Ся Цзыюй задумалась о поездке в Пэнчэн.
Для семьи Ван этот Праздник весны был обречен на мрак и уныние. Хотя Ся Цзыюй не оставила Ван Цзяньхуа, у нее больше не было желания угождать Ван Гуанпину и Жань Шуюй.
Ранг Ван Гуанпина не изменился, но его перевели в такое место, как Отдел истории партии. Ся Цзыюй считала, что в будущем ей мало в чем придется полагаться на Ван Гуанпина — сможет ли он вообще аннулировать взыскание, наложенное на нее из-за семьи Ван?
Когда они были на исправительных работах на ферме, она могла посылать Ван Гуанпину и Жань Шуюй необходимые припасы и одалживать деньги Ван Цзяньхуа, чтобы тот налаживал связи.
Но в Отделе истории партии отец и сын Ван были бессильны, а что могла сделать обычная студентка Ся Цзыюй!
К тому же у Ван Гуанпина и Жань Шуюй было одно отношение на ферме, и совсем другое — после возвращения в город и восстановления в должности. Ся Цзыюй давно разгадала их истинную натуру: даже если бы она приложила все силы, она никогда не смогла бы по-настоящему им угодить, если только она сама или ее семья внезапно не поднялись бы до того же уровня, что и семья Ван!
Ся Цзыюй как раз беспокоилась о том, куда ведет ее путь, когда получила телеграмму о том, что Ся Дацзюнь разбогател.
Это было словно подушка, подложенная вовремя тому, кто хочет спать. Ся Цзыюй, конечно, была вне себя от радости. Разумеется, она не до конца верила новостям в телеграмме и должна была лично убедиться в положении Ся Дацзюня, а это значило, что ей нужно отправиться в Пэнчэн.
Изначально она говорила, что останется в Пекине на этот Праздник весны, но теперь Ся Цзыюй снова вызвала Ван Цзяньхуа на встречу.
Ван Цзяньхуа все еще был несколько подавлен, но после многочисленных подбадриваний Ся Цзыюй его состояние было намного лучше, чем в тот день, когда он напился в стельку.
— Цзяньхуа, мне нужно срочно съездить в Пэнчэн.
— Уже конец года, зачем тебе в Пэнчэн?
Ван Цзяньхуа был полон сомнений и спросил с некоторой осторожностью:
— Ты не хочешь встречать Новый год с моими родителями?
Атмосфера дома была очень напряженной; семья Ван до сих пор не оправилась от удара, нанесенного переводом Ван Гуанпина. Ван Цзяньхуа был благодарен невесте за то, что она не бросила его, но он был бессилен справиться с раздражением Жань Шуюй и Ван Гуанпина, которое они вымещали на ней.
Дух его отца был сломлен, Жань Шуюй тоже пребывала в унынии, и Ван Цзяньхуа оставалось только выбирать — жертвовать интересами Ся Цзыюй.
Однако они уже договорились, что в канун Нового года Ся Цзыюй будет встречать праздник вместе с семьей Ван, иначе ей пришлось бы остаться в Пекине одной, и Новый год был бы слишком тоскливым!
Ван Цзяньхуа подумал, что Ся Цзыюй передумала, но увидел, что она произнесла с легким волнением:
— Конечно, я хочу встретить Праздник весны с дядей, тетей и тобой, но из дома пришла телеграмма — есть новости о моем втором дяде! Цзяньхуа, он ушел из больницы и связь с ним прервалась на год, никто не знал, где он. Теперь я услышала, что он в Пэнчэне, как я могу не поехать и не проверить?
Появились вести о Ся Дацзюне?
Этот человек ускользнул прямо из-под носа Ван Цзяньхуа. После этого Ван Цзяньхуа чувствовал себя виноватым; раненый человек был эмоционально нестабилен, а он наговорил лишнего. Ся Дацзюнь тогда был ранен, а мир снаружи был неспокойным; некоторые предполагали, что Ся Дацзюнь, скорее всего, погиб где-то на чужбине… Теперь новости внезапно появились снова, и Ван Цзяньхуа вздохнул с облегчением.
— Это правда? Как хорошо!
Ся Сяолань поступила несправедливо, но он и Цзыюй не были такими. Особенно Цзыюй, которая всегда была добра и великодушна к другим. Теперь, когда ей предстояло проделать путь в тысячи ли до Пэнчэна, ее забота о дяде Ся Дацзюне не была притворной.
— Цзыюй, я поеду с тобой!
Ся Цзыюй вовсе не хотела, чтобы Ван Цзяньхуа сопровождал ее, но, подумав, не отказалась, а с взволнованным лицом тяжело кивнула:
— Хорошо!
Семья Ван ни за что не согласилась бы на поездку Ван Цзяньхуа в Пэнчэн, так что Ся Цзыюй не нужно было возражать самой.
И действительно, Ся Цзыюй уже купила билет, когда Ван Цзяньхуа сказал, что не сможет поехать. Ся Цзыюй, напротив, утешила его:
— Побудь побольше с дядей и тетей. Как приеду в Пэнчэн, я пришлю тебе телеграмму. Я справлюсь одна.
Ся Цзыюй ни разу не пожаловалась на то, что он нарушил обещание, и Ван Цзяньхуа чувствовал себя всё более виноватым.
Поезд тронулся, Ван Цзяньхуа сунул Ся Цзыюй запеченный батат, купленный на перроне, и бежал за поездом еще долго, пока не перестал его догонять.
— Как твой парень тебя любит!
— Да, повезло тебе!
Ся Цзыюй застенчиво улыбнулась, держа запеченный батат.
Сколько сил она вложила в то, чтобы они с Ван Цзяньхуа дошли до этого дня? Ван Цзяньхуа, который вначале не принимал ее всерьез, теперь не хотел ее отпускать и бежал за поездом.
Это совершенно не соответствовало характеру Ван Цзяньхуа. Подумав об этом, Ся Цзыюй сама улыбнулась.
Она не осталась ни с чем, Ван Цзяньхуа был одним из ее достижений!
А теперь она едет в Пэнчэн.
Какой бы сильной ни была Ся Сяолань, когда даже родной отец Ся Дацзюнь перейдет на ее сторону, та наверняка почувствует себя глубоко уязвленной.
Она должна заручиться поддержкой Ся Дацзюня, а затем использовать это как трамплин, чтобы выйти на гонконгских боссов и воспользоваться их капиталом… Ся Цзыюй медленно очистила батат, но так и не откусила ни кусочка, пока он не остыл.
Ван Цзяньхуа не знал, что она сыта по горло подобными вещами.
В деревне никогда не было недостатка в дешевом батате!
Ся Цзыюй не хотела быть простой и скромной, она хотела жить хорошей жизнью, в большом доме, носить красивую одежду, есть изысканную еду и ездить на машине с водителем!
Но пока ее цель не была достигнута, ей приходилось скрывать свои истинные мысли, обычно одеваясь скромно и не привередничая в еде и питье — ведь у нее не было такого лица, как у Ся Сяолань. Чтобы получить желаемое, страдания и терпение на раннем этапе были необходимой платой!
Скоро ей больше не придется терпеть.
Ся Цзыюй улыбнулась.
Пассажиры рядом сокрушались: у такой пригожей девушки на щеке был выпуклый шрам бледно-красного цвета, который становился особенно заметным, когда она улыбалась.
…
Ся Цзыюй получила известие позже, но решительно купила билет, чтобы первой отправиться в Пэнчэн.
Лаотайпо Ся и остальные получили известие первыми. Вся семья долго обсуждала дома, кто именно поедет в Пэнчэн, и даже поссорилась из-за этого.
Ван Цзиньгуй определенно хотела поехать и собиралась взять с собой Ся Хунся.
Ся Хунбин проиграл много денег. Теперь жители деревни Дахэ узнали, что Ся Дацзюнь разбогател, и требовали, чтобы Ся Хунбин вернул долги. Он ждал, что его разбогатевший второй брат спасет его, поэтому, естественно, не хотел оставаться дома и ждать новостей.
Рот Лаотайпо Ся перекосило, губы дрожали при разговоре:
— Если вы бросите старуху, по-посмотрите, станет ли Дацзюнь с вами знаться!
Это было правдой: Ся Дацзюнь действительно был самым почтительным сыном Лаотайпо Ся.
Без Лаотайпо Ся они не только не смогли бы остаться с Ся Дацзюнем, чтобы наслаждаться благами, но и не знали, сколько денег смогут выпросить.
Семья наконец договорилась: поедут все взрослые, а двух младших братьев Ся Хунся сначала отправят в родительский дом Ван Цзиньгуй. Если они действительно останутся в Пэнчэне и не вернутся, тогда они заберут детей к себе.
Приближался Праздник весны, и те, кто был в отъезде, стремились вернуться в родные края. Только семья Ся собрала большие и маленькие узлы с вещами и поспешила на чужбину.
Билеты на поезд от Шанду до Пэнчэна на четверых стоили недешево. Ся Хунбин лишь сказал, что у него нет денег — он по уши в долгах! Ван Цзиньгуй и Ся Хунся тем более не могли выложить денег. Они хлопали глазами, и в конце концов деньги пришлось доставать Лаотайпо Ся.
С тех пор как Ся Дацзюнь перестал приносить деньги, а Ся Чанчжэн и Чжан Цуй не возвращались в родную деревню после раздела имущества, алименты, которые тогда выплатила Чжан Цуй, были единственным доходом Лаотайпо Ся. Она лежала в больнице после инсульта, да и Ся Хунбин то и дело выманивал у нее деньги на игру — у Лаотайпо Ся почти ничего не осталось.
Выкладывая деньги на билеты, Лаотайпо Ся чувствовала острую боль в сердце.
Если они поедут в Пэнчэн и не найдут Дацзюня, как же им жить дальше?
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
