— Господин Тан, это мне и Сяолань следует вас благодарить!
Чужие люди, без родства и связей — она лишь передавала Тан Хунъэню гостинцы из деревни, немного присматривала за ним, когда он болел в рыбацкой деревушке, да готовила еду несколько дней. Подобная помощь не считалась чем-то особенным, и Лю Фэнь не думала, что её труд так уж много стоит.
Если бы не Тан Хунъэнь, смог бы Лю Юн получить заказ на ремонт в гостинице?
И не стоит говорить о честной конкуренции: какой бы хорошей ни была концепция «Юаньхуэй», у них не было бы даже права участвовать в торгах.
Магазин стройматериалов открылся на рынке товаров народного потребления у моста Жэньминь в Пэнчэне, и никто не приходил собирать плату за «защиту» — это тоже была заслуга Тан Хунъэня. Ему даже не нужно было лично вмешиваться: в полицейском участке знали, что у владельца магазина есть покровители, и, естественно, проявляли больше заботы.
А еще тот случай, когда он заступился за Ся Сяолань.
Лю Фэнь не считала, что Тан Хунъэнь навлек эти неприятности: с безумцами спорить бесполезно. Ся Сяолань училась в одном университете с сыном семьи Цзи, они были однокурсниками, так что эта Цзи Я рано или поздно всё равно бы заявилась.
Лю Фэнь была искренне благодарна Тан Хунъэню за его заботу о всей семье и за то, что он специально пригласил её в Пекин — это было знаком уважения.
Тан Хунъэнь внимательно посмотрел на неё: Лю Фэнь действительно не таила ни капли обиды.
Этим вечером ему было невыносимо тоскливо, но сначала «амбиции» Ся Сяолань, а теперь рассудительность Лю Фэнь значительно подняли ему настроение. Хотя в прошлом он не разглядел истинное лицо семьи Цзи и выбрал не ту спутницу жизни, к счастью, это был лишь единичный случай, и его проницательность не была утрачена окончательно.
— Раз уж вы приехали в Пекин, не думайте о грустном, хорошенько отдохните здесь несколько дней.
— Да, вы правы.
Когда они прибыли к дому в районе Шичахай, Тан Хунъэнь не поскупился на похвалу:
— Хорошее место. Уютное.
Найти отдельный дом в таком месте труднее всего: тишина посреди суеты, а за порогом — вода. Купить такой двор в Пекине — истинная удача. Всё совпало: и владелец как раз решил продать дом, и у Ся Сяолань нашлись на это деньги.
Лю Фэнь тоже гордилась тем, что её дочь смогла обзавестись недвижимостью в столице.
Это же императорский город!
Лю Фэнь думала, что постройка красивого дома в деревне — это уже успех, но дочь тут же дала ей новую мечту.
— Господин Тан, не зайдёте ли вы выпить воды перед уходом?
Тан Хунъэнь и вправду зашел вслед за ней.
Бабушка Юй и Ся Сяолань всю дорогу не вмешивались в разговор. Сяолань казалось невероятным, что эти двое смогли найти общий язык.
Бабушка Юй же думала, что всё это выглядит весьма многообещающе.
Вот только осознаёт ли это сам мэр Тан?
А если осознаёт, то что он об этом думает?
Бабушка Юй держала свои мысли при себе. Если она скажет Лю Фэнь, та наверняка перепугается и потеряет самообладание. Сейчас они общаются естественно, так зачем же лезть не в своё дело? Бабушка Юй приехала в Пекин в основном из страха, что Лю Фэнь дадут в обиду — дочь Цзи Хуайсиня была слишком неприятной особой. Выражение её лица сегодня так и говорило о презрении к А Фэнь; она считала, что простая деревенская женщина недостойна даже мимолётного взгляда такой, как Цзи Я, верно?
Тьфу, да кто такая эта Цзи Я? В поколении Цзи Хуайсиня семья Цзи была если не босотой, то городской беднотой.
Просто когда Цзи Я родилась, Цзи Хуайсинь был в фаворе, и у семьи Цзи появилась возможность растить её по стандартам барышень из знатных семей прошлого. Бабушка Юй это презирала: считала, что та нахваталась лишь вершков, и непонятно, чем тут кичиться.
— Если у этой А Фэнь с мэром Таном всё сложится, Цзи Я от злости лопнет…
Бабушка Юй тихо пробормотала это себе под нос. Ся Сяолань вышла с подносом:
— Вы что-то сказали?
— Ничего. Ты умеешь заваривать чай?
Положить заварку, залить кипятком — а как ещё заваривать? Ся Сяолань имела некоторое представление о чайной церемонии, пару раз пила гунфу-ча с клиентами. Но перед Тан Хунъэнем незачем было строить из себя знатока.
В делах сердечных Ся Сяолань сама была новичком и не обладала такой проницательностью, как бабушка Юй.
Бабушка Юй всё же удержала Ся Сяолань и целых полчаса учила её правильно заваривать чай.
С другой стороны, Лю Фэнь пригласила начальника войти и выпить воды, но чая долго не было, так не должна ли она была развлекать его беседой?
Тан Хунъэнь не проявлял ничего необычного — словно заботливый руководитель, интересующийся жизнью народных масс, он расспрашивал Лю Фэнь о делах в её магазине одежды и о том, не возникло ли у неё каких-либо проблем.
— Я слышал от Сяолань, что вы хотите открыть филиал в Пекине. С помещением уже что-то прояснилось?
— Да, говорят, попросили одного директора банка подыскать место на западе города. Завтра я тоже хочу пойти посмотреть.
Изначально планировалось завтра сводить бабушку Юй на прогулку по Пекину — та ведь говорила, что никогда здесь не была. Но только что бабушка обмолвилась, что в молодости училась в Бэйпине, а Бэйпин — это и есть Пекин до освобождения… Лю Фэнь не была дурой: с чего бы бабушке Юй просто так её обманывать? Видимо, просто беспокоилась за неё!
По Пекину погулять точно стоит, но сегодня Лю Фэнь была разгневана поведением семьи Цзи. Сяолань сказала, что заставит их добровольно склонить головы и признать ошибки. Лю Фэнь не знала, каких высот для этого нужно достичь, но она не могла позволить Сяолань стараться в одиночку — ей и самой нужно быть активнее, чем прежде.
Магазин в Шанду можно оставить на жену старшего брата, а ей самой обязательно нужно поднять дело здесь, в Пекине.
Нельзя просто ждать, когда Сяолань всё устроит, чтобы потом просто присматривать за лавкой.
Присматривать за магазином — дело нехитрое, можно нанять продавца за несколько десятков юаней в месяц, с такой работой справится кто угодно.
У Лю Фэнь были свои планы на будущее, и Тан Хунъэнь невольно бросил на неё еще один взгляд. Когда они впервые завтракали в ресторане в Янчэне, он даже не заметил, как она выглядит. Позже, при встречах, он тоже не обращал на неё внимания. Если бы не острая пневмония, с которой он загремел в больницу в рыбацкой деревушке, Тан Хунъэнь, возможно, так никогда бы и не пересекся с Лю Фэнь.
В его смутных воспоминаниях Лю Фэнь была человеком, который вечно хотел сжаться в комочек, не смея привлекать к себе внимание или доставлять кому-то хлопот. А теперь не прошло и года, как она стала намного увереннее в себе!
Этот переход от пассивного принятия к активному стремлению к развитию был добрым знаком.
Бабушка Юй тянула время полчаса, но Ся Сяолань была слишком сообразительной: она схватывала всё на лету, стоило лишь приложить усилия. Когда она наконец подала чай, Тан Хунъэнь отпил пару глотков и попрощался:
— Давайте завтра вместе пообедаем. Послезавтра я возвращаюсь в Пэнчэн.
Бабушка Юй выбежала в коридор:
— Зачем есть где-то в ресторане, это же так дорого! Здесь и посуда, и утварь — всё под рукой. Приходите обедать к нам.
— Да, господин Тан, приходите к нам домой.
В этом дворе Ся Сяолань провела отопление, в доме было очень тепло, так что обед здесь не был бы мучением, и Тан Хунъэнь не стал возражать.
…
На обратном пути Тан Хунъэнь пару раз машинально постучал ладонью по сиденью и вдруг, словно что-то вспомнив, произнёс:
— Сяо Ван, измени наши билеты в Пэнчэн. Давай на послезавтра.
— А?!
Разве не было решено возвращаться завтра? В Пэнчэне накопилось много дел, требующих решения, и самым неотложным был вопрос инвестиций корпорации «Чэнжун». Сяо Ван знал, что секретарь Пэн звонил дважды именно по поводу «Чэнжун».
Впрочем, Сяо Ван возил Тан Хунъэня уже три-четыре года и, может, не был великим мудрецом, но точно знал: когда не просят, лучше помалкивать.
— Не беспокойтесь, я всё сделаю.
Сяо Вану даже не пришлось ничего спрашивать: вернувшись в представительство, Тан Хунъэнь перенёс банкет, изначально запланированный на полдень. Тогда-то Сяо Ван и понял: оказывается, завтра руководитель собирается обедать дома у Ся Сяолань. Ну и влияние же у этой студентки Ся Сяолань!
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
