Любить — это очень просто!
Не нужно ни о чем задумываться: если вам хорошо вместе — вы вместе, а если стало неуютно — расходитесь.
Но если в будущем предстоит вступить в брак, приходится задумываться.
Даже такая, как Ся Сяолань, раз уж решила выйти за кого-то замуж, не стала бы в будущем легко разводиться. Разрыв во время отношений — это больно, но развод после свадьбы — это уже настоящая война, выматывающая до костей.
Теперь ей волей-неволей пришлось взглянуть в лицо различиям между ней и Чжоу Чэном. Если у Чжоу Чэна нет границ, то он переступил через границы Ся Сяолань!
Ся Сяолань также поняла, что нельзя терпеть и умалчивать о чем-либо. Если бы в прошлый раз, когда она навещала Чжоу Чэна, она объяснилась с ним прямо и они пришли бы к согласию, ситуация с семьей Ши не зашла бы в такой тупик.
— Сяо Лань, ты понимаешь, что говоришь?
Чжоу Чэн смотрел на нее; взгляд Ся Сяолань был прямым, она не отступала.
— Конечно, понимаю, это не минутный порыв гнева. Если между нами такая огромная пропасть, то десятилетия совместной жизни в будущем станут пыткой для обоих.
В глазах Чжоу Чэна назревала буря.
Он всегда считал, что за его невестой последнее слово, во всем потакал Сяо Лань и был готов отдать ей все свои сбережения — он давно решил, что Сяо Лань будет его женой!
И дело было не в чувстве вины, Чжоу Чэн сам этого хотел, он всем сердцем никогда не считал Сяо Лань чужим человеком.
Слова Ся Сяолань прозвучали слишком внезапно. Чжоу Чэн помнил, что еще в марте Сяо Лань, казалось, хотела заговорить о свадьбе. В то время он был полностью погружен в горе из-за гибели Ши Кэ; видя отчаяние и боль семьи Ши, он впервые почувствовал робость от мысли, что Сяо Лань может оказаться в такой же ситуации.
Иными словами, три месяца назад Ся Сяолань хотела выйти замуж, а он сам отступил и даже думал о расставании.
Теперь Чжоу Чэн справился с этим, привел мысли в порядок и вновь обрел уверенность, но Ся Сяолань вдруг заявляет, что они не подходят друг другу для совместной жизни.
Встречаться без цели вступить в брак — значит быть подлецом!
Разве бывает так, чтобы люди просто встречались и не женились?
Кем же тогда станет он, и как окружающие посмотрят на Сяо Лань?
Неужели всё вернулось к состоянию годичной давности, или Сяо Лань хочет расстаться, просто выбрав более мягкое выражение?
— Я не согласен.
Брови Чжоу Чэна сошлись на переносице, образуя глубокую складку. Он снова с силой повторил:
— У нас ведь все хорошо, зачем позволять чужим делам влиять на нас? Если тебе не нравится эта ситуация с семьей Ши, ты можешь в нее совсем не вмешиваться…
Ся Сяолань, полная разочарования, оттолкнула его:
— Я поняла.
Поняла что?
На душе у Чжоу Чэна было очень тревожно. Раньше, когда они не могли связаться, он все равно чувствовал присутствие Сяо Лань.
Сейчас же она стояла прямо перед ним, но казалось, будто между ними тысячи миль.
— Я дам тебе время подумать, Чжоу Чэн, но не заставляй меня ждать слишком долго.
Сказав это и не дожидаясь ответа, Ся Сяолань распахнула дверь комнаты.
Когда она спустилась на первый этаж, Гуань Хуэйэ и Кан Вэй были там.
— Сяо Лань, как вы поговорили?
Ся Сяолань покачала головой:
— Чжоу Чэн еще не определился. Тётя Гуань, я больше не могу в это вмешиваться.
Она ведь не от безделья решила заняться этим вопросом — у нее и своих дел невпроворот, чтобы еще возиться с семьей Ши. Она не считала Чжоу Чэна чужим, поэтому и хотела разделить с ним заботы о Ши, но раз Чжоу Чэн говорит, что ей не нужно вмешиваться, у Ся Сяолань не настолько толстая кожа, чтобы навязываться. Пусть Чжоу Чэн разбирается сам — Ся Сяолань приняла это решение почти мгновенно.
Кан Вэй, видя лицо Ся Сяолань, догадался, что разговор не задался.
Но судя по ее словам, всё не просто не задалось — дела были плохи!
— Чэнцзы-гэ.
Кан Вэй осторожно подошел к нему. Чжоу Чэн спустился по лестнице, явно пребывая в прострации, будто не понимал, что произошло, или понимал, но не хотел принимать.
— Сяо Лань…
Ся Сяолань села на стул:
— О наших делах поговорим позже. Тётя Гуань и Кан Вэй с таким трудом приехали навестить тебя, побудь с ними.
Этим Ся Сяолань отказалась от дальнейшего разговора.
Брови Чжоу Чэна сдвинулись еще сильнее. Гуань Хуэйэ переводила взгляд с одного на другую; в такой момент, что бы она ни сказала, всё было бы некстати.
— Чжоу Чэн, выйди со мной на минуту. Кан Вэй, останься здесь, поболтай с Сяо Лань.
…
— О чем ты только думаешь?
Гуань Хуэйэ перешла сразу к делу:
— Поссорились с Сяо Лань? Чжоу Чэн, ты сам ее нашел. Сначала я была против, но ты твердо решил быть с ней. Теперь вся наша семья приняла Сяо Лань, эта девушка действительно выдающаяся, и тут у тебя самого начались проблемы?
— Мам, разве это не ты сказала…
Гуань Хуэйэ заговорила быстрее:
— А как еще это понимать? О том, что ты купил дом, ни я, ни твой отец не знали. Ты ведь заработал эти деньги на перепродаже сигарет? Я не ждала, что ты будешь отдавать деньги семье, но то, что ты вот так запросто хочешь переоформить целый сыхэюань на Вэй Цзюаньхун… Тут не только Сяо Лань разозлится, даже я не согласна!
На самом деле Гуань Хуэйэ тоже подумывала купить сыхэюань для семьи Ши, но она никогда бы не отдала его Вэй Цзюаньхун — она отдала бы его старушке Ши!
Вэй Цзюаньхун — молодая вдова, кто знает, не выйдет ли она в будущем снова замуж. Если Гуань Хуэйэ и дарить дом, то только родной матери Ши Кэ, а при чем здесь Вэй Цзюаньхун?
Если Чжоу Чэн сам переоформит дом на Вэй Цзюаньхун, в будущем проблем станет еще больше. Гуань Хуэйэ уже в зрелом возрасте, она видела и слышала достаточно: случаи, когда забота о вдове боевого товарища приводила к тому, что они становились одной семьей, были отнюдь не редки.
Даже если бы Чжоу Чэн не встречался с Ся Сяолань, а был один, Гуань Хуэйэ все равно пресекла бы подобное на корню. Она приняла Ся Сяолань, потому что та была талантлива; после всего случившегося Гуань Хуэйэ искренне восхищалась ею.
Вэй Цзюаньхун же была вдовой Ши Кэ с двумя детьми на руках. Раньше ее «простота и исполнительность» считались достоинствами, но теперь она растеряла даже их. Гуань Хуэйэ не видела в ней ни единой искры!
Если такая женщина в будущем привяжется к Чжоу Чэну, Гуань Хуэйэ, пожалуй, дойдет до сердечного приступа от гнева.
Больше всего в Вэй Цзюаньхун ее раздражало одно: если работа на табачной фабрике казалась недостаточно хорошей, стоило бы проявить хоть какие-то способности, чтобы доказать свою правоту, но способностей не было.
Сама она ничего не умела, семья Чжоу помогла ей перевестись из уезда Ботун в столицу, а в ответ получила лишь одни неприятности.
Они всей душой старались для семьи Ши, но Вэй Цзюаньхун этого совершенно не ценила. Гуань Хуэйэ хотела подарить дом еще и потому, что чувствовала: всё это впустую.
Как и сказала Сяо Лань: если отдать дом и заново устроить ее на работу, можно ли будет на этом поставить точку в отношениях с семьей Ши?
Если да, Гуань Хуэйэ действительно не пожалела бы этого дома!
Чжоу Чэн был ошеломлен этой внезапной взбучкой от матери.
Сяо Лань не согласна, мать тоже не согласна… неужели его подход к семье Ши действительно ошибочен?
Чжоу Чэн не был в этом уверен.
Разница в мышлении мужчин и женщин заключалась в том, что Ся Сяолань и Гуань Хуэйэ старались предотвратить беду в зародыше, тогда как Чжоу Чэн был чист в своих помыслах и даже не думал в таком ключе.
Ся Сяолань не могла этого принять, но и Чжоу Чэн чувствовал разочарование — неужели Сяо Лань и вправду готова стать женой военного? Военные жертвуют собой ради страны, а их жены — ради семьи. Всего лишь какой-то дом, стоит ли из-за него так давить на него?
Чжоу Чэн понимал: если с этим не разобраться, его невеста не шутит — говоря «поговорим позже», она явно намеревается расстаться.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
