По слухам, Кан Ляньмин был дядей с добрым лицом, но суровым сердцем.
Ся Сяолань не слишком ему доверяла, но что поделать, если у Кан Вэя не было родного отца, а родная мать, Се Юнь, только и знала, что плакать? В такой ситуации оставалось только позволить Кан Ляньмину взять дело в свои руки.
Ду Чжаохуэй думал так же.
Что там дядя — даже его родной отец, Ду Чэнжун, относился к нему точно так же.
Для умных людей любой вопрос был предметом компромисса, а если договориться не получалось, это лишь означало, что предложенная выгода недостаточно велика. Пока Ду Чжаохуэй прикидывал, какую сумму компенсации стоит предложить, Кан Ляньмин, стоя в палате, долго разглядывал этого молодого господина, гонконгского бизнесмена, а затем молча пододвинул стул к кровати и сел.
— Кан…
Стоило Ду Чжаохуэю открыть рот, как Кан Ляньмин его перебил.
— Посмотри на себя: одет в дорогую брендовую одежду, лежишь в отдельной палате, снаружи охраняют телохранители. За рулем водитель, сам ты — гонконгский бизнесмен с многомиллионными инвестициями в особой экономической зоне. Ты думаешь, что никто ничего не сможет тебе сделать, верно? А почему так? Тебе повезло с рождением: ты родился сыном богатого гонконгского коммерсанта. Для тебя не важно, что ты сбил двоих, — даже если бы ты убил их на месте, ничего страшного, ведь всегда можно просто откупиться деньгами!
Кан Ляньмин говорил это ровным тоном, без эмоций и сарказма, но от его слов Ду Чжаохуэю стало крайне неприятно.
Да что этот человек знает!
Родиться сыном Ду Чэнжуна — значит не знать нужды в деньгах, но на этом всё.
Вовсе не из-за фамилии Ду он по праву унаследует семейное дело; слишком много вокруг было тех, кто жаждал прибрать всё к рукам. Если не вышло прикончить его один раз, скоро последует второй!
Слова этого человека по фамилии Кан так и сквозили намеками на его удачное рождение, и Ду Чжаохуэй очень хотел возразить.
Однако, оказавшись рядом с Кан Ляньмином, Ду Чжаохуэй почувствовал, насколько сильна его аура. Это была не та внушительность, что держится на дорогих нарядах и деньгах. Она присуща всем, кто привык отдавать приказы, разница лишь в силе, но у Кан Ляньмина она была просто запредельной!
У Ду Чжаохуэя было звериное чутье: с Кан Ляньмином будет очень непросто справиться.
Кан Ляньмин вдруг слегка усмехнулся:
— Ты считаешь, что человеческая жизнь мало чего стоит, потому что на самом деле твоя собственная жизнь ничего не стоит. В семье Ду ты не единственный сын. Если с тобой что-нибудь случится, очень скоро найдется тот, кто приедет и примет на себя инвестиции семьи Ду в Пэнчэне. Твой отец, возможно, прольет по тебе пару слезинок, но при достаточной компенсации — скажем, если льготы станут еще выгоднее — станет ли он усердно расследовать причину твоей смерти?
Под одеялом кулаки Ду Чжаохуэя сжались. Каждое слово Кан Ляньмина било по больному месту, и он не мог ничего возразить, потому что это была правда!
— Что вы имеете в виду?
Кому он пытается угрожать? Если хочет расправиться — пусть говорит прямо, Ду Чжаохуэй считал, что выдержит любой удар!
Ему не нравилась эта двусмысленная манера речи.
— Не понимаешь? Я хочу сказать тебе, что твоя жизнь ничего не стоит, потому что у семьи Ду нет недостатка в сыновьях. Но жизнь Кан Вэя — бесценна. Он единственный сын моего старшего брата. Когда мой брат погиб на поле боя, Кан Вэй еще даже не родился. Я видел, как он рос из крошечного сморщенного младенца. Я позволял ему бездельничать, потому что он потерял отца еще до рождения, и я хотел, чтобы он побольше наслаждался жизнью… А ты сбил его и оставил балансировать между жизнью и смертью. Из-за твоей минутной неосторожности и своенравия вся наша семья теперь вынуждена расплачиваться за последствия.
Семья Кан не могла позволить себе потерять Кан Вэя.
Если не говорить о самом Кан Ляньмине, посмотрите на Се Юнь — она до сих пор не оправилась от горя после потери мужа. Ранняя смерть старшего брата Кан Ляньмина была незаживающей раной семьи Кан.
Если с Кан Вэем что-то случится, у Се Юнь не останется причин жить.
Затем идут старики семьи Кан: у дедушки стойкость повыше, но бабушка души в Кан Вэе не чает — она точно этого не переживет!
Будь авария чистой случайностью, Кан Ляньмин бы еще смирился, но этого происшествия можно было избежать. Если бы кортеж Ду Чжаохуэя не вел себя на улицах Пэнчэна так, будто там никого нет, с Кан Вэем ничего бы не случилось!
К тому же, поведение Ду Чжаохуэя после случившегося вызывало у Кан Ляньмина отвращение.
Этот человек ни во что не ставил человеческую жизнь; даже если он на словах приносил извинения, они были лицемерными. Кан Ляньмин видел притворство Ду Чжаохуэя насквозь.
Что же, Ду Чжаохуэй решил назначить цену за жизнь Кан Вэя? Неужели он думал, что раз Кан Ляньмин — всего лишь дядя, то при подходящей цене он пойдет на сделку и замять дело?
Ду Чжаохуэй не так уж ошибался: в любом деле всегда есть место для переговоров.
Вот только он недооценил значимость Кан Вэя для семьи Кан.
Сколько денег в качестве компенсации?
Кан Ляньмину деньги были совершенно не нужны!
Такому руководящему работнику, как он, деньги не были особенно интересны. Зарплата покрывала все повседневные расходы, квартира была выделена государством, для поездок предоставлялась машина, и даже после выхода на пенсию его содержание не уменьшится. У кадров восьмидесятых годов были свои политические устремления… Потраченные деньги исчезают, но дела, совершенные на посту, влияют на многих людей.
Говоря несколько высокопарно, такие люди, как Кан Ляньмин, стремились оставить свой «след» в меняющейся эпохе.
То, что мог предложить Ду Чжаохуэй, Кан Ляньмин ни во что не ставил!
Сейчас Кан Ляньмин был в ярости — из-за ранения Кан Вэя и из-за того, как Ду Чжаохуэй пренебрегал человеческой жизнью. Кан Вэй был слишком важен для семьи Кан, а Ду Чжаохуэй вел себя столь высокомерно, считая, что можно просто откупиться деньгами или услугами… У Кан Ляньмина и вправду возникло острое желание найти машину и точно так же переехать Ду Чжаохуэя.
Тогда бы он прямо на глазах у Ду Чжаохуэя обсудил условия мирового соглашения с Ду Чэнжуном, чтобы тот на собственной шкуре прочувствовал: его жизнь на самом деле гроша ломаного не стоит.
Ду Чжаохуэй сжал кулаки. За всю свою жизнь он еще ни разу не слышал, чтобы посторонний человек так отчитывал его, тыча пальцем в лицо.
Всегда именно Ду Чжаохуэй смотрел на других свысока. За деньги можно купить чью угодно жизнь; тех, кто наперебой готов был прикрыть его собой, было не счесть, и Ся Дацзюнь был одним из них!
Неужели жизнь Кан Вэя была настолько дорогой, что он не мог её купить?
Кан Ляньмин поднялся со своего места. С высоты своего роста он прекрасно видел выражение лица Ду Чжаохуэя.
Молодежь не умеет скрывать свои мысли, а может, он просто считал это ниже своего достоинства, полагая, что «небо высоко, а император далеко». Семья Ду в основном вела дела в особой зоне, а Кан Ляньмин, человек из столицы, не был его непосредственным начальником и ничего не мог ему сделать.
— Ты всё увидишь.
Увидишь, насколько Кан Вэй важен для семьи Кан.
Как только Кан Ляньмин закончил фразу, в палату, словно подгадав момент, вошел секретарь:
— Руководитель, он пришел в себя.
Кан Вэй очнулся!
Кан Ляньмин не стал больше терять времени, развернулся и вышел. Непонятно почему, но Ду Чжаохуэй почувствовал облегчение. Давление, которое только что оказывал Кан Ляньмин, ясно дало понять: если бы Кан Вэй не очнулся, Кан Ляньмин действительно убил бы его в отместку — и плевать на всяких там водителей, Кан Ляньмин не купился бы на это. Без согласия Ду Чжаохуэя посмел бы водитель гонять по улицам Пэнчэна?
Как только Кан Ляньмин ушел, Ду Чжаохуэй поднялся с кровати. Телохранители подумали, что их господин хочет навестить пострадавшего, но Ду Чжаохуэй схватил стоявший у кровати стул и разнес его в щепки.
Выплеснув ярость, Ду Чжаохуэй потер ту половину лица, где не хватало зубов:
— Прикажите, чтобы Ся Дацзюня доставили в Пэнчэн!
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
