Где сейчас Цзи Я? Она в семье Нин.
Нин Яньфань — мастер архитектуры.
Но ни у кого из детей Нин Яньфаня не было таланта к архитектуре, поэтому Нин Яньфань позволил им заниматься другими делами.
Пройдя через взлеты и падения, сейчас каждый из них добился определенных успехов. Совокупная мощь семьи Нин на самом деле значительно превосходила мощь семьи Цзи, иначе с чего бы Цзи Я решила, что Нин Сюэ и Цзи Цзянъюань подходят друг другу? Она сама прошла через брак, где «семьи не соответствовали друг другу по статусу», и считала, что Нин Сюэ лучше всего подходит Цзи Цзянъюаню.
Эту точку зрения разделяли и родственники Нин Сюэ, ведь Цзи Цзянъюань хорошо проявил себя в Америке, а Нин Сюэ по своей специальности определенно нужно было ехать за границу для дальнейшего обучения; в Америке о ней могли бы позаботиться Цзи Цзянъюань и Цзи Я. Однако члены семьи Нин не навязывали «волю родителей», считая, что нужно учитывать мнение самой Нин Сюэ.
В старших классах Нин Сюэ ездила в Америку и два месяца общалась с Цзи Цзянъюанем.
Неизвестно, что произошло между ними двумя, но после возвращения в Китай Нин Сюэ ни разу не высказалась ни за, ни против идеи родных свести их с Цзи Цзянъюанем в пару.
Нин Яньфань и дедушка Цзи были старыми друзьями на протяжении десятилетий. В детстве Цзи Я часто бегала в дом Нин, и Нин Яньфань был ей как родной дядя.
Теперь, когда дедушки Цзи не стало, у Цзи Я возникли проблемы, и она захотела прийти к Нин Яньфаню за решением.
Проработав долгие годы на передовой архитектуры, старый господин, которому пошел восьмой десяток, выглядел вполне бодрым и телом, и духом.
В свои семьдесят лет Нин Яньфань еще не оставил работу. Когда приехала Цзи Я, он руководил группой студентов в мастерской, занимаясь моделированием.
— Дядя Нин…
Цзи Я была бледна, но не хотела терять лицо перед учениками Нин Яньфаня.
— Сначала попробуйте сами, а через некоторое время расскажете мне о своих идеях.
Дав студентам несколько указаний, Нин Яньфань провел Цзи Я в соседнюю комнату. Нин Сюэ принимала Джорджа в гостиной, Цзи Я пришла к Нин Яньфаню одна.
Войдя в относительно уединенную комнату со звукоизоляцией, Цзи Я больше не могла сдерживаться:
— Дядя Нин, он хочет загнать меня в могилу! Посмотрите, дело не в том, что он не ненавидит, он просто прятал свои мысли, а теперь, когда мой отец умер, он больше не желает терпеть!
Под этим «он», разумеется, подразумевался Тан Хунъэнь.
Нин Яньфань хорошо знал историю Цзи Я и Тан Хунъэня.
В то время, когда Цзи Я хотела развестись, Нин Яньфань на самом деле был против. Он чувствовал, что ситуация уже ухудшилась до предела и обязательно должен наступить перелом к лучшему. Цзи Я и семье Цзи нужно было продержаться еще несколько лет, и потрясения бы закончились. Тан Хунъэнь поступал правильно: нельзя же было заставлять его ради самосохранения предавать своего «наставника»? Если бы Тан Хунъэнь действительно был таким человеком, то семье Цзи стоило бы еще больше опасаться такого зятя.
Но дедушка Цзи не прислушался к мнению Нин Яньфаня.
Большая семья Цзи не отличалась выдержкой. Нин Яньфань не мог принимать решения за них, поэтому ему оставалось только проявить уважение.
Неважно, какое решение ты принимаешь, но приняв его, человек должен нести ответственность за последствия своего выбора.
Позже ситуация сложилась именно так, как и предполагал Нин Яньфань: через несколько лет обстановка прояснилась, и Тан Хунъэнь стремительно пошел вверх по карьерной лестнице.
Семья Цзи тоже опасалась, что Тан Хунъэнь отомстит, но Нин Яньфань считал, что человек, который отказался предать своего «наставника» в отчаянном положении, не станет мстить бывшей семье жены. К тому же Цзи Я при разводе не «бросала камни в того, кто упал в колодец», а лишь действовала в интересах семьи Цзи.
После восстановления в должности Тан Хунъэнь не только не отомстил семье Цзи, но и относился к бывшим родственникам с почтением, каждый год наведываясь к ним.
Дедушка Цзи сам чувствовал вину и ни разу его не принял.
Нин Яньфань знал о ситуации.
Совершил ошибку, а извиниться гордость не позволила.
Теперь, когда человек ушел из жизни, как гаснет лампа, нет смысла в этом разбираться. Единственное, о чем беспокоился Нин Яньфань, так это о том, что семья Цзи решит, будто может манипулировать Тан Хунъэнем через Цзи Цзянъюаня; чем больше они чувствовали свою вину, тем сильнее притесняли… Нин Яньфань больше всего не одобрял то, что семья Цзи препятствовала общению Тан Хунъэня с Цзи Цзянъюанем.
Заложенная скрытая угроза в момент взрыва обладает ужасающей силой.
По крайней мере, у Тан Хунъэня, судя по всему, было блестящее будущее; в его возрасте он, возможно, мог бы оставаться при власти еще лет двадцать.
Со смертью старого друга дела семьи Цзи пойдут только хуже.
Имея в лице Цзи Цзянъюаня лучшую связующую нить, они не использовали её, а упорно шли на конфликт с Тан Хунъэнем — Нин Яньфань искренне не понимал методов семьи Цзи. Умным людям трудно общаться с дураками; манера поведения Нин Яньфаня сильно повлияла на Нин Сюэ.
Теперь все кончено: мина со стороны Тан Хунъэня взорвалась, и семья Цзи в панике.
Разве может человек, способный управлять целым регионом, смириться с тем, что семья Цзи постоянно им помыкает? Терпение человека имеет границы. Семья Цзи раз за разом провоцировала его, и Тан Хунъэнь больше не захотел терпеть — что в такой ситуации мог поделать Нин Яньфань?
Когда Цзи Я пришла к нему, Нин Яньфань на самом деле не хотел её видеть.
По критериям Нин Яньфаня, она была по-настоящему путаным человеком, попросту глупым.
В молодости Цзи Я была талантливой и разносторонней, семья Цзи дала ей хорошее воспитание, иначе она не смогла бы закрепиться в Америке. Но те несколько выборов, которые она сделала в своей жизни, заставляли Нин Яньфаня лишь разводить руками. Из стольких поклонников она зачем-то выбрала именно Тан Хунъэня. Среда, в которой они росли, была разной, и в их супружеской жизни неизбежно возникли бы противоречия. Раз уж выбрала бедного парня, нужно было быть морально готовой делить с ним тяготы.
Но, пройдя полпути через трудности, она развелась… Ради чего же тогда ты терпела лишения раньше?
Либо не выбирай вовсе, либо, выбрав, доверяй собственному вкусу!
Стоило встретиться с Цзи Я, как на Нин Яньфаня обрушились жалобы и плач. Разве не это называют эгоизмом Цзи Я? Она заботилась только о том, чтобы выплеснуть свои эмоции, не думая о том, что Нин Яньфань был ровесником её отца и, каким бы крепким ни было его здоровье, он был стариком на восьмом десятке. Если бы его выносливость была чуть хуже, он бы не выдержал бремени жалобного плача Цзи Я.
Но Цзи Я было на это наплевать; к счастью, Нин Яньфань умел держать себя в руках.
Выслушав её сбивчивый рассказ, Нин Яньфань немного подумал:
— Ты племянница, которая выросла на моих глазах. Твой отец скончался, и я обязан в какой-то мере присматривать за вашей семьей вместо него. Сейчас дело зашло слишком далеко, и мне остается лишь, полагаясь на свой авторитет, бесстыдно выступить посредником в примирении между вами и отцом Цзянъюаня. Вам нужно сесть и договориться о результате, который устроит обе стороны.
Цзи Я осеклась.
Неужели дядя Нин не должен был вступиться за неё?
Почему он снова предлагает ей примирение?
Как они с Тан Хунъэнем могут примириться!
Цзи Я выглядела несколько рассеянной, и Нин Яньфань понял, что она по-прежнему его не слышит.
Нин Яньфань был обречен разочаровать её. Неужели старик в семьдесят лет потащит всю свою семью воевать с Тан Хунъэнем из-за каприза? Зачем доводить до взаимного поражения, когда есть хороший выход? Только ради того, чтобы Цзи Я могла потешить самолюбие и до конца подавлять бывшего мужа?
Цзи Я так и не поняла этого и ушла разочарованной.
Вошла Нин Сюэ, она явно хотела что-то спросить, но медлила.
— Ты хочешь спросить дедушку, почему он не помог семье Цзи? А-Сюэ, дедушка смог прожить дольше твоего дедушки Цзи потому, что дедушка умеет смотреть на вещи проще.
Чтобы прожить долго, нужно не только смотреть на вещи проще, но и меньше поддаваться порывам, меньше совать нос в чужие дела, сохранять спокойствие и поменьше злиться!
Способ он предложил, а выберет ли его Цзи Я — Нин Яньфань не собирался действовать вместо неё.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
