— Это мой родственник, по линии моей семьи, работает в уезде на заводе сельхозтехники. У него есть только дочь, которая уже работает, а в прошлом году он овдовел. Мужчине сорок пять лет, у него городская прописка.
Невестка Чэнь поспешила всё объяснить.
Взгляд Чэнь Ванда стал уже не таким пугающим, и невестка Тянь больше не могла упрямиться.
Официальная работа и городская прописка — только этих двух пунктов было достаточно, чтобы он во много раз превосходил Тянь Лаосаня.
В те времена между городской и сельской пропиской была целая пропасть, так же как и между наличием и отсутствием работы. Студенты ценились на вес золота, потому что, стоило поступить в университет, об этих двух вещах можно было больше не беспокоиться!
В обществе господствовало мнение, что прописка и работа — это самое ценное. У партии, которую предлагала невестка Чэнь, было ещё одно преимущество перед Тянь Лаосанем: у мужчины была единственная дочь, которая уже работала, а значит, она не была обузой, в отличие от семьи Тянь Лаосаня, где подрастали двое «хвостиков».
Кто-то заступился за невестку Чэнь:
— А ведь неплохая партия. А Фэнь согласилась?
Невестка Чэнь почувствовала обиду:
— Жена Лю Юна меня просто спровадила, на что там соглашаться!
Именно это и расстраивало невестку Чэнь. Она ведь сватала не какого-то прохвоста вроде Тянь Лаосаня, условия были вполне достойными — почему бы просто не встретиться? Если бы Ся Сяолань не стала лучшей на экзаменах, её родственнику, пусть он и вдовец, не пришлось бы искать разведенную деревенскую женщину.
Семья Тянь, явившаяся со скандалом, и невестка Тянь со своими расспросами были полностью посрамлены условиями этого городского жениха.
Невестка Тянь попыталась хоть как-то сохранить лицо:
— Хм, наверняка у него есть какой-то изъян, раз он ищет разведенку.
— Чужих изъянов я не видела, а вот что касается третьего дяди Тяня… Не скажу, что у него есть изъяны, просто он совершенно не подходит. Мы все из одной деревни, и я благодарна всем за заботу о повторном браке моей мамы, но после Нового года она уезжает со мной в Пекин. Сейчас у неё действительно нет планов снова выходить замуж.
Никто не заметил, когда пришла Ся Сяолань. У дома старосты собралось много народу, и её, стоявшую в самом конце толпы, не сразу увидели.
Когда Чэнь Ванда начал распекать Тянь Лаосаня, кто-то сбегал к дому Ся Сяолань донести новости. Она пришла как раз к самому интересному моменту. Со стороны казалось, что жених, которого предлагала невестка Чэнь, не так уж плох, но, как и сказала Ся Сяолань, её мать уезжает с ней в Пекин. Искать кого-то в уезде Аньцин только ради того, чтобы выйти замуж, не имело никакого смысла.
Слова Ся Сяолань ошеломили Тянь Лаосаня.
Лю Фэнь уезжает жить в Пекин?
Чэнь Ванда на самом деле давно это предчувствовал: маленькая деревня не сможет удержать Ся Сяолань. Но он не ожидал, что даже Лю Фэнь не останется при доме и земле.
— Правильно, что твоя мать будет жить с тобой. Но тебе не стоит так спешить. Если еще не всё готово, пусть она пока спокойно живет в деревне. Посмотрю я, кто посмеет строить свои бесстыжие планы!
— Спасибо, дедушка Чэнь. В Пекине жилье уже найдено, так что с переездом мамы проблем не будет.
Чэнь Ванда всегда заботился о них, и Ся Сяолань не собиралась с ним спорить.
— Тогда вы приедете на следующий Новый год?
Сказать наверняка было трудно, Ся Сяолань и сама не была уверена:
— Скорее всего, приедем. Нужно ведь навестить могилы дедушки и бабушки.
Чэнь Ванда с облегчением выдохнул. Могилы стариков семьи Лю всё еще находились в деревне Цицзин, а значит, потомки обязательно вернутся — хотя, скорее всего, лишь раз в год, чтобы прибраться на кладбище. У Чэнь Ванда было много мыслей на этот счет, но он не стал ничего требовать от Ся Сяолань. Говорить об этом было слишком рано, к тому же это могло вызвать у нее неприязнь.
Когда Ся Сяолань закончила разговор с Чэнь Ванда, любопытство остальных жителей деревни было уже не унять.
— Сяолань, ты правда забираешь маму в Пекин?
— Вот ведь девка, далеко пойдет.
— А семья твоего дяди едет?
Вот оно что. Неудивительно, что когда вчера пришли свататься, Ли Фэнмэй сразу отказала. Потому что Лю Фэнь уезжает в Пекин? У невестки Чэнь всё еще оставался неприятный осадок — неужели нельзя было нормально всё объяснить? Отказали так резко, а ведь условия её родственника были отличными.
Условия и впрямь были неплохими, но один в Пекине, другой в уезде Аньцин — шансов сойтись у них практически не было.
Жених — серьезный рабочий, разве может он бросить работу ради женитьбы на Лю Фэнь? Да и для обычного человека возможность перевестись на работу в Пекин была призрачной!
Невестка Чэнь окончательно смирилась.
Ся Сяолань прилюдно объявила о переезде матери в Пекин именно для того, чтобы спокойно отпраздновать Новый год. С какими бы намерениями — добрыми или дурными — ни пришли сваты, пусть теперь держат язык за зубами!
В разгар праздников Ся Сяолань не хотела портить атмосферу и выбрала такой способ, но она не ожидала, что у кого-то совесть окажется настолько растяжимой. Даже невестка Чэнь отступила, а вот Тянь Лаосань, наоборот, воодушевился.
Прошлым летом, когда дом Ся Сяолань только достроили и праздновали новоселье, у семьи Тянь уже появились такие мысли. Но как только дом был готов, Лю Фэнь перестала жить в деревне, и у них не было шанса заговорить с ней.
Вчера Тянь Лаосань увидел Лю Фэнь издалека и почувствовал, что сейчас она выглядит даже лучше, чем в молодости. Среди сверстниц она определенно была красавицей, и его мысли разгорелись с новой силой!
Поехать в Пекин — это же прекрасно! У Тянь Лаосаня не было работы, и он изначально хотел пристроиться к семье Лю и жить за их счет.
В деревне всё равно приходилось хоть немного работать, а в Пекине — сплошное наслаждение. Тянь Лаосань не хотел упускать такой шанс. Только что он выл от ударов Чэнь Ванда, но жажда наживы затмила всё остальное. Он вытащил из толпы двух детей и толкнул их к Ся Сяолань:
— Попросите хорошенько сестру-студентку. Если она согласится стать вашей сестрой, у вас будет и еда, и учеба, и жизнь наладится! У вашего отца нет способностей, нам этот год не пережить. Если она не согласится, я возьму вас в охапку и прыгну в реку, чтобы вы не мучились, живя с таким никчемным отцом!
Перед Ся Сяолань стояли сын и дочь Тянь Лаосаня.
Даже при плохих условиях в деревне, эти дети были одними из самых жалких, кого видела Ся Сяолань. Зимой все носили ватники, а дети Тянь Лаосаня были в легкой одежде — рваной и настолько грязной, что невозможно было разобрать первоначальный цвет.
Привыкшие к побоям отца, они до ужаса его боялись.
Услышав, что отец собирается прыгнуть вместе с ними в реку, младший мальчик расплакался от страха.
Ся Сяолань знала этих детей. Когда она только вернулась в Цицзин, она собирала в деревне утиные яйца и вьюнов. Деревенские ребятишки были главной силой в этом деле, и эти двое тоже продавали ей яйца.
Тянь Сяоянь, дочери Тянь Лаосаня, было уже одиннадцать лет. В других семьях дети такого возраста уже почти заканчивали начальную школу, а Тянь Сяоянь ни дня в ней не проучилась.
Младший брат Тянь Сяоянь рыдал, но сама она смотрела на Ся Сяолань широко открытыми глазами:
— Сестра Сяолань, можно ты будешь нашей сестрой? Я хочу есть, я хочу учиться, я не хочу тонуть… Сестра Сяолань, умоляю тебя, ты ведь добрый человек.
Тянь Сяоянь с глухим стуком упала на колени перед Ся Сяолань и начала бить поклоны. Всё произошло слишком быстро, никто не ожидал от Тянь Лаосаня такой бесстыдности. Ся Сяолань не стала поднимать девочку, а лишь отступила в сторону — она не могла принять эти поклоны.
— Брат, ты тоже попроси сестру Сяолань! Ты ведь хотел играть с Таотао? Если сестра Сяолань заберет нас, ты сможешь всегда быть рядом с ним…
Тянь Сяоянь потянула плачущего брата на землю. Двое детей, изо всех сил, начали биться лбами об землю.
В наступившей тишине слышались только звуки ударов. У Ся Сяолань закружилась голова: это был настоящий моральный шантаж!
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
