Путь от Цзянчэна до Хуши по воде проходил через множество городов, и Цзиньлин был последним крупным городом перед Хуши.
Древняя столица шести династий.
Ся Сяолань была крайне равнодушна к таким вещам, как история и культура.
Никакое величие древней столицы не могло привлечь её сильнее, чем тарелка супа с утиной кровью и прозрачной лапшой.
Говорить об истории слишком тяжело, обсуждать еду — куда приятнее.
К тому же, семья Цзянь жила именно в Цзиньлине!
За сутки пути они миновали столько городов, но Чжоу Чэн ни разу не предлагал сойти на берег, а тут вдруг предложил заглянуть в Цзиньлин. Ся Сяолань не могла не задуматься.
— Чжоу Чэн, ты взял этот отпуск не только для того, чтобы отпраздновать мой день рождения? У тебя есть какое-то другое задание?
— Это не совсем задание, я действительно хотел побыть с тобой.
Просто проезжая мимо Цзиньлина, он почувствовал душевный порыв. Возможно, стоило воспользоваться случаем, встретиться с парой человек и разузнать, что слышно о семье Цзянь. После вопроса Сяо Лань Чжоу Чэн смутился — ведь он должен был всё внимание уделять своей невесте.
— Ладно, я согласна. Сойдем на берег в Цзиньлине!
Вчера был её день рождения, и Ся Сяолань не хотела портить сюрприз, подготовленный Чжоу Чэном. Чтобы разыскать такой маленький пассажирский катер только для них двоих — это же была аренда целого судна! Сколько денег Чжоу Чэн на это потратил? Вчера Ся Сяолань была одурманена радостью, но сегодня, под тем же ветром, она снова превратилась в расчетливого директора Ся.
Раз Чжоу Чэну нужно было попутно уладить дела, то и обсуждать нечего — сойдут в Цзиньлине. Ся Сяолань тоже было любопытно:
— Я давно хотела спросить: катер — это не такси, он не приедет по первому зову. Где ты его нашел?
— Он стоял без дела у судоходной компании. Знакомые, с которыми я сошелся, когда приторговывал сигаретами, позволили взять его. Я просто оплатил топливо в обе стороны и выдал небольшие надбавки персоналу. Ничего сложного.
Чжоу Чэн говорил об этом как о пустяке.
Ся Сяолань быстро поцеловала его в щеку:
— Говоришь так легко, а ведь наверняка пришлось потратить немало сил!
Каким бы способным ни был Чжоу Чэн, у него не могло быть знакомых в каждом уголке страны. Он рассчитал время окончания семинара Ся Сяолань в Цзянчэне, подгадал момент… всё это наверняка стоило и денег, и долгов перед людьми. Конечно, это потребовало усилий.
Щека Чжоу Чэна была влажной, но настроение — прекрасным.
Что бы он ни делал, он делал это добровольно. Но когда кто-то признавал его старания, понимание Сяо Лань заставляло его чувствовать себя так, словно он в самый невыносимый летний зной выпил бутылку ледяной газировки «Бэйбинъян»!
Какая же у него понятливая невеста. Совсем не капризная, не такая, как другие знакомые ему девушки.
Конечно, таких девушек в его памяти было немного: его двоюродная сестра Чжоу И, Тунь Лили, Гао Фэй… еще Цзянь Янь — все они были своенравными и неприятными.
Разве грубость Цзянь Янь не была своего рода капризностью? Не будь у неё за спиной поддержки семьи Цзянь, она бы не вела себя так самоуверенно!
Чжоу Чэн понимал это, ведь и он сам не мог полностью отказаться от опоры на свою семью. Если бы он был просто обычным командиром батальона, откуда бы взялись эти связи? Чжоу Чэн становился всё более трезвым в своих суждениях: уважение, которое ему оказывали, часто предназначалось не ему лично, а семье Чжоу. Благодаря его деду, отцу и старшему дяде, благодаря трудам старших поколений, он мог сегодня чувствовать себя так свободно.
Прогресс Чжоу Чэна заключался в этой самой трезвости.
Он больше не считал себя непобедимым. Он ясно осознавал свои способности и свое место! Кто-то не осознает этого всю жизнь, а Чжоу Чэн, добившийся успеха молодым, понял эту истину в двадцать два года.
Стыдно ли полагаться на семью? Он стоял на высоком фундаменте, а значит, должен был уйти гораздо дальше обычных людей.
При мысли о Цзянь Янь его размышления потекли в ином направлении. Ся Сяолань стояла рядом, не мешая ему думать.
Чжоу Чэн в чем-то изменился.
Он стал другим по сравнению с тем временем, когда погиб Ши Кай. Тогда Чжоу Чэна было невозможно прочесть, и Ся Сяолань всё время боялась, что он вот-вот сорвется. Теперь же Чжоу Чэн напоминал драгоценный меч, чье сияние скрыто внутри. Перед ней он всё еще оставался прежним, с легкой хитринкой, но стал куда более основательным!
Такие перемены наверняка к лучшему, верно?
Ся Сяолань взяла его за руку, чувствуя к нему нежность и жалость.
Чжоу Чэну всего двадцать два года, возраст выпускника университета. Обычным людям не приходится нести на плечах столько всего: он видел огонь войны, прошел через жизнь и смерть, и помимо собственной карьеры пытался добиться пересмотра дела Пань Сангэ…
Оба погрузились в свои мысли.
Так продолжалось до самого прибытия в Цзиньлин.
Чжоу Чэн расплатился с персоналом катера, и судно отчалило.
Только когда он и Ся Сяолань ушли, люди на катере смогли перевести дух:
— Ну и диковинка. Столько денег убухать на аренду и даже не доплыть до места. Неизвестно, какой мажор так транжирит!
— С чего ты взял, что он мажор?
— Если не родительские деньги, неужто он сам их заработал!
— Будь у меня такая красавица-невеста, я бы тоже все запасы выгреб, чтобы ей угодить…
— Тьфу, твоих запасов даже на бензин в одну сторону не хватит!
И откуда же у них столько денег? Все на борту были в недоумении.
Конечно, пройдет всего несколько лет, и южные боссы на «Мерседесах» с любовницами в обнимку будут сорить деньгами направо и налево, нанося еще более сокрушительный удар по психике людей, живущих на фиксированную зарплату.
Колесо времени неумолимо катится вперед, и те, кто не поспевает за ним, постепенно остаются далеко позади!
Ся Сяолань краем уха слышала их пересуды, но лишь улыбнулась.
На этот раз Чжоу Чэн действительно потратил немало.
Но он тратил свои собственные заработанные деньги и не обязан был ни перед кем отчитываться. Не могут понять? В мире еще много вещей, которые им не понять, не объяснять же всё каждому встречному.
Каждому краю — свой народ. Природа и люди в Цзиньлине, казалось, были особенными, местные женщины заметно отличались от жительниц провинции Юнань.
В большинстве своем они были светлокожими и умели лучше следить за собой.
Не зря их говор называли нежным наречием У — на слух их речь была совершенно непохожа на ту, что звучала в Юнани.
Чжоу Чэн действительно сходил с Ся Сяолань поесть супа с утиной кровью, и они даже купили соленую утку, чтобы взять с собой в гостиницу.
Вечером Чжоу Чэн ушел один и не возвращался до самого рассвета. Цзиньлин — это не катер, здесь они сняли два отдельных номера. Утром Ся Сяолань хотела позвать Чжоу Чэна на завтрак, но на стук в дверь никто не ответил.
Только в одиннадцатом часу утра Чжоу Чэн поспешно вернулся. Выглядел он крайне измотанным.
— Нам нельзя оставаться в Цзиньлине. Прямо сейчас отправляемся в Хуши.
Сердце Ся Сяолань екнуло. Такая спешка… неужели он встревожил семью Цзянь?
— Я еще утром собрала вещи. Если говоришь уезжать — значит, едем.
Чжоу Чэн кивнул и тоже вернулся в свой номер, чтобы собрать пожитки.
С момента возвращения Чжоу Чэна до того, как они сдали номера, не прошло и получаса. Стоило им выйти из гостиницы, как прямо перед ними, резко затормозив, остановился джип.
Из окна высунулся мужчина:
— Чжоу Чэн, какая встреча! Мне еще утром донесли, что ты в Цзиньлине, а я и не поверил. Что за человек Чжоу Чэн, с чего бы ему заезжать в такую глушь, как Цзиньлин? Но раз уж приехал, чего же так спешить? Это не по-товарищески. Если пойдет слух, что я плохо встретил гостя, какое лицо останется у меня, Цзян У!
Этим мужчиной оказался не кто иной, как Цзян У — человек, о котором Ся Сяолань прежде только слышала, но никогда не видела вживую!
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
