На улице Ванфуцзин открытие студии Цзи Я прошло незаметно.
Сейчас она не планировала превращать это место в обычный магазин одежды, куда мог бы заглянуть любой прохожий. Первый этаж студии служил демонстрационным залом, где почти в полном одиночестве висело лишь несколько вещей.
Безупречно чистый пол, освещение, на которое не пожалели средств, и обстановка, где никто не мешал совершать покупки, — это место действительно напоминало элитное ателье.
Разумеется, за границей такие заведения не называли «портняжными лавками» — там это именовалось индивидуальным пошивом или модным ателье!
Посетители, зашедшие сюда впервые, если и не чувствовали робости, то определенно были заинтригованы новизной.
В студии работала помощница-иностранка: она снимала мерки и что-то быстро записывала на своем непонятном языке. Ну как тут не разволноваться, когда тебя обслуживает гостья из-за рубежа?
— Вэнь Сю, здесь действительно чудесно!
Чжэнь Вэньсю старательно рекламировала это место, созывая друзей и знакомых, чтобы обеспечить Цзи Я клиентами, и многие действительно удостоили студию своим вниманием.
Чжэнь Вэньсю не могла скрыть самодовольства:
— Я же говорила, что место стоящее. Цзи Я — известный дизайнер и за границей, она привезла моду международного уровня. Разве это сравнится с одеждой, которую шьют у нас? Выйдешь на улицу — везде одни и те же фасоны, а здесь каждая вещь уникальна!
В этом она была права.
Если не считать высокой цены, в одежде из студии Цзи Я действительно невозможно было найти изъянов.
Вещи из обычных магазинов частенько сидели неидеально, а одежда из студии, сшитая будто на заказ опытным портным, облегала фигуру безупречно.
Все-таки фасон подгоняли под индивидуальные мерки!
Ткани использовались только лучшие; в отличие от фабричного ширпотреба, через который прошли руки сотен рабочих, здесь строчки были идеально ровными. Каждую вещь приходилось ждать по нескольку дней, но это ощущение исключительности и «элитарности» было невозможно получить где-то еще.
Кому-то студия Цзи Я полюбилась с первого взгляда.
Другие же, поддавшись на уговоры и потратив за один раз несколько сотен юаней, ощущали чрезмерную расточительность и зарекались возвращаться сюда снова.
В итоге постоянными клиентами стали лишь те, кто нашел общий язык с Чжэнь Вэньсю и Цзи Я. Чжэнь Вэньсю была радушной и разговорчивой, а Цзи Я, хоть и была немногословна, своими редкими замечаниями неизменно вызывала у посетителей уважение.
Все-таки в ней чувствовалась натура дизайнера.
Прожив много лет за границей, Цзи Я разбиралась в вещах, которые были недоступны тем, кто никогда не покидал страну.
И сама Цзи Я выглядела в своих нарядах великолепно.
Принято считать, что полнота — признак достатка и удачи, но в нынешних условиях Китая людям было трудно набрать вес, и худоба оставалась обычным делом. Даже если жизнь налаживалась, подорванное голодом здоровье не позволяло многим поправиться.
Однако, глядя на Цзи Я, становилось ясно, что худоба тоже может быть чрезвычайно привлекательной.
Одна и та же вещь на Цзи Я смотрелась верхом моды, тогда как на ком-то более плотном она могла выглядеть аляповато и безвкусно.
Несколько женщин окружили Чжэнь Вэньсю и что-то оживленно обсуждали, когда Цзи Я спустилась по лестнице:
— Это еще ничего. Если подобрать правильную обувь и сумку, сделать прическу и макияж, каждая из вас будет выглядеть краше меня.
Хотя все понимали, что это лишь вежливый комплимент, клиентки средних лет не смогли сдержать улыбок.
Цзи Я никогда не лебезила, поэтому ее слова не казались фальшивыми, и такая похвала была всем очень приятна.
Чжэнь Вэньсю, будучи ближе всех к Цзи Я, спросила:
— Ты уходишь?
Чжэнь Вэньсю привела в студию солидных гостей, и ей было непонятно, почему Цзи Я собирается их покинуть.
— Мы с Цяо Чжи едем в аэропорт встречать гостя. Прошу меня простить, Вэнь Сю, помоги мне занять дам.
— В аэропорт?
Чжэнь Вэньсю оглянулась и увидела у входа машину — Цяо Чжи приехал за Цзи Я. Пылкий иностранец не только коснулся губами щеки Цзи Я в поцелуе, но и галантно открыл перед ней дверцу, забрав из ее рук маленькую сумочку, словно боясь, что этот крошечный вес может ее утомить.
Чжэнь Вэньсю невольно почувствовала зависть.
Китайские мужчины никогда бы не стали так обращаться со своими подругами.
Какой бы властной ни была женщина дома, на людях она всегда должна была оберегать достоинство мужчины. Иностранцы же не считали такое поведение зазорным, называя это «джентльменскими манерами».
Подруги, которых привела Чжэнь Вэньсю, тоже наблюдали за этой сценой.
Одна из них отвела взгляд и пригубила чай:
— Никогда не угадаешь, как сложится женская судьба. Думали, Цзи Я локти будет кусать после развода с бывшим мужем, а она вон какого нашла.
— Ее бывший муж сейчас мэр Пэнчэна, верно?
Что лучше — быть женой мэра или выйти замуж за иностранца?
Вслух они рассыпались в комплиментах и выражали зависть, но в глубине души каждая была уверена: статус жены мэра куда почетнее.
— …Похоже, она за этого иностранца еще даже не вышла.
Да и что хорошего в браке с иностранцем? Все равно приходится выставлять себя напоказ и заниматься торговлей. Студия, конечно, неплохая, но этот их «дизайнер» — по сути та же портниха, только с заграничным опытом.
Портниха — она и есть портниха, одежду людям шьет.
Уж жена мэра точно не стала бы обхаживать других, подшивая им платья!
Чжэнь Вэньсю стало неприятно это слушать, и она поспешила заступиться за подругу:
— Нынешний кавалер Цзи Я уже давно сделал ей предложение. Просто она пока не дала согласия, хочет сначала наладить бизнес здесь, в Китае. И Цяо Чжи не какой-то проходимец: его семья очень влиятельна за границей, их состояние в долларах исчисляется сотнями миллионов!
Чем это Цяо Чжи хуже Тан Хунэна?
Чжэнь Вэньсю не удержалась и слегка приукрасила действительность, намеренно смешав личное состояние Цяо Чжи с капиталом всей его семьи.
Разумеется, никто не стал уточнять детали — всех ошеломила сумма в сотни миллионов долларов.
Валютные резервы всей страны составляли всего несколько миллиардов, а тут у семьи одного человека — сотни миллионов. Они просто не могли вообразить такой масштаб богатства.
Хотя эти женщины и могли позволить себе покупки в студии, никто из них не занимался бизнесом.
Какими бы высокими ни были их зарплаты, в плане денег они не могли тягаться даже с частными предпринимателями.
А человек с сотнями миллионов долларов — это уже не предприниматель, это настоящий американский капиталист!
От мысли, что Цзи Я нашла себе заграничного капиталиста, у присутствующих на душе стало как-то неспокойно.
Благо шел восемьдесят пятый год, и политика реформ и открытости действовала уже несколько лет, иначе они бы точно чувствовали себя здесь не в своей тарелке.
…
Цзи Я не знала, что приезд Цяо Чжи вызовет такие пересуды. Впрочем, ей было все равно.
Точно так же ей было наплевать на клиенток, которых приводила Чжэнь Вэньсю — все они казались ей безнадежно неотесанными. Если бы не определенные расчеты, у нее не хватило бы терпения принимать этих безвкусных дам средних лет.
Даже их деньги не имели значения: студия пока работала в убыток, и выручки от этих заказов не хватало даже на зарплату двум иностранным сотрудникам!
Цяо Чжи вез Цзи Я в аэропорт встречать гостя. Ему удалось убедить семью инвестировать в Китай, и сегодня они прилетали из Америки.
— Дядя Харолд обязательно тебя полюбит.
Цяо Чжи сжал руку Цзи Я — она была его восточной богиней.
Цзи Я была не только красива и элегантна, но и необычайно талантлива. Даже ее вспыльчивость и эмоциональная неуравновешенность казались изъяном, подобным утраченным рукам Венеры Милосской, придавая ее образу противоречивое, роковое очарование.
Родственные связи у американцев обычно были довольно прохладными, а Цяо Чжи к тому же жил лишь на доходы от трастового фонда. Хотя они и начали встречаться в Штатах, Цзи Я до сих пор не виделась с его семьей.
На остальных было плевать, но именно Харолд управлял семейным бизнесом, и Цяо Чжи очень хотел, чтобы тот одобрил его выбор!
Самолет медленно пошел на посадку. При мысли об американском мультимиллионере, который вот-вот выйдет из терминала, в глазах Цзи Я вспыхнул странный блеск.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
