Тан Хунэн приехал довольно поздно. Сяо Ван заезжал разузнать всё в полдень, а сам Тан Хунэн прибыл в университет Хуацин в семь часов вечера.
Он не позволил Сяо Вану подвезти его и приехал сам на автобусе.
Ся Сяолань ждала у ворот, о которых они договорились, но Тан Хунэн опоздал почти на час.
Небо уже совсем потемнело, когда Ся Сяолань наконец увидела человека, сошедшего с автобуса; он показался ей очень знакомым.
— Дядя Тан?
Тан Хунэн, казалось, неплохо знал эти места. Его взгляд остановился на Ся Сяолань, и он протянул ей сверток.
— Заждалась? Собрание закончилось слишком поздно, да еще и в дороге задержался.
Тан Хунэн не позволил Сяо Вану сопровождать его. С его должностью по прибытии в столицу в местном представительстве ему наверняка выделили бы машину, но Тан Хунэн предпочел автобус.
— Совсем недолго. Пойдемте, я отведу вас перекусить, а потом прогуляемся по кампусу?
Похоже, он действительно приехал специально навестить её. В свертке, что дал Тан Хунэн, оказались сушеные креветки. Их не нужно было готовить, можно было есть сразу как закуску. Сверток был увесистым — добрых два-три килограмма.
В приморских районах морепродукты стоят не так дорого, как в глубине страны, но столько сушеных креветок Ся Сяолань в одиночку ни за что бы не съела.
Тан Хунэн обронил как бы между прочим:
— Можешь угостить однокурсников. Ты девушка умная, мне не нужно учить тебя, как ладить с ребятами? Как тебе в Хуацине, уже привыкла?
В столовых уже почти ничего не осталось, но за пределами университета были маленькие забегаловки в переоборудованных жилых домах. Чтобы не отделяться от коллектива, Ся Сяолань редко ела вне кампуса. Меню как такового не было: заказывали то, что хозяин мог приготовить из имеющихся продуктов. Цены назначались на глаз, в зависимости от порции. У Тан Хунэна были проблемы с желудком, к тому же время для ужина было позднее, поэтому Ся Сяолань заказала два легких овощных блюда, а для Тан Хунэна попросила лапшу.
Они ели и беседовали, причем в основном говорила Ся Сяолань.
Тан Хунэн проявлял немалый интерес к её жизни в Хуацине.
Обычно Ся Сяолань сообщала только хорошие новости и умалчивала о трудностях, но с Тан Хунэном ей вдруг захотелось выговориться.
Студенты в Хуацине оказались невероятно талантливыми, даже выше её ожиданий, и всё у неё шло не так гладко, как могло показаться со стороны.
— Я видел, что ты участвовала в праздничном шествии на площади Тяньаньмэнь. Преподаватели просто не могут иметь ничего против тебя. Если бы они были тобой недовольны или кто-то строил козни за твоей спиной, у тебя бы просто не появилось таких возможностей.
Тан Хунэн попал в самую точку.
Какой бы умной ни была Ся Сяолань, в его глазах она оставалась лишь девчонкой. В бизнесе она могла быть гибкой и сообразительной, но в правилах системы разбиралась лишь поверхностно.
В конце концов, Хуацин — это тоже большая административная система. Мнение отдельных преподавателей не может повлиять на всех. Разве что руководство вуза ополчилось бы на неё с самого поступления… но это было исключено. Мало того, что у Ся Сяолань не было шанса «насолить» кому-то из верхушки, так если бы начальство действительно захотело вставлять ей палки в колеса, она бы не получила в Хуацине ни единого шанса.
Но раз она смогла попасть в почетный караул для шествия и даже получила звание «выдающегося выпускника военных сборов», значит, версия о немилости начальства отпадает.
У руководителей нет времени на интриги против конкретного студента, их мысли заняты вопросами куда более высокого уровня.
Ся Сяолань и сама так думала, но не была в этом так уверена, как Тан Хунэн.
— Ты, девица, не будь слишком хитрой. Если чего-то не понимаешь — спрашивай прямо. Оставь свои деловые замашки, смотри, как ведут себя другие студенты, и делай так же!
Слишком умная, мысли слишком разбросаны.
Тан Хунэн знал её манеру вести дела — она во всем преследовала четкую цель. В общении со взрослыми это работало, но в университете не стоило городить такие сложности. Вместо того чтобы гадать, лучше было прямо спросить преподавателей, которые относились к ней странно. Статус студента дает свои преимущества: даже если спросишь не то или ошибешься, станет ли учитель спорить с учеником?
Будучи студентом, не страшно прослыть «глупым».
И это касается не только учебы. В любом деле, если кажешься себе чуть глупее, а других считаешь умнее — это не значит, что ты себя принижаешь. В конечном счете, студента ценят за его успехи в учебе.
— Ты всё еще не поняла, чего хочешь на самом деле. Ты в периоде неопределенности, поэтому тебя и бросает из стороны в сторону.
После этих слов Тан Хунэна Ся Сяолань не смела и рта раскрыть.
Потому что Тан Хунэн был прав.
Тан Хунэн не стал развивать тему дальше и быстро сменил разговор:
— Впрочем, тебе не нужно во всём подражать другим. Можно плыть по течению, сохраняя гармонию, но при этом нужно иметь собственную позицию. Ты — это ты, ты не станешь кем-то другим, каждый человек уникален… Вот та выдающаяся сокурсница, Нин Сюэ, о которой ты говорила — у неё свои условия. Не нужно завидовать тому, что дано другим от рождения. Если ты будешь упорно идти к своей цели, то через несколько десятилетий, возможно, станешь известнее самого господина Нин Яньфаня!
Изучение архитектуры не обязательно является единственно верным путем, человек познает свои таланты лишь на практике. Тан Хунэн верил, что Ся Сяолань выбрала архитектурный факультет не просто так. Получится выучиться — хорошо, а если нет — не стоит зацикливаться на чем-то одном.
Нельзя постоянно сравнивать себя с Нин Сюэ, за ней стоит целая династия.
Ся Сяолань стоило ставить перед собой маленькие цели и решать их шаг за шагом.
— Спасибо, дядя Тан. Мне нужно хорошенько обдумать ваши слова.
Такое наставление было ценнее любого подряда. Тан Хунэн редко тратил время на то, чтобы давать советы студентам, и Ся Сяолань была глубоко признательна.
Тан Хунэн оплатил счет и попросил Ся Сяолань прогуляться с ним по кампусу Хуацина.
Ся Сяолань заметила, что на улице уже темно:
— Если у вас будет время завтра, лучше прийти днем.
— Нет, вечером тоже хорошо.
Тан Хунэн оглядывал территорию. В тусклом свете уличных фонарей вечерний кампус Хуацин выглядел по-особенному. По пути Ся Сяолань встречала однокурсников и непринужденно с ними здоровалась, а Тан Хунэн молча стоял в стороне, не мешая.
Они шли, и она рассказывала обо всем вокруг. Когда они дошли до Западного стадиона, Ся Сяолань упомянула, что именно здесь проходила церемония открытия.
Мимо с баскетбольными мячами в руках прошла группа парней, среди которых был Сюнь Байянь. Там же был и Цзи Цзяньюань, он весело перешучивался с остальными. Тан Хунэн внезапно замер. Он не ожидал, что они действительно встретятся — кампус Хуацин огромен, студентов тысячи, он просто вышел прогуляться.
Цзи Цзяньюань подошел к ним.
— Студентка Ся Сяолань, ты же собиралась усердно учиться, чтобы обойти Нин Сюэ? Что такое, продержалась всего неделю и уже передумала становиться гением?
Сердце Тан Хунэна бешено заколотилось.
Ся Сяолань подумала, что Цзи Цзяньюань вечно лезет не в свое дело; куда только делись его хваленые манеры джентльмена.
Она заметила, что Тан Хунэн отстал, обернулась и увидела, что он весь мелко дрожит.
— Дядя Тан, у вас снова разболелся желудок?
Цзи Цзяньюань, прижимая к себе мяч, заметил рядом с Ся Сяолань спутника. Оказалось, она со старшим, а он заговорил так бесцеремонно.
— Ся Сяолань, а что с твоим дядей?..
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
