяолань постучала по контейнеру. Су Цзин высунула голову из-под одеяла:
— Дайте мне еще поспать, я даже камни съем, если принесете…
Из-под других одеял послышались одобрительные возгласы. Оказывается, все уже проснулись, просто хотели еще полежать. Ся Сяолань сдалась — с теми, кто готов есть даже камни, договориться проще всего.
Женское общежитие находилось не рядом с 9-й столовой, так что Ся Сяолань не пришлось наблюдать диковинное зрелище — лапшу, которую накладывают чуть ли не в ванны. Они совершенно нормально получили еду, используя талоны, выданные вчера. Поскольку нужно было взять порции еще для пяти соседок, Лю Янь предложила сначала поесть самим, а потом уже упаковать еду с собой.
В столовой было мало столов, и в часы пик многим приходилось есть на улице на корточках. Ся Сяолань с подругами пришли рано и съели по миске лапши прямо в зале.
Талоны у всех были одинакового номинала, но у Ся Сяолань был самый маленький контейнер, поэтому и лапши в её порции было меньше всего.
Тетенька в столовой, кажется, только что посоветовала ей сменить контейнер на более крупный?
Ся Сяолань была немного ошарашена: ей показалось, что она видела парня, который прибежал за лапшой с плевательницей в руках… а кто-то и вовсе пришел с эмалированным тазом для умывания?
— Сяолань, у тебя контейнер слишком маленький!
— Да уж, при раздаче еды это невыгодно, скорее купи себе большой.
Ян Юнхун и Лю Янь не обращали никакого внимания на разношерстную «посуду», единогласно критикуя маленький контейнер Ся Сяолань. Свою большую порцию лапши Ян Юнхун уплела в несколько мгновений, и по её виду казалось, что она не совсем наелась.
Дома у Ся Сяолань еда была отличной, а лапша в Хуацине представляла собой просто вареное тесто в воде с добавлением соевого соуса.
Под влиянием Ян Юнхун и Лю Янь Ся Сяолань вдруг показалось, что эта лапша с соевым соусом пахнет очень аппетитно. Неужели и вправду стоит сменить контейнер?
Когда они вышли из столовой и направились к общежитию с порциями еды, не было еще и восьми утра.
В Хуацине уже повсюду мелькали студенты. Понятия «поспать подольше» здесь не существовало. Да и не только в Хуацине — в любом университете тяга к знаниям была огромной. Без мобильных телефонов, компьютеров и прочих разнообразных развлечений, отвлекающих студентов, все очень дорожили возможностью учиться.
Заразившись этой атмосферой, Ся Сяолань тоже почувствовала прилив мотивации. Ей не терпелось поскорее приступить к изучению архитектуры. В этой «башне из слоновой кости» бизнес в Гуанчжоу, подготовка «Аньсинь Цзяньцай», продажи спортивных костюмов у Чэнь Силяна и торговля в «Лань Фэнхуан» в Шанду — всё это словно в одно мгновение осталось где-то далеко.
Поступив в университет и решив вопрос с пропитанием, Ся Сяолань чувствовала, что выполнила краткосрочную цель. Всех денег в бизнесе не заработать, а раз уж она решила изучать архитектуру ради будущего и потратила столько сил на подготовку к Гаокао ради Хуацина, нужно обязательно успокоиться и научиться чему-то по-настоящему полезному.
Пока она размышляла об этом, под ивой впереди она заметила знакомую фигуру.
— Староста, отнесите, пожалуйста, мой контейнер в комнату, я встретила одну знакомую.
Ян Юнхун взглянула на женщину под ивой, затем на Ся Сяолань — они явно были из одного круга.
Лю Янь про себя ахнула: Ся Сяолань была настоящей красавицей, и эта женщина, пришедшая к ней, тоже была очень красивой. Неужели красивые люди всегда водятся с красивыми?
Проводив соседок, Ся Сяолань подошла к Гуань Хуэйэ:
— Тетя Гуань, вы меня ищете?
Ся Сяолань не хотела быть самонадеянной, но Гуань Хуэйэ ждала именно у женского общежития, так что вряд ли она пришла к кому-то другому.
Гуань Хуэйэ кивнула:
— Пойдем, составишь мне компанию, поболтаем. Покажи мне Хуацин, это такой прекрасный университет.
— Хорошо, как скажете.
Они медленно шли по кампусу. Гуань Хуэйэ вела себя подчеркнуто вежливо: спрашивала, привыкла ли Ся Сяолань за первый день, подбадривала её не расслабляться и в университете, сохраняя те же отличные результаты, что были в старшей школе. От разговоров об отношениях с соседками по комнате она перешла к тому, нравится ли ей еда в столовой.
Как для матери Чжоу Чэна, видевшей Ся Сяолань всего один раз, забота Гуань Хуэйэ казалась необычайно детальной и внимательной!
Дойдя до пруда с лотосами, где вокруг никого не было, Гуань Хуэйэ остановилась:
— Сяолань, я хотела бы поговорить с тобой. О твоих отношениях с Чжоу Чэном.
Сердце Ся Сяолань замерло. «О, неужели это началось?»
Ей казалось, что при первой встрече семья Чжоу если и не полюбила её, то хотя бы не испытывала неприязни.
Откуда же теперь этот подавленный гнев у Гуань Хуэйэ?
Ся Сяолань взяла себя в руки и совершенно спокойно ответила:
— Говорите. Вы мама Чжоу Чэна и имеете право голоса в вопросе наших с ним отношений.
Гуань Хуэйэ глубоко вздохнула. Именно это спокойствие, спокойствие уверенного в своей победе человека, выводило её из себя — она словно знала, что Чжоу Чэн любит её и ни за что не расстанется! Гнев Гуань Хуэйэ был продиктован её материнской позицией:
— Ты действительно любишь Чжоу Чэна? Что именно тебе в нем нравится? Если я, как мать Чжоу Чэна, потребую, чтобы ты оставила его…
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
