— Да кем она себя возомнила!
— Деревенщина, никакой культуры! Никакой вежливости!
— Старик тоже выжил из ума, непонятно почему так о ней печется. Даже если она будущая невестка семьи Чжоу, нашей семье нет нужды так подлизываться к ним, верно?
Даже телефонная трубка не могла охладить пыл Чжэнь Вэньсю; единственным человеком, с которым она могла бы в унисон ругать Ся Сяолань, была, естественно, Цзи Я.
Они договорились встретиться в западном ресторане. Людей там было немного, обстановка достаточно уединенная, что позволяло Чжэнь Вэньсю давать волю своему гневу.
Ся Сяолань бросила те слова и ушла, и Чжэнь Вэньсю была вне себя от ярости. Когда она пошла расспросить старика, Нинь Яньфань неожиданно заявил, что собирается сотрудничать с Ся Сяолань, и потребовал, чтобы Чжэнь Вэньсю пореже заходила в студию!
Хотя Нин Сюэ ничего ей не говорила, Чжэнь Вэньсю казалось, что дочь ведет себя прохладно.
Чжэнь Вэньсю еще никогда так не позорилась.
Ся Сяолань была просто невыносима, в ней не было ни капли уважения.
— Вэнь Сю, она именно такой человек. Если ты будешь на нее злиться, то только проиграешь. Она думает, что раз добилась каких-то успехов, то теперь она великая, но не понимает, что все эти достижения очень легко разрушить.
Цзи Я держала маленькую серебряную ложечку, медленно помешивая густой суп в тарелке.
Обычные люди, затянув пояса, не могли бы позволить себе зайти в такой западный ресторан, даже если бы копили месяц, не пили и не ели. Для Цзи Я же это были обычные повседневные расходы.
Цзи Я ненавидела Ся Сяолань определенно больше, чем Чжэнь Вэньсю. У нее было множество способов расправиться с девчонкой, но ей приходилось считаться с семьей Чжоу.
Прежний «спор» подразумевал, что каждый будет полагаться на свои способности. Если бы Цзи Я первой задействовала ресурсы семьи Цзи для давления, у семьи Чжоу и Тан Хунэна появился бы повод для вмешательства.
— Ты говоришь, ее дядя открыл в Пэнчэне отделочную компанию и хочет заняться каким-то проектом, поэтому пришел за сотрудничеством к Нинь Яньфаню?
Цзи Я про себя усмехнулась. Тан Хунэн всегда строил из себя принципиального человека, но оказалось, что его хваленая принципиальность направлена только против семьи Цзи. В свое время он не пожелал пойти на компромисс ради семьи Цзи, а теперь распахнул перед Ся Сяолань все двери!
— Вот именно, — проскрежетала зубами Чжэнь Вэньсю. — И я ума не приложу, почему старик согласился.
Цзи Я-то догадывалась: скорее всего, из-за Юй Найнай.
Чтобы утихомирить ту невыносимую старуху, семья Цзи выложила целых 80 тысяч юаней за молчание. Она не стала упоминать об этом в разговоре с Чжэнь Вэньсю, а перевела тему:
— Для моей студии уже найдено место на Ванфуцзин, скоро открытие. Кроме того, Цяо Чжи сказал, что хочет присмотреть в Китае какое-нибудь дело для инвестиций. Он планирует развиваться в Специальном районе, как думаешь, если я предложу Цяо Чжи открыть отделочную компанию?
Чжэнь Вэньсю опешила. С чего бы вдруг открывать отделочную компанию, да еще и в Специальном районе? Но тут же спохватилась: компания Цяо Чжи явно будет создана не только ради прибыли.
— Затея хорошая, но не возникнет ли у Цяо Чжи проблем в Специальном районе?..
Чжэнь Вэньсю считала затею Цзи Я опасной. Кто же отправляет нынешнего кавалера на территорию бывшего? Любого мужчину это заденет, а Тан Хунэн — не тот человек, с которым стоит шутить.
Чжэнь Вэньсю позволяла себе дерзости в адрес Ся Сяолань, но она не была настолько самонадеянной, чтобы ни во что не ставить Тан Хунэна. Тан Хунэн, выходец из простой семьи, сумел в таком возрасте стать мэром Пэнчэна — его должность была выше, чем у отца Нин Сюэ. Из-за того, что семья Цзи подверглась давлению со стороны Тан Хунэна, муж Чжэнь Вэньсю, стоило ей завести об этом речь дома, тут же окатывал ее холодной водой. Он говорил, что Тан Хунэна поддерживает не только высшее руководство, но и сам он крайне талантлив: за столь короткий срок в Пэнчэне он уже крепко прибрал к рукам весь город.
Цзи Я пропустила предостережение Чжэнь Вэньсю мимо ушей:
— Ты боишься Тан Хунэна? Да он, завидев Цяо Чжи, только обрадуется. Цяо Чжи не просто инвестирует свои средства, он убедил свой семейный клан. Если он принесет в Пэнчэн инвестиции на десятки миллионов долларов, Тан Хунэн, как мэр, ничего не сможет ему сделать.
«Привлечение валюты» — вот что больше всего заботило местные власти, и Цзи Я прекрасно это понимала. Валютные резервы Китая составляли всего несколько миллиардов долларов. Почему официальный курс доллара к юаню был примерно 1:3, а на черном рынке он менялся 1:10?
Потому что государство слишком строго контролировало валюту. Частные лица не могли обменивать доллары в банках официальным путем; курс на черном рынке и был реальной стоимостью доллара.
Чжэнь Вэньсю слушала с содроганием.
Цзи Я до смерти ненавидела Тан Хунэна. С чего бы ей позволять Цяо Чжи из добрых побуждений делать Тан Хунэну «показатели»? Инвестиции в десятки миллионов долларов… Чжэнь Вэньсю чувствовала, что у Цзи Я есть какой-то иной умысел.
Но кто станет шутить такими суммами?
У самого Цяо Чжи таких денег не было. Чжэнь Вэньсю была близка с Цзи Я и знала о положении Цяо Чжи лучше других. Его семья в Америке считалась миллиардерами, но сам Цяо Чжи не управлял делами клана напрямую. В Америке все иначе, чем в Китае: если сын способен сменить отца — прекрасно, а если нет, то после смерти родителя компанию, скорее всего, отдадут под управление другим людям.
Либо, если детей несколько, компанию передают одному, а остальные живут на средства «трастового фонда» и дивиденды.
У Цяо Чжи как раз и был такой трастовый фонд.
Чжэнь Вэньсю лишь поверхностно разбиралась в подобных вещах и не могла дать дельного совета, поэтому лишь просила Цзи Я быть осторожнее.
— Что бы ты ни задумала, не давай повода поймать себя на чем-то незаконном.
Цзи Я кивнула:
— Не волнуйся, я знаю, что делаю.
То, что Нинь Яньфань тогда не помог ей, оставило неприятный осадок в душе Цзи Я. Она продолжала общаться с Чжэнь Вэньсю только потому, что рассчитывала использовать ее в будущем.
Как минимум, досадить Ся Сяолань Чжэнь Вэньсю вполне могла бы, верно?
Кто бы мог подумать, что Ся Сяолань сначала сама обставит Чжэнь Вэньсю.
— Вэнь Сю, моя студия откроется в следующем месяце, ты обязательно должна прийти и поддержать меня. У тебя прекрасные манеры, мне будет приятно, если одежду моего дизайна будешь носить именно ты.
Цзи Я редко хвалила людей — она по своей натуре была крайне эгоцентричной. Когда такой человек расточал похвалы, Чжэнь Вэньсю становилось особенно радостно на душе.
— Разумеется. Неужели отделка в твоем магазине уже закончена? Так быстро?
— Я пригласила компанию из Гонконга для дизайна и отделки. Если Цяо Чжи решит инвестировать в Пэнчэн, пусть просто купит готовую компанию и перевезет ее туда.
Цзи Я говорила об этом как о чем-то обыденном, вызывая у Чжэнь Вэньсю жгучую зависть.
Только по-настоящему богатый человек мог так рассуждать. Хотя семья Нин не нуждалась в деньгах, в тратах на жизнь и одежду Чжэнь Вэньсю было далеко до Цзи Я.
Цзи Я зарабатывала доллары, а тратила юани — только представьте себе разницу в курсе!
У Цзи Я никогда не было недостатка в поклонниках, и было немало богатых иностранцев, готовых тратиться на нее. Отец Нин Сюэ занимал государственную должность, поэтому, даже имея деньги, Чжэнь Вэньсю не смела вести себя так вызывающе, как Цзи Я.
Если подумать, Цзи Я, бросив Тан Хунэна, кажется, ничего не потеряла.
Будь она до сих пор женой Тан Хунэна, она ни за что не смогла бы вести такую роскошную жизнь, как сейчас.
Проведя в ресторане около трех часов, Цзи Я и Чжэнь Вэньсю разошлись. Цяо Чжи приехал за Цзи Я на машине. Увидев, что она чем-то обеспокоена, он заботливо принялся ее утешать:
— Дорогая, ты все еще расстроена из-за Цзян Юаня? Прошел уже месяц, а он так и не извинился. Думаю, он уже осознал свою ошибку, но мальчишки в этом возрасте очень горды, возможно, ему просто нужен повод для примирения…
Цзи Я покачала головой:
— Цяо Чжи, я не о нем думаю. Когда он вдоволь нахлебается горя, сам вернется. Ты насчет инвестиций в Пэнчэн — в итоге все точно определено?
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
