Появление Ся Цзыюй и Ван Цзяньхуа не заставило Ся Сяолань удивляться слишком долго.
Приехав в Пекин, она рано или поздно должна была встретить этих двоих, но не ожидала столкнуться с ними так скоро, на параде в честь Национального праздника, даже не пытаясь их искать.
Вспомнив слова Чжоу Чэна — отец Ван Гуанпина ведь вернулся в город и восстановился в должности, работая теперь в управлении высшего образования Министерства образования?
Чем выше чин, тем меньше боялась Ся Сяолань.
Разве у высокого чиновника найдется время сводить счеты со студенткой? По-настоящему хлопотными были как раз те, кто обладал лишь толикой власти.
Конечно, если бы человеком, которого обидела Ся Сяолань, был сам Ван Цзяньхуа, тогда стоило бы опасаться Ван Гуанпина. Все склонны защищать своих детей, и если бы он действительно захотел поквитаться с Ся Сяолань, она бы ничего не смогла поделать. Знай она заранее, что у Ван Цзяньхуа такое прошлое, и что это прошлое еще и «воскреснет», она бы ни за что не стала, зажав нос, отбивать этого мужчину обратно… Госпожа Ся и впрямь его не ценила. Неважно, по какой причине Ван Цзяньхуа и Ся Цзыюй сошлись, этот мужчина был слишком безответственным — ему не хватило смелости даже объясниться с прежней «Ся Сяолань».
Знал ли Ван Цзяньхуа о том, что творила семейка Ся Цзыюй?
Если знал, то он достаточно жесток. Как бы прежняя «Ся Сяолань» ни капризничала, она никогда не поступала с ним плохо; напротив, она поощряла Ван Цзяньхуа участвовать в экзаменах и уезжать из бедной деревни.
Если же он ни о чем не догадывался, то госпожа Ся точно так же презирала бы столь глупого мужчину!
Интеллект Ся Цзыюй то взлетал, то падал, и госпожа Ся даже недоумевала: если Ван Цзяньхуа был обманутой стороной и позволил такой, как Ся Цзыюй, обвести себя вокруг пальца, то стоило бы усомниться в его умственных способностях.
Первые две недели после начала семестра Ся Сяолань привыкала к жизни в Хуацине.
Следующие две недели заняла военная подготовка, а сразу за ней последовал парад в честь Национального праздника. У нее не было времени заниматься Ся Цзыюй, и она не знала, как идут дела у той на подготовительных курсах. В союзе с семьей Ван было легко расшириться и окрепнуть, но такие курсы таили в себе множество скрытых угроз… Ся Сяолань не успела додумать — в 9:30 парадному расчету пришла пора делать последние приготовления.
…
Празднование 35-й годовщины образования КНР было событием государственной важности, за которым следила вся страна.
Лидеры страны должны были выступить с речью на трибуне Тяньаньмэнь, и весь народ с нетерпением ждал военного парада. Телевизоры были не в каждом доме, но люди могли собраться вместе. Государственные учреждения и заводы обязательно организовывали для рабочих просмотр прямой трансляции торжеств.
Школы тоже устраивали просмотры.
На уровне провинций, городов, уездов, волостей и деревень — на каждом этапе организовывалось коллективное наблюдение.
Праздничные мероприятия в других городах должны были планироваться после торжеств на Тяньаньмэнь, чтобы не возникало конфликтов по времени. Только у государства были силы устроить великий парад, и пока люди не посмотрят его, они не смогут со спокойной душой заниматься ничем другим.
В этом году торжества на Тяньаньмэнь отличались от прежних: они транслировались в прямом эфире, а не в записи!
Из-за технических ограничений даже программа «Синьвэнь Ляньбо» выходила в записи.
Однако 8 апреля этого года в Китае был успешно запущен первый спутник связи «СТВ-1», что позволило передавать кадры прямой трансляции с Тяньаньмэнь в разные уголки страны!
В деревне Цицзинь, в деревне Дахэ, в уезде Аньцин, в Шанду, в Пэнчэн… повсюду в стране, где можно было поймать телевизионный сигнал, люди ждали начала праздника.
Даже в семье Чжоу приготовили телевизор.
Хотя старик Чжоу уже вышел в отставку, ветераны революции вроде него могли присутствовать на церемонии лично. Старик Чжоу действительно отправился туда, надев старую военную форму со всеми орденами.
Остальные члены семьи Чжоу должны были послушно сидеть перед телевизором.
Были ли у них привилегии?
Разумеется. Если бы старик Чжоу особенно выделял Чжоу И, ему не составило бы труда выхлопотать для нее местечко в углу.
Но он не пользовался этими привилегиями, и Чжоу И ничего не могла с этим поделать.
Члены семьи собрались вокруг бабушки Чжоу. Те, кто занимал официальные посты — например, Чжоу Гоцзинь и его старший брат — отсутствовали, остальные же пришли.
— Разве полк Чжоу Чэна не участвует в большом параде?
— Чжоу Чэн-гэ тоже должен появиться в телевизоре, верно?
В такие моменты Гуань Хуэйэ испытывала величайшую гордость!
В конце концов, из всей семьи Чжоу, кроме старика, только Чжоу Чэн должен был появиться на праздновании.
Из-за прошлого инцидента Чжоу Чэн едва не лишился права участвовать в параде на Тяньаньмэнь. К счастью, подготовка к параду велась задолго до этого, и Чжоу Чэн безропотно принял «наказание» от командования, так что в итоге его не заменили.
Двоюродная сестра Чжоу Чэна, Чэн Минь, вдруг сказала:
— Разве сестра Сяо Лань не учится в Хуацине? В почетном карауле есть студенты Хуацина. Если бы она смогла появиться на экране вместе с братом… Тетя, а сестра Сяо Лань тоже пойдет на праздник?
После прошлой встречи Ся Сяолань купила одежду Чэн Минь, Гу Сыянь и другим младшим. К тому же над ней сиял ореол «лучшей ученицы», так что впечатление о ней у них осталось прекрасное.
Чэн Минь сказала это невзначай. Младшее поколение не знало, что Чжоу Чэн совершил проступок в армии, и не ведало, что отношение семьи Чжоу к его связи с Ся Сяолань сменилось с одобрения на нынешнее противодействие.
Больше всех была против Гуань Хуэйэ, а старик Чжоу и Чжоу Гоцзинь молчаливо поддерживали этот протест.
Но остальные члены семьи об этом еще не знали.
Гуань Хуэйэ вспомнила, как в прошлый раз ходила в Хуацин искать Ся Сяолань. Та вела себя с достоинством: не соглашалась на расставание, но и не отказывалась, сказав лишь, что ей нужно обсудить это с Чжоу Чэном.
На душе у Гуань Хуэйэ было тяжко, а тут еще Чэн Минь, ничего не подозревая, завела речь о Ся Сяолань.
Что могла ответить Гуань Хуэйэ?
По идее, будучи матерью парня, она должна была знать ситуацию, но, сходив туда один раз, она не получила желаемого ответа. Теперь она предпочитала следовать правилу «с глаз долой — из сердца вон» и попросту не знала, что сказать. Поскольку вся семья была в сборе, Гуань Хуэйэ лишь туманно ответила:
— Там так много людей, разве ты сможешь увидеть ее по телевизору, даже если она в почетном карауле?
Чэн Минь подумала, что это резонно, и тут же оставила этот вопрос.
У Чжоу И забегали глаза. Слова второй тети звучали любопытно: она не подтвердила и не опровергла, как будто была совсем не в курсе? Ся Сяолань учится в Пекине уже месяц, но не было слышно, чтобы она заходила в гости к семье второго дяди.
То ли Ся Сяолань совсем не знала правил приличия, то ли была другая причина?
В сердце Чжоу И закралось сомнение.
После того как в прошлый раз она была посрамлена, она стала крайне осторожной и больше не осмеливалась с легкостью упоминать о Ся Сяолань. Она даже уговорила Тунь Лили оставить попытки заполучить ее кузена Чжоу Чэна.
Уж слишком больно ей тогда «прилетело»!
Сейчас она тоже не смела болтать лишнего, намереваясь осторожно понаблюдать.
— Чэн Минь, вечно ты больше всех болтаешь, скорее смотри телевизор, праздник начинается.
И правда: камера уже нацелилась на мэра Пекина.
Ровно в 10 часов утра мэр Пекина лично объявил: «Торжественное собрание в честь 35-й годовщины образования Республики объявляется открытым!»
Зазвучал величественный и яростный «Марш добровольцев», один за другим прогремели 28 залпов праздничного салюта. Даже через экран чувствовалась мощь великой державы, от которой мурашки бежали по коже. Сколько бы сотен миллионов людей ни смотрели телевизор — у каждого замирало сердце!
Пронесли государственный флаг.
Пронесли герб.
Год.
А затем пошли парадные расчеты, сформированные из студентов вузов.
Расчет Хуацина представлял собой карту Родины и четыре огромных иероглифа «Воссоединение Родины»!
Сначала камера дала общий план, запечатлев всю карту целиком.
Студенты Хуацина выкрикивали лозунги: «Возродим Китай, осуществим четыре модернизации!» и «Начни с себя, начни сейчас!» — звонко и слаженно!
Поскольку это был первый расчет от вузов, камера взяла крупный план, желая запечатлеть одухотворенные лица преемников «четырех модернизаций». Оператор хотел быстро провести камерой по лицам студентов в первом ряду, но то ли на фокусировку потребовалось время, то ли первый же студент Хуацина попал в кадр в момент технического сбоя — все-таки спутниковая трансляция проводилась впервые… так или иначе, одно лицо замерло на экране целых три секунды.
Этого было достаточно!
Вполне достаточно, чтобы разглядеть лицо студента Хуацина на экране.
В доме Чжоу воцарилась мертвая тишина.
Лишь когда весь расчет Хуацина прошел и миновал расчет Пекинского университета — минуты через две-три — Чэн Минь, заикаясь, спросила:
— Только что… это ведь была сестра Сяо Лань, да?
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
