Мать Чжоу Чэна была действительно слишком мягкой.
В такой момент она даже спрашивает, за что та любит Чжоу Чэна.
Ей нравилось, что Чжоу Чэн выглядит энергичным — это был источник первой симпатии; все люди любят глазами, и мужчины, и женщины. Если бы не внешность Чжоу Чэна, у Ся Сяолань не было бы времени узнавать его поближе. Чжоу Чэну она, вероятно, понравилась по той же причине. Их судьбы пересеклись случайно в уезде Аньцин, после чего Чжоу Чэн вернулся в Пекин, а она осталась в Аньцине.
В университет она, скорее всего, поедет учиться в Шанхай, а Чжоу Чэн останется в части в Пекине, так что никакой «встречи в Пекине» не намечалось.
Ей нравилась внешность Чжоу Чэна, его дерзкая натура, к тому же он первым пошел в наступление.
Гормоны Ся Сяолань тоже сыграли свою роль, она симпатизировала Чжоу Чэну — почему бы и не завести роман? О такой чистой любви она мечтала еще в прошлой жизни: мужчина и женщина сходятся, потому что нравятся друг другу, и расстаются, когда чувства проходят.
— Тетя, мне действительно очень нравится Чжоу Чэн. У вас, конечно, есть право требовать, чтобы я оставила его, но я —
— Но твоя симпатия совершенно не учитывает его интересы. Чжоу Чэн — это не почетная грамота, которой ты можешь хвастаться, и не щенок, с которым можно играть от нечего делать. Ему нужна девушка, которая понимает его дело, считает его призвание благородным и готова поддерживать его карьеру, а не та, что поступает по своему капризу: то баранов в часть пришлет, то арбузы… Ты используешь то, что можно купить за деньги, чтобы показать свою любовь к Чжоу Чэну? Если бы это действительно помогало карьере Чжоу Чэна, семье Чжоу не понадобилась бы ты, они бы сами всё устроили!
Гуань Хуэйэ говорила так взволнованно, что ей пришлось остановиться, чтобы выровнять дыхание.
И в самом деле, причина была в этом. В этот раз ситуация действительно доставила Чжоу Чэну неприятности, всё было не так просто, как он описывал.
Когда Ся Сяолань отправляла подарки, она не задумывалась о подобных последствиях.
Или, вернее сказать, на подсознательном уровне она знала, что вкладывает в эти отношения меньше, чем Чжоу Чэн. Ей казалось, что Чжоу Чэн всё равно никуда не денется, они еще молоды, впереди много времени, а сейчас нужно усердно заниматься карьерой каждого из них. Именно из-за того, что она часто пренебрегала Чжоу Чэном, Ся Сяолань хотела порадовать его с помощью денег. По психологическому возрасту Ся Сяолань была старше Чжоу Чэна.
Отправка баранов и арбузов в часть, покупка часов «Ролекс» для Чжоу Чэна — всё это был её «опыт» из прошлой жизни.
Разумеется, в прошлой жизни не она дарила такие подарки другим, Ся Сяолань научилась этому у коллег-мужчин с высокими зарплатами. Если обделил вниманием жену или девушку, разве не нужно загладить вину покупкой помады, сумки или украшений?
В первый раз, когда она отправила баранов, Чжоу Чэн был очень рад, и атмосфера в полку была отличной.
Во второй раз она была сдержаннее, арбузы стоили дешево, для Ся Сяолань это были сущие копейки… То, что Гао Фэй вышла из себя, Ся Сяолань списала на её мелочность. Но когда позже другие жены офицеров стали её игнорировать, Ся Сяолань почувствовала, что что-то не так.
Похоже, её вольное поведение не слишком подходило для армейских порядков 84-го года.
На чужое мнение Ся Сяолань могла не обращать внимания, но к мнению Гуань Хуэйэ ей следовало отнестись серьезно.
Гуань Хуэйэ еще не закончила:
— …У вас с Чжоу Чэном совершенно разная среда воспитания. То, что для тебя — пустяк, для Чжоу Чэна — непозволительно. Если бы ты действительно любила Чжоу Чэна, понимала и поддерживала его стремление к карьере, ты бы не поставила его в трудное положение в части! Та пощечина не просто помогла тебе выпустить пар или защитила тебя, она лишила Чжоу Чэна будущего! Его дедушка сказал, что ему придется задержаться в нынешней должности еще как минимум на два-три года. Впрочем, бесполезно тебе всё это говорить. Ты выдающаяся девушка, но вы с Чжоу Чэном, возможно, действительно не подходите друг другу.
Насколько яркой была Ся Сяолань? Среди множества студентов в кампусе Гуань Хуэйэ заметила её с первого взгляда.
Не только из-за красоты, но и из-за её внутреннего духа. Старик в семье был прав: она как меч, причем острозаточенный!
Гуань Хуэйэ и не надеялась, что Ся Сяолань изменится — по какому праву она могла этого требовать? К тому же, гору легче сдвинуть, чем характер изменить. Личность человека к возрасту Ся Сяолань уже практически сформирована. Пока сверстники Ся Сяолань всё еще пребывали в растерянности, она уже была очень решительной.
Ся Сяолань не стала спорить с Гуань Хуэйэ.
Потому что удар, нанесенный Ся Сяолань, тоже был довольно сильным.
Если бы наоборот, из-за Чжоу Чэна её карьера или учеба пострадали, и ей пришлось бы топтаться на месте три года — не говоря уже о её дяде, даже её мать с её покладистым характером разве не стала бы винить Чжоу Чэна?
Даже если в действиях Чжоу Чэна не было злого умысла, объективный результат уже налицо, и гнев неминуем.
Вот почему Ся Сяолань не развернулась и не ушла. Она уважала Гуань Хуэйэ и не находила слов, чтобы опровергнуть сказанное.
Помолчав немного, Ся Сяолань подняла голову и спросила Гуань Хуэйэ:
— Тетя, могу ли я что-то сделать, чтобы искупить вину?
— Можешь. Расстанься с Чжоу Чэном.
……
В большинстве вузов страны занятия начинались в конце августа — начале сентября, и Пекинский педагогический институт не был исключением.
Ван Цзяньхуа оформил все документы и передал бумажный пакет, полный денег, Лю Шань.
— Старшекурсница, я даже не знаю, как благодарить вас за помощь.
Лю Шань небрежно взяла конверт:
— Разве студенты не должны помогать друг другу? Если действительно хочешь отблагодарить, как насчет того, чтобы пригласить меня на обед в столовую? Не пойми превратно, можешь позвать с собой свою девушку!
Характер Лю Шань отличался от характера Ся Цзыюй.
Если и нужно было её как-то классифицировать, она была немного похожа на Ся Сяолань: говорила прямо, любила открыто и никогда не жеманилась.
С Ся Цзыюй было комфортно, а с Лю Шань — легко, будто каждая пора тела расслаблялась… Лю Шань походила на Ся Сяолань, но при этом была образованной и не такой «капризной».
— Разве одного обеда в столовой достаточно? Вы же знаете, что эти деньги пошли не на мои личные траты, они очень помогли всей нашей семье. Мой Баба теперь устроился на работу и обустроился, он хочет лично поблагодарить вашу семью. Зачем откладывать, если можно сделать это сегодня? Как вы думаете, у профессора и его супруги будет время этим вечером?
Лю Шань даже опешила.
Благодарить её — это понятно, но зачем приглашать на ужин всю семью?
Однако Лю Шань быстро поняла, что это хороший знак, и расплылась в улыбке:
— Хорошо, я пойду спрошу папу. У вас же днем немного занятий? Я пришлю тебе ответ, получится или нет.
Её отец вроде бы собирался навестить друга?
Ну и пусть, разве визит к другу важнее ужина с семьей Ван Цзяньхуа.
Лю Шань была только за, поэтому днем она передала Ван Цзяньхуа, что время есть. Место для ужина было выбрано интересное — дом Ван Цзяньхуа. Жань Шуюй лично приготовила несколько своих фирменных блюд. Лю Шань и её семья удостоились того, чего Ся Цзыюй еще ни разу не получала.
Конечно, в представлении Жань Шуюй, Ся Цзыюй и её родители не заслуживали такого обращения.
Отец Лю Шань был профессором, мать — доцентом в другом вузе, настоящая потомственная интеллигенция.
В вопросе семейного происхождения она на голову превосходила Ся Цзыюй. Что же касается симпатии к Цзяньхуа, то любой зрячий мог увидеть, что Лю Шань к нему неравнодушна. А любовь Ся Цзыюй к Цзяньхуа? Ей достаточно добровольно уйти, это и будет лучшей помощью для Цзяньхуа.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
