Чжоу Чэн боялся не Цзян У.
Чжоу Чэн боялся, что Цзян У выберет своей целью Ся Сяолань.
Ся Сяолань сидела на стуле, рассеянно жуя хлеб.
Чжоу Чэн говорил, что она многого не знает: в этом мире есть люди, чьи злодеяния не чета мелким пакостям Ся Цзыюй. Если они наносят удар, то бьют наповал, не оставляя жертве ни единого шанса перевести дух.
На самом деле Ся Сяолань всё прекрасно понимала.
Простота и радушие были лейтмотивом восьмидесятых, но как бы ни прогрессировало общество, теневые стороны жизни никуда не исчезали.
Позже СМИ разоблачат, что под привычным интернетом скрывается «даркнет», где за деньги можно купить всё что угодно. Обычные наркотики и оружие — это ещё цветочки; там даже живых людей выставляли на аукционы в качестве рабов.
И это в 2017 году!
А в восемьдесят пятом существовало слишком много способов заставить человека исчезнуть тихо и бесследно.
— Ты хочешь сказать, что пока вы не разберётесь с Цзян У, я должна притворяться, будто мы расстались? Чтобы он решил, что давить на меня нет смысла?
Ся Сяолань проглотила последний кусок хлеба.
Ей и вправду захотелось обменяться с Чжоу Чэном паролями — выдать что-нибудь вроде «Князь Небесный усмиряет тигра в горах», чтобы проверить, не подменили ли его душу, пока она ходила за хлебом. Как он мог придумать такой избитый сценарий из третьесортной мелодрамы?
Она могла понять его тревогу и страх потери.
Но когда уровень идей падает так низко, кажется, будто её парня подменили.
— Пань Сангэ, со своей стороны я буду заботиться о своей безопасности. Но я считаю, что корень проблемы не во мне, а в Цзянь Янь. Нам нужно выяснить, чего она хочет на самом деле и действительно ли желает краха своему двоюродному брату. Чжоу Чэн сказал, что Цзянь Янь хочет встретиться с тобой… ну так пускай. Почему мы должны подстраиваться под её ритм? Это мы должны сделать так, чтобы она не могла предугадать наши шаги!
Разве Цзянь Янь не говорила, что не отдаст оригиналы документов, пока не увидит Пань Сангэ?
Чжоу Чэн вечно опасался ловушки и не позволял Цзянь Янь встретиться с Пань Баохуа.
Ся Сяолань же считала, что встретиться стоит.
Конь это или осел — пора бы уже Цзянь Янь вывести его на свет и показать. Ся Сяолань даже с некоторым предвкушением ждала момента, когда Цзянь Янь свяжется с Пань Сангэ напрямую — какой повод у неё останется, чтобы вечно искать встреч с Чжоу Чэном?
Есть что сказать — говори Пань Сангэ прямо и чётко.
Ся Сяолань не видела смысла ходить вокруг да около, когда кто-то играет в прятки.
— Полезны ли бумаги в руках Цзянь Янь — поймём, когда она их предъявит. Встречу организует Пань Сангэ. Цзян У ненавидит его до смерти, но Пань Сангэ до сих пор жив-здоров, а это доказывает, что у него есть свои методы. Чтобы Цзянь Янь в одиночку смогла его скрутить? Да быть такого не может.
А уж заставить Ся Сяолань дрожать от страха и обливаться слезами — и вовсе невозможно.
От угроз жизни не застрахуешься: любой человек, идя по улице, рискует погибнуть от случайно упавшего на голову кирпича. Если она будет целыми днями изводить себя мыслями о Цзян У, разве это будет жизнь?
Бегство от проблем не помогает, как не помогают и обходные пути. Нужно действовать решительно и искать выход.
Зачем Ся Сяолань в одиночку тягаться с Цзян У, когда на горизонте маячит Цзянь Янь?
Ся Сяолань очень хотелось увидеть, насколько правдиво это её намерение «покарать родственника ради справедливости»!
Пань Баохуа казалось, что жевать такой мягкий и воздушный хлеб — одно баловство. Он сжал булку в кулаке, превратив её в сморщенный комок, и проглотил за один раз.
Этот способ есть хлеб был весьма характерным для него, но сам Пань Баохуа этого не замечал — ведь рядом с ним сидел человек с ещё более выраженным характером.
— Чэнцзы, Цзянь Янь ведь почти не общалась с невесткой?
Чжоу Чэн понял намёк Пань Баохуа:
— Они разговаривали наедине всего один раз.
«То-то и оно», — подумал Пань Баохуа.
Раз они говорили всего раз, значит, Цзянь Янь совсем не знает Ся Сяолань. Она явно недооценила противницу. Умышленно или нет, но Цзянь Янь просчиталась, решив посягнуть на мужчину Ся Сяолань.
Пань Баохуа ужасно захотелось рассмеяться, и в итоге он действительно громко расхохотался:
— Невестка права. Цзянь Янь твердит, что ей неловко перед друзьями и она хочет со мной увидеться — так позовите её. Я сейчас в провинции Минь…
— Пань Сангэ, жди её в Пэнчэне!
В провинции Минь тоже не сказать чтобы было совсем безопасно.
Ся Сяолань больше доверяла Пэнчэну.
В этой новой Особой зоне ни у одной семьи ещё не было прочного влияния — просто не успели обзавестись. Повсюду стройки, здания только растут… Ся Сяолань прожила в Пэнчэне больше десяти лет, разве могла она его не знать?
Любое противостояние в Пэнчэне неизбежно превращалось в экономическую борьбу.
Страна открыла границы всего несколько лет назад, хлынувшие потоки иностранного капитала всколыхнули всё вокруг, контрабандисты гребли деньги лопатой… Кто заказывает музыку в Пэнчэне? В почёте банкноты «Датуаньцзе», сойдёт и гонконгский доллар, а лучше всего — американская валюта. В любом случае, последнее слово там будет не за семьёй Цзян!
Чжоу Чэн тоже всё обдумал:
— Пань Сангэ, послушаем Сяо Лань. Встретимся в Пэнчэне.
Пань Баохуа в основном действовал в провинции Минь, и если позволить семье Цзян выследить его там, они могли накрыть всё его логово.
Пэнчэн действительно был лучшим вариантом.
Семья Цзян не была достаточно богатой для этого города — Чжоу Чэн, подумав об этом, невольно усмехнулся.
Да уж, политика реформ и открытости — это не просто слова, многие до сих пор не осознали, какую силу обретает экономика.
Чжоу Чэн и Ся Сяолань не желали ему зла, так что Пань Баохуа потер свою бритую голову:
— Ладно, пусть будет Пэнчэн. Пусть Цзянь Янь едет туда.
Ся Сяолань вскинула брови:
— Пань Сангэ, если сказать, что она увидит только тебя, Цзянь Янь не поспешит.
Она с хитринкой посмотрела на Чжоу Чэна, отчего тот почувствовал себя крайне неуютно.
— Хочешь сказать, она должна ехать ради встречи со мной?
Это как раз перекликалось со словами Кан Вэя о том, чтобы применить против Цзянь Янь «уловку красавца».
Чжоу Чэн помрачнел:
— Сяо Лань, не говори глупостей. Я не стану использовать это, чтобы обмануть Цзянь Янь.
Как и сказал Пань Сангэ, Цзянь Янь удерживала его уликами, словно на крючке. Если он пойдёт у неё на поводу, то в будущем неизбежно окажется в безвыходном положении.
Пань Сангэ уже говорил, что пересмотр дела не так уж важен; Чжоу Чэн не хотел оставлять Цзянь Янь ни малейшей надежды.
Ся Сяолань хотела было ещё пошутить, но, увидев, как серьёзен Чжоу Чэн, плотно сжала губы.
Да, разве можно над этим смеяться?
Ради дела Пань Сангэ Чжоу Чэн, должно быть, очень долго ломал голову, не давая Цзянь Янь ни единого шанса подступиться… В сердце Ся Сяолань поднялась волна чувств: на две доли — кислинка, на три — терпкость, а остальные пять были чистейшей сладостью.
В этом и был весь Чжоу Чэн.
Когда-то она сомневалась, не слишком ли знатна семья Чжоу, не посмотрят ли они на неё свысока — в таком случае она не стала бы тратить время на Чжоу Чэна.
Даже совсем недавно она задавалась вопросом, не слишком ли разные у них взгляды на мир, не погрязнут ли они в ссорах и, возможно, подходят друг другу лишь для романов, но не для брака.
Но с самого начала и до этого момента Ся Сяолань ни разу не усомнилась в искренности чувств Чжоу Чэна.
Ещё в самом начале знакомства он прямо и честно заявил её дяде Лю Юну о своих серьезных намерениях.
— Я была неправа. Обещаю, больше не буду шутить на такие темы.
Чувства Чжоу Чэна были слишком глубокими, и ей следовало ими дорожить, а не поддразнивать его вниманием других женщин.
То, что Чжоу Чэн нравится другим, — заслуга его обаяния. Сам Чжоу Чэн не давал им повода, так в чём же его вина?
Ся Сяолань ещё не изучала «искусство управления мужем», но даже в общении между обычными друзьями так поступать не стоило. На искренность Чжоу Чэна она должна отвечать признательностью, радостью и поддержкой — именно так строятся здоровые отношения!
Сердце Чжоу Чэна не частило, но каждый его удар был на редкость мощным.
Он подумал, что Сяо Лань наконец-то всё поняла.
Вся смекалка его жёнушки обычно уходила в другие сферы; что касается дел сердечных, то Чжоу Чэн, хотя для него это тоже было впервые, чувствовал, что вполне мог бы стать учителем для Сяо Лань.
Всё и должно быть именно так: не нужно сомнений, просто доверяй ему и иди за ним вперёд!
Оба молчали, глядя друг на друга, и в комнате воцарилась тихая, уютная атмосфера.
Пань Баохуа переводил взгляд с Чжоу Чэна на Ся Сяолань.
Только что она задиралась, как боевой петух, а в следующую минуту превратилась в покорную овечку.
«Да уж, любовь — это дело молодых», — Пань Баохуа молча взял ещё одну булку. Огромная ладонь сжалась, и пышный, аппетитный хлеб снова превратился в плотный комок теста… Переводить так продукты было сущей нелепостью, но Пань Баохуа это нравилось.
И кто посмеет ему возразить?
Не побоятся ли они, что он сомнёт их так же, как эту булку?!
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
