Вэй Цзюаньхун очень устала.
Работа в цеху ничуть не легче, чем в поле: приходится стоять по несколько часов, да еще и сохранять предельную концентрацию.
Стоило лишь немного отвлечься, как количество бракованных сигарет росло. Рядом с каждым рабочим стояла корзина, куда нужно было выбрасывать негодную продукцию. К концу смены в корзине Вэй Цзюаньхун брака оказывалось больше всего.
Вэй Цзюаньхун была новичком, к тому же вдовой павшего героя, поэтому ее никто за это не критиковал.
Ей просто самой было не по себе.
Работа на табачной фабрике ей не нравилась. Когда Чжоу Чэн пообещал устроить ее на хорошее место, Вэй Цзюаньхун представляла себе что-то непыльное: сидеть в кабинете, подносить чай начальству или разносить газеты.
Кто же знал, что ее отправят в цех, где нужно стоять целый день? К концу смены у Вэй Цзюаньхун даже стопы отекали.
И это называется хорошей работой?
У Вэй Цзюаньхун на сердце лежал камень. Когда ее свекровь болтала с соседями, те так и лучились завистью.
Но сама Вэй Цзюаньхун считала, что завидовать тут нечему. В семье Чжоу все были кадровыми работниками: Гуань Хуэйэ, которая часто к ним заходила, работала в министерстве здравоохранения, отец Чжоу Чэна тоже был каким-то руководителем, и даже невеста Чжоу Чэна, Ся Сяолань, жила припеваючи.
Работа, которой так восторгались соседи, для семьи Чжоу была лишь пустяком, брошенным, чтобы просто отделаться от людей.
Услышав, как старушка Ши снова спрашивает про жилье, Вэй Цзюаньхун ответила без особого интереса:
— Мама, я на фабрике человек новый, как мне могут выделить квартиру! Здесь до фабрики недалеко, нам с Ши Пином идти всего полчаса. Разве плохо здесь жить?
Жить здесь было действительно хорошо.
В других семьях по нескольку человек теснились в двух комнатах, в одном дворе могло проживать сразу несколько домохозяйств.
И только семья Ши занимала отдельный двор. Когда старушка Ши расспрашивала о чем-то соседей, те в ответ пытались разузнать, кто они такие и откуда взялись.
Старушка Ши отделывалась словами, что дом помогли снять родственники, и соседи только завидовали.
— Аренда за месяц, небось, уйму денег стоит, да еще и связи нужны. Обычному человеку целый двор не снять, ваши родственники, должно быть, очень постарались!
Свободных дворов под сдачу почти не осталось, большинство из них давно были разделены и перепланированы. Кому захочется тесниться с семью-восемью другими семьями, когда за стеной слышен каждый шорох?
О преимуществах жизни в отдельном доме не нужно было даже рассказывать — это и так было ясно.
Здесь был не загород, а большой город; жилья на всех не хватало, поэтому люди и были вынуждены ютиться вместе.
Вэй Цзюаньхун считала работу на фабрике недостаточно престижной, но старушка Ши была очень довольна.
Мало того что невестка пристроена, так еще и младшему сыну, Ши Пину, нашлось дело. Такая работа — это «железная чашка риса», теперь за будущее Ши Пина можно было не беспокоиться! Тяжести таскать ему не привыкать: умом он не блещет, зато силы много, с голоду не помрет.
Единственное, что тревожило старушку Ши, — это вопрос с жильем. Она видела, что Вэй Цзюаньхун не хочет съезжать, поэтому решила не докучать ей лишний раз.
На следующий день Вэй Цзюаньхун и Ши Пин ушли на работу. Старушка Ши уложила двоих детей спать и попросила людей помочь ей позвонить. Гуань Хуэйэ говорила, что с ней можно связаться по телефону, и старушка Ши, набравшись смелости, решила попросить ее о помощи.
Когда Гуань Хуэйэ ответила на звонок, Ся Сяолань тоже была в доме семьи Чжоу — на этот раз она привезла одежду.
Ранее Гуань Хуэйэ присмотрела в магазине на улице Сюшуй рубашку, но ее размера не оказалось. Пришлось подождать несколько дней, и когда товар наконец поступил, Ся Сяолань решила сама заехать и завезти ее, раз уж была на машине.
Лю Фэнь водила еще неуверенно, поэтому, когда у Ся Сяолань не было занятий, машиной в основном пользовалась она.
Разумеется, в университет она на ней не ездила.
Услышав, что Гуань Хуэйэ внезапно позвонила старушка Ши, Ся Сяолань удивилась:
— Подвезти вас, взглянете?
Сегодня была суббота, у Гуань Хуэйэ начинались выходные. На заводах же работали по сменам, так что Вэй Цзюаньхун и Ши Пин были на смене, а старушка Ши осталась дома одна. Ся Сяолань забеспокоилась, не случилось ли у нее какой беды.
Гуань Хуэйэ тоже волновалась:
— Старушка Ши не любит беспокоить людей по пустякам, это первый раз, когда она сама мне позвонила.
Она лишь попросила заехать, не объяснив по телефону, в чем дело.
Гуань Хуэйэ уже слышала, что Ся Сяолань купила автомобиль, но ничего не сказала по этому поводу.
Будь на ее месте кто-то другой, возможно, упрекнул бы Ся Сяолань в излишней расточительности, но Гуань Хуэйэ четко разделяла границы. Ся Сяолань еще не вышла замуж за Чжоу Чэна, машину купила не на деньги семьи Чжоу, а на свои собственные заработанные средства, так что у Гуань Хуэйэ не было никаких оснований для критики.
К тому же в этом и заключалась прелесть честного бизнеса: Ся Сяолань не боялась никаких проверок, всё ее имущество было приобретено законным путем.
— Хорошая машина, симпатичная. Почему ты вдруг решила ее купить? — поинтересовалась Гуань Хуэйэ из чистого любопытства.
Ся Сяолань объяснила, что ее матери приходится разрываться между двумя магазинами — на Сюшуй и на Сидане, и каждый день возить выручку в банк.
— Опасаемся злоумышленников. С машиной всё же безопаснее.
Гуань Хуэйэ полностью согласилась.
— Ся Чанчжэна с женой поймали, теперь вам с матерью в Пекине будет спокойнее. Жаль только, что твоя кузина Ся Цзыюй сбежала, о ней до сих пор ничего не слышно.
Ся Сяолань догадывалась, что Ся Цзыюй, скорее всего, прячет Ду Чжаохуй.
Но это были лишь предположения, их нельзя было предъявить как доказательство, а пустые разговоры только расстроили бы Гуань Хуэйэ.
— Даже если она сбежала, это ей не поможет. Она могла бы спокойно учиться в университете, но она не выносит успеха других, а сама трудиться не желает. Вместо того чтобы стараться стать лучше меня, она зациклилась на попытках мне помешать, думая, что этого достаточно. Пока она не изменит свое потребительское отношение к жизни и не перестанет надеяться на других, она никогда ничего не добьется.
Дело не в том, что нельзя полагаться на окружающих.
Никто не может сражаться в одиночку; живя в этом мире, Ся Сяолань тоже нуждалась в помощи.
Но помощь других — будь то поддержка в трудную минуту или приятное дополнение к успеху — не может заменить собственные способности.
Даже любовь родителей к детям может иссякнуть или прекратиться, что уж говорить о посторонних людях?
Пока Ся Цзыюй этого не поймет, Ся Сяолань никогда не станет воспринимать ее как серьезного врага!
Гуань Хуэйэ смотрела на Ся Сяолань, ведущую машину, и была поражена ее спокойным, уверенным тоном.
Эта уверенность не была заслугой семьи Чжоу, она проистекала из веры Ся Сяолань в саму себя.
И Ся Сяолань имела на это полное право. Красота была лишь маской; тот, кто примет ее за обычную «пустышку», горько об этом пожалеет.
Ся Сяолань подъехала к дому семьи Ши. Старушка Ши всё это время ждала внутри.
Она не ожидала, что Гуань Хуэйэ приедет так быстро, да еще и вместе с Ся Сяолань.
Старушке Ши стало неловко:
— Простите меня, я не хотела, чтобы вы мотались туда-сюда. Я сама хотела прийти, но побоялась, что не найду дорогу.
Она, простая деревенская женщина, совсем не знала Пекина. За всё то время, что они здесь жили, она выучила путь лишь до рынка через две улицы.
Гуань Хуэйэ покачала головой:
— Сестра, если вам нужна помощь — говорите прямо. Мы здесь все свои, не стоит церемониться.
Старушка Ши затеребила край кофты:
— Разве нам подобает жить здесь всей семьей? Я просто хотела спросить, не могут ли Цзюаньхун и остальным выделить жилье на предприятии? Как только переедем в заводской дом, у меня и сердце успокоится.
Если бы Ся Сяолань не знала, насколько бесхитростна старушка Ши, она бы подумала, что та намеренно скромничает, чтобы выпросить квартиру получше.
Но старушка Ши уже второй раз поднимала вопрос о заводском жилье.
Ся Сяолань не знала, как обстоят дела на табачной фабрике, поэтому лишь вопросительно посмотрела на Гуань Хуэйэ.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
