Как же не скучал, скучал так, что сходил с ума!
Чжоу Чэн был молодым человеком, и это была его первая любовь, поэтому он испытывал двойные муки — и душевные, и физические.
Душевно он тосковал: хотел увидеть Сяолань, поговорить с ней, услышать её голос.
Физически же ему просто хотелось обнять её; его невеста была такой нежной и благоухающей. Кое-что следовало приберечь до свадьбы, но неужели нельзя даже просто обняться?
И дело было не в том, что Чжоу Чэн был пошляком, — это нормальное физиологическое желание для молодого человека.
Если парень в возрасте Чжоу Чэна, влюбившись, не испытывает к своей девушке ни грамма влечения, то либо она до ужаса уродлива и совсем ему не нравится, либо она лишь прикрытие, а у него проблемы с ориентацией!
Ни один из этих случаев к нему не относился, так что можно было только представить, как сильно Чжоу Чэн скучал по Ся Сяолань.
— Сяолань, я просто так счастлив, совсем этого не ожидал!
Лишь когда Ся Сяолань заговорила, Чжоу Чэн пришел в себя.
Он был безумно рад. Ему было наплевать на присутствие инструктора; любому мало-мальски догадливому человеку стоило бы деликатно удалиться, а не торчать рядом и смотреть на их встречу. Раз уж инструктору не было стыдно, то чего стыдиться Чжоу Чэну?
Он шагнул вперед, крепко обнял Ся Сяолань и больше не хотел её отпускать.
Инструктору было больно на это смотреть:
— Ладно, даю вам час. Погуляйте там, на пляже, но далеко не уходить!
Инструктор отмахнулся от них с нетерпением, словно от назойливых мух. Чжоу Чэн весь так и сиял от радости, как рыба в воде: хотелось вилять хвостом и пускать пузыри.
— Есть! Далеко не уйдем!
Взяв Ся Сяолань за руку, он повел её к пляжу.
Раньше его раздражало, что лагерь разбит у моря: песок вечно забивался в штанины и обувь.
Но теперь, держа Сяолань за руку, Чжоу Чэн почувствовал, что песок под ногами мягкий, а походка стала легкой, будто он парит. Чжоу Чэн не знал, когда закончится это задание; он даже подозревал, что все два года учебы в сухопутном училище пройдут в борьбе с контрабандой, и как тогда видеться с любимой?
Он всё ещё ломал голову над решением, как вдруг Ся Сяолань сама возникла перед ним. Для Чжоу Чэна это было неописуемым сюрпризом.
Когда они, держась за руки, отошли подальше от расположения части, Чжоу Чэн, не говоря ни слова, наклонился и поцеловал её.
Об этих алых губах он грезил и днем, и ночью. Ему жаждалось вкусить Сяолань, и только когда их губы и языки переплелись, Чжоу Чэн ощутил реальность происходящего. О да, это не сон — во снах нет вкуса.
Тяжело дыша, Чжоу Чэн прижал Ся Сяолань к себе:
— Я так скучал по тебе, что едва не сошел с ума!
Он прижал голову Ся Сяолань к своей груди; она слышала, как бьется его сердце — мощно, часто, словно дробь барабана.
— Я тоже по тебе скучала.
Ся Сяолань действительно тосковала по Чжоу Чэну.
Они не виделись больше двух месяцев, связь была прервана. Даже Ся Сяолань, которая обычно была весьма сдержанна в чувствах, понимала: такие отношения выдержит не каждый.
К счастью, у неё была учеба и карьера, всё свободное время было заполнено. Если бы ей приходилось все двадцать четыре часа в сутки только и делать, что тосковать по Чжоу Чэну, Ся Сяолань вряд ли бы вынесла муки любви на расстоянии.
Еще сложнее была «любовь между странами», и Ся Сяолань не знала, как об этом заговорить.
Чжоу Чэну и Ся Сяолань всё было мало нежности, но, вспомнив, что инструктор выделил им всего час, Чжоу Чэн решил перейти к делу.
— Что в итоге с семьей Цзи? Дело улажено?
История с семьей Цзи была запутанной. Ся Сяолань вкратце обрисовала ситуацию, и кулаки Чжоу Чэна сжались.
Разве это не издевательство над его невестой?
Он думал, что вмешательство семьи всё решит, а оказалось, что Цзи, пользуясь гордостью Сяолань, вынуждали её добиваться их признания собственными силами. Бесстыдники, обижают молодую девушку!
— Не злись. Таких людей полно, злиться на них — значит оказывать им слишком много чести. Позже, когда предъявим ей факты, она притихнет.
Подробности службы Чжоу Чэна были секретны, Ся Сяолань не спрашивала, поэтому стала рассказывать о своих делах. Когда она упомянула, что к ней приходил Ду Чжаохуэй, Чжоу Чэн жутковато усмехнулся:
— Похоже, контрабандным судам семьи Ду еще мало досталось!
В прошлый раз в провинции Минь перехватили именно судно семьи Ду, тогда они потеряли более десяти миллионов.
Если они посмеют продолжить крупную контрабанду на материк, правительство не станет церемониться.
— Контрабандой семьи Ду теперь, скорее всего, управляет не Ду Чжаохуэй.
Ся Сяолань знала характер Тан Хунъэня. Тан Хунъэнь всегда недолюбливал Лю Тяньцюаня, потому что тот не вел дела честно. Раз Тан Хунъэнь согласился на план Ду Чжаохуэя, значит, тот наверняка пообещал Тан Хунъэню какие-то условия.
Чжоу Чэн кивнул. Кое-что он не мог рассказать Ся Сяолань, так как это касалось задания. Насколько ему было известно, сейчас контрабандным бизнесом семьи Ду заправлял Лю Тяньцюань. Чжоу Чэн и его товарищи уже несколько раз вступали в стычки с их судами, но то были лишь мелкие инциденты.
Ветер с моря усилился, Чжоу Чэн поправил Ся Сяолань растрепавшиеся волосы у уха:
— Не будем о грустном. Сколько дней ты пробудешь в Пэнчэн?
Сегодня было 10 февраля, а первый день Нового года по лунному календарю выпадал на 20-е число. Ся Сяолань планировала вернуться в Шанду примерно 17-го. Посчитав время, она поняла, что у неё есть ещё несколько дней:
— По крайней мере, еще неделю.
Чжоу Чэн призадумался: удастся ли им выкроить еще возможность для встречи?
Было бы здорово видеться хотя бы по часу каждый день, но начальство наверняка не позволит.
Тогда, может, попробовать договориться о встречах раз в два дня?
Ся Сяолань тоже была приятно удивлена:
— Правда получится?
Чжоу Чэн не стал обещать слишком многого:
— Я постараюсь договориться.
Одна встреча за два с лишним месяца, и та всего на час — обоим казалось, что времени катастрофически мало. Ся Сяолань попутно упомянула о сотрудничестве с Чэнь Силяном — ведь начальный капитал вложил Чжоу Чэн, а Ся Сяолань лишь помогала с управлением:
— Чэнь Силян привел в порядок все документы, в Пекине магазин почти отремонтирован. Теперь осталось дождаться готовых изделий и подумать, как их продвигать.
Говоря об этом, Ся Сяолань всегда воодушевлялась, ведь это была её стихия.
Чжоу Чэн не стал отмахиваться, подробно расспросил о нескольких вещах и кивнул:
— Я верю тебе, решай сама… Моя Сяолань такая способная, но это слишком тяжелый труд. Постарайся переложить дела на Чэнь Силяна. Раз уж он получает большую долю акций, пусть берет на себя ответственность. Мы лишь инвесторы, нам достаточно задавать общее направление!
Он отдал ей свою сберегательную книжку, чтобы у неё было больше чувства уверенности — это было то же самое, что отдать зарплатную карту.
Не то чтобы им действительно не хватало денег и Ся Сяолань приходилось изнурять себя инвестициями; если она доведет себя до истощения, никакая прибыль того не стоит.
Ся Сяолань и сама не могла следить за каждым шагом, у неё не было столько времени и сил. Видя, что время встречи подходит к концу, она обняла Чжоу Чэна за талию, не в силах отпустить:
— Мне нужно кое-что тебе сказать. Помнишь, я участвовала в конкурсе по английскому? В связи с этим у меня есть две новости. Первая: Ван Гуанпин оказался к этому причастен, и его перевели в отдел истории партии. Вторая: я получила Гран-при… Министерство образования отправит победителей за границу по обмену. Самый короткий срок — полгода, самый длинный — год или два, пока точно не известно.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
