У Ханчжан чувствовал себя крайне неловко.
Владелец дома в своё время расписал всё очень складно: права собственности абсолютно чистые, всё подворье оформлено на его имя, а подобных домов изначально было не так уж много. Большинство сыхэюаней давно раздробили и перестроили, в одном дворе ютилось по нескольку семей, и разобраться, кому именно принадлежит жильё, было совершенно невозможно — сплошная неразбериха.
Кто же знал, что первая же усадьба, куда он приведёт Ся Сяолань, обернётся такой сценой.
Сбор денег для отъезда за границу — это одна причина, а желание избавиться от оравы «арендаторов» — пожалуй, совсем другая?
— Ся Тунсюэ, вы только посмотрите, что тут творится…
— Ничего страшного, раз уж мы всё равно приехали, давайте наберёмся терпения и осмотримся.
Покупка дома, хоть он и стоил дёшево, словно кочан капусты, всё же не была покупкой этой самой капусты. Немногие капризные богачи могли принять решение о сделке с первого взгляда. Ся Сяолань определённо была готова потратить лишнее время, чтобы досконально прояснить ситуацию с домом.
Мужчина чуть старше тридцати и был владельцем.
Его прижали к самой стене; с первого взгляда было видно, что он человек интеллигентный.
Но в эти времена интеллигентам приходилось туго: доведённые до исступления арендаторы тыкали пальцами ему прямо в нос, осыпая площадной бранью и поминая мать — можно ли было представить подобную дерзость тридцать лет спустя? Кто из столичных домовладельцев позволил бы так с собой обращаться? В будущем аренду поднимали по первому желанию, а несогласных выставляли вон с вещами.
Однако в 84-м году владельцы родовых поместий ничего не могли противопоставить толпе истинных пролетариев.
Пролетариат в пух и прах разносил хозяина. Ся Сяолань не спешила вмешиваться; она стояла неподалёку вместе с У Ханчжаном и наблюдала. Любителей поглазеть на зрелище хватало и без них: в переулке собралось немало праздных прохожих, так что Ся Сяолань и её спутник не привлекали лишнего внимания.
Владельцу было некуда деться. Дождавшись, пока арендаторы выдохнутся, он твёрдо произнёс:
— Я намерен продать этот дом. Захочет ли кто-то другой сдавать его вам или нет — не моя забота! Я продаю свою собственность, и вы не вправе мне указывать!
Говорил он вежливо, но в голосе чувствовалась затаённая обида.
И как тут не обижаться?
Ему вернули родовое имущество на законных основаниях, а эти люди просто упёрлись и не желают съезжать. Каждый месяц они выплачивают чисто символические копейки за аренду, а ведут себя агрессивнее самого хозяина. На самом деле владельцу в одиночку и не нужен был такой огромный двор, но он хотел иметь право самому выбирать жильцов.
Сдавать дом или нет, и кому именно — решать должен он сам.
А не так, чтобы кучка людей, прикрываясь «проблемами, оставшимися от прошлого», принуждала его к согласию.
Он пытался решить вопрос через уличный комитет, но там лишь «мутили воду», пытаясь всех помирить. Владельцу оставалось лишь разводить руками: зачем ему усадьба, в которой он даже поселиться сам не может?
— Как это мы не вправе указывать?
— Ты рассуждаешь как капиталист, тебе плевать на жизнь простого народа!
— Ваши предки и были капиталистами…
Лицо владельца то бледнело, то краснело, но он сдерживался, чтобы не сорваться. Раньше он пытался с ними спорить, но это не приносило плодов, и он лишь несколько раз оставался в дураках. Теперь он научился терпению. В конце концов, пускай побранят — дом всё равно нужно продать. Он только не ожидал, что свидетелем этой сцены станет потенциальная покупательница Ся Сяолань.
Иметь дело с такой компанией арендаторов — сплошная головная боль.
Ся Сяолань, однако, не развернулась и не ушла. Сейчас было слишком трудно найти подходящее жильё, поэтому она в любом случае должна была осмотреть объект. С такими наглыми жильцами владельцу будет непросто продать подворье; обычный покупатель, увидев подобное, тут же свернул бы сделку.
Ся Сяолань не боялась трудностей, к тому же дом ей предложил У Ханчжан, так что и ему придётся поразмыслить над решением.
У Ханчжан и впрямь беспокоился сильнее Ся Сяолань. Он всё ещё надеялся, что ценная клиентка увеличит объём закупки государственных облигаций: если сейчас она берёт на 6000 юаней, то в будущем сможет купить и на 60 тысяч. У Ханчжан питал самые радужные надежды на будущее.
Эти люди изводили хозяина?
Нет, они изводили его ценную клиентку!
— Сяо Сюй тунчжи, что здесь происходит?
У Ханчжан сделал два шага вперёд, сразу выделившись из толпы зевак. Хозяин дома по фамилии Сяо Сюй весь взмок от пота. Он никогда прежде не видел У Ханчжана; они вышли друг на друга через цепочку общих знакомых.
— Вы, должно быть, У Ханчжан? Прошу меня простить, что заставил вас ждать в таком неподобающем месте!
У Ханчжан кивнул, приняв серьёзный и внушительный вид.
Разве в те времена работники банка не держались с гордостью?
Если бы не эта суматоха с облигациями, У Ханчжан в любой ситуации сохранял бы высокомерие.
С руками, заложенными за спину, он выглядел довольно представительно. Громко спорившие люди притихли. Вид чиновника, который принял У Ханчжан, спас Сяо Сюя. Неужели этот важный человек хочет купить дом? Тогда скандалить будет непросто.
Арендаторы начали переглядываться.
У Ханчжан изъявил желание осмотреть дом, и Ся Сяолань последовала за ним. Сяо Сюй понимал, что У Ханчжан лишь посредник. Неужели настоящая покупательница — эта молодая девушка, идущая следом?
Сяо Сюй подозревал, что сегодня сделка, скорее всего, сорвётся. Даже если не брать в расчет, сможет ли юная особа заплатить запрашиваемую цену, какая девушка захочет ввязываться в такие хлопоты? Молодая и красивая — она тем более не выдержит нападок этой толпы.
Сяо Сюй приуныл, но из уважения к У Ханчжану принялся обстоятельно описывать усадьбу.
— Этот дом перешёл ко мне ещё от прадеда. Когда имущество возвращали, проводили замеры: общая площадь дома вместе с двором составляет 580 квадратных метров. Состояние строений в целом сохранилось неплохо…
— Вот только самовольных построек слишком много.
Сыхэюань площадью 580 квадратных метров, да ещё и внутри Второго кольца, в переулке Наньлуогусян.
Первое впечатление у Ся Сяолань было вполне положительным.
Было заметно, что в этом сыхэюане, расположенном в элитном квартале среди княжеских резиденций, когда-то жили если не высшие сановники, то люди весьма непростые. Несмотря на хаотично натыканные во дворе лачуги, всё ещё угадывалась первоначальная планировка — строгая и величественная.
Незаконные пристройки не были проблемой: если купить дом, их можно снести.
Сяо Сюй, не зная мыслей Ся Сяолань, немного покраснел, услышав её меткое замечание. Двор был изуродован до неузнаваемости: здесь теснились несколько семей, и каждая стремилась захватить побольше места, так что от прежнего просторного двора остался лишь крошечный колодец-светоход.
Ся Сяолань обошла всё кругом; за ней по пятам следовала толпа арендаторов, поэтому она не стала расспрашивать о деталях.
Жильцы не догадывались, что покупателем является эта молодая особа, иначе они бы давно начали донимать её, пользуясь её возрастом. Присутствие У Ханчжана сдерживало их, и они лишь метали гневные взгляды в сторону владельца Сяо Сюя.
Заметив, что Ся Сяолань не спешит уходить, Сяо Сюй вновь почувствовал проблеск надежды.
А вдруг она действительно настроена на покупку?
Он обращался к У Ханчжану, но говорил так, чтобы его слышала Ся Сяолань.
Когда они закончили осмотр и отошли на приличное расстояние, чтобы оторваться от арендаторов, Ся Сяолань прямо спросила:
— Сяо Сюй тунчжи, ваш дом кажется весьма проблемным. Какую цену вы хотите за него получить?
Сяо Сюй планировал выручить восемьдесят тысяч.
Но понимая, что Ся Сяолань видела все скрытые угрозы, он, скрепя сердце, скинул пять тысяч:
— Семьдесят пять тысяч. Если решите покупать, приносите наличные, и я оформлю все документы в кратчайшие сроки!
— Семьдесят пять тысяч?
Ся Сяолань сочла цену завышенной.
— У Ханчжан, пойдёмте посмотрим следующий вариант.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
