Сюнь Байянь и Цзи Цзяньюань на самом деле так и не смогли по-настоящему победить Чжоу Чэна.
Однако то, что они выбрали область, в которой Чжоу Чэн был экспертом, и смогли добиться таких результатов, уже было крайне непросто.
Чжоу Чэн тоже оказался в невыгодном положении: он только что пробежал 10 километров и сразу приступил к стрельбе, совершенно не успев восстановить силы. Но при стрельбе по неподвижной мишени, на той же дистанции и из того же оружия, попадание в «десятку» — это предел возможного. Каким бы ни был потенциал Цзи Цзяньюаня, он уже достиг уровня идеального попадания в центр.
В стрельбе Цзи Цзяньюань по меньшей мере соответствовал уровню квалифицированного солдата.
С этой точки зрения Чжоу Чэн считал, что проиграл.
В забеге на 10 километров он не воспринял противников всерьез и в итоге одержал лишь зыбкую победу — это была его самонадеянность.
Он не ожидал, что среди первокурсников Хуацин найдутся те, кто так прилично владеет оружием; один Цзи Цзяньюань заставил Чжоу Чэна задуматься. Когда политрук отправил его руководить военными сборами, Чжоу Чэн был даже рад, считая такое «наказание» скрытой похвалой.
Обычно отрядом инструкторов на военных сборах командует лейтенант, а Чжоу Чэн был майором; то, что его, перепрыгнув через чины, отправили командовать группой студентов-солдат, конечно, было наказанием.
Но поскольку его девушка Ся Сяолань училась в университете Хуацин, Чжоу Чэн был более чем готов приехать сюда.
Теперь Чжоу Чэн, кажется, начал понимать глубокий замысел политрука: «учиться друг у друга, прогрессировать вместе». Неужели политрук решил привести его в чувство с помощью студентов Хуацин?
Добавьте к этому реакцию семьи и то письмо от Сяо Лань — всё это заставило Чжоу Чэна погрузиться в раздумья. В глазах Ся Сяолань это выглядело так, будто Чжоу Чэн пребывал в унынии.
Оно и понятно, ведь Чжоу Чэн был из тех товарищей, чья гордость видна даже в кончиках волос. Перед столькими студентами Хуацин он, главный инструктор, не одержал сокрушительной победы — в его понимании это было равносильно поражению?
Ся Сяолань стала внимательно следить за перемещениями Чжоу Чэна.
Наконец, под вечер она нашла его одного.
— Погуляем?
Чжоу Чэн взглянул на неё:
— Ся Тунсюэ, ты, кажется, каждый вечер не наедаешься? Если будешь сейчас много ходить, потратишь еще больше сил.
Он не то чтобы намеренно избегал Ся Сяолань, просто он еще не придумал, как ответить на её вопросы. К тому же, находясь слишком близко к ней, он с трудом сохранял самообладание. Это был учебный артиллерийский полк провинции Цзибэй, здесь проходили сборы две тысячи студентов Хуацин, и Чжоу Чэн не хотел, чтобы о Ся Сяолань шептались за спиной. Если не можешь себя контролировать, лучше держаться на безопасном расстоянии — перед Ся Сяолань воля Чжоу Чэна всегда была слабой.
Но Ся Сяолань просто продолжала так смотреть на него, и Чжоу Чэн не выдержал:
— Если ты хочешь меня утешить, в этом нет нужды. Я не принял близко к сердцу дневное состязание.
Ся Сяолань покачала головой:
— Я вовсе не за тем пришла, чтобы тебя утешать. Один из них — спортсмен, принятый по льготе, другой — региональный чемпион международных соревнований по прикладной стрельбе. Физическая выносливость и меткость — это твои базовые профессиональные навыки, но разве где-то сказано, что другие не могут в этом преуспеть? В схватке не на жизнь, а на смерть они оба, вероятно, не продержались бы против тебя и минуты… Это неважно. Важно то, о чем мы говорили в прошлый раз.
Какая же она нетерпеливая, даже конца военных сборов не смогла дождаться.
Чжоу Чэн ничего не мог с ней поделать.
— Хорошо, я слушаю, говори.
— Сначала скажи, почему ты не ответил на мое письмо? Вопросы в нем поставили тебя в тупик?
Действительно, этого письма было не миновать.
Чжоу Чэн честно кивнул:
— Это и правда поставило меня в затруднительное положение. Ты снова четко и ясно подняла те вопросы, которые мы обсуждали в прошлый раз… Сяо Лань, твои вопросы вызывают у меня недоумение.
Ся Сяолань писала письмо не для того, чтобы жаловаться или объявлять о разрыве.
То, что Гуань Хуэйэ приходила к ней… если это касалось будущего Чжоу Чэна, она могла понять гнев его матери. Это всё равно как если бы из-за Чжоу Чэна она забросила учебу на три года — Лю Фэнь тоже была бы в ярости и велела бы им расстаться. У семьи Чжоу не было причин принимать её сторону, они всегда будут думать прежде всего о Чжоу Чэне, и это естественно — каждый переживает за своего ребенка!
В письме Ся Сяолань заявила об одном: молодость слишком драгоценна. Они с Чжоу Чэном могут любить друг друга, но вступать в брак слишком рано не стоит.
По крайней мере, в течение пяти лет бакалавриата она замуж не выйдет и надеется, что Чжоу Чэн будет к этому готов.
Захочет ли она продолжать обучение после выпуска, Ся Сяолань еще и сама не знала.
Всё, что она могла дать Чжоу Чэну сейчас, — это обещание любви.
— Для любви достаточно того, что мы нравимся друг другу, что нам приятно видеть друг друга — это и есть симпатия! Но брак — это когда один человек накрепко связывает себя с другим. С твоим характером, если ты выбрал — то на всю жизнь. И хотя я твердо верю, что не нарушу клятву, я не знаю, смогу ли стать так называемой «хорошей женой»! Пока мы просто любим друг друга, мы можем не спеша обдумывать всё это. Ты постарайся не так сильно бояться, что я сбегу, а я постараюсь всем сердцем доверять тебе и быть достойной девушкой. Я переосмыслила свое поведение: кажется, я действительно не даю тебе чувства безопасности. В романтических отношениях мы оба новички, и у нас есть время, чтобы учиться вместе… Но, Чжоу Чэн, мы живем в этом мире не только ради любви, есть и другие важные вещи. Я хочу, чтобы ты хорошенько подумал, каким человеком ты хочешь быть.
Нравится ли Чжоу Чэну служить в армии?
То, что нравится человеку в подростковом возрасте, может измениться к двадцати годам.
Ся Сяолань, прожив две жизни, не рискнула бы утверждать, что её желания не изменятся, и тем более не назвала бы свой характер безупречным. Рано оставшись сиротой в прошлой жизни, она какое-то время жила в чужих домах, а затем пробивалась с самых низов в одиночку, поэтому знала, что по натуре она — «одиночка». Когда Гуань Хуэйэ спросила её, за что она любит Чжоу Чэна, разве она не имела в виду, что Ся Сяолань не включила его в свои планы на жизнь?
Теперь Ся Сяолань ясно дала понять Чжоу Чэну: когда она окончит бакалавриат, независимо от того, продолжит ли она учебу, если их чувства останутся прежними, она выйдет за него замуж. Она больше не использовала угрозу расставания, чтобы заставить его отступить; она хотела, чтобы Чжоу Чэн осознал, чего хочет он сам.
Хочет ли он, чтобы они просто были вместе и были счастливы?
Или он просто хочет поскорее жениться, завести жену и детей у теплого очага, и ему неважно, кто будет на месте жены, лишь бы поскорее?
Она рассказала Чжоу Чэну о своих планах, чтобы они могли совместить их с его планами.
Чжоу Чэн опустил голову; он видел серьезность в глазах Сяо Лань.
Должно быть, она долго думала, прежде чем решить выйти замуж после окончания бакалавриата.
Одно время Чжоу Чэн даже подозревал, что Сяо Лань вообще не хочет замуж — не за него, а вообще ни за кого! Это было обостренное чутье Чжоу Чэна; на поле боя оно не раз помогало ему избегать опасности.
Но Сяо Лань менялась.
После долгих раздумий или из-за противодействия его матери — что-то заставило её измениться?
Он-то думал, что раз его мать пошла к Сяо Лань, та наверняка предложит расстаться. Кто же знал, что в такой ситуации Сяо Лань поведет себя совершенно иначе.
Он просто смотрел на неё — на то, как она ломает голову, оберегая его самолюбие, и как она, явно желая его утешить, говорит так иносказательно:
— Минутная неудача ничего не значит. В произошедшем есть и моя вина: если бы я не вела себя так вызывающе в части, ничего бы не случилось… В общем, если из-за этого тебя не повысят, мы справимся с этим вместе. Я верю в тебя, Чжоу Чэн, нет ничего, что было бы тебе не под силу!
Её глаза так сияли, что Чжоу Чэну захотелось её поцеловать.
И он действительно прикоснулся губами к её глазам. Ресницы Ся Сяолань затрепетали, щекоча его губы, а её веки были прохладными, отчего его поцелуй казался еще более горячим.
Этот поцелуй был далек от плотского желания — это был трепет, который невозможно описать словами.
Веки Ся Сяолань онемели от нежности. Она почувствовала, как губы Чжоу Чэна отстранились, и услышала его тихий голос:
— Сяо Лань, я хочу стать человеком, на которого ты смогла бы положиться, за которого семья была бы спокойна, а страна — доверяла… Я хочу стать вашей гордостью.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
