С какой стати ей понадобилось бы объединяться с Кэ Исюном?
Если бы она не была разборчива в связях и готова была сотрудничать с кем попало, она бы еще тогда согласилась на «взаимовыгодное» предложение Ду Чжаохуэя.
Ду Чжаохуэй ведь говорил, что может без проблем выделить пару миллионов в качестве помощи.
За эти несколько миллионов он хотел через Ся Сяолань сблизиться с Тан Хунэном и семьей Чжоу, а также исправить то дурное впечатление, которое сложилось о нем у Кан Лянмина… При этом Ся Сяолань не пришлось бы прилагать практически никаких реальных усилий.
И даже такие условия она наотрез отвергла!
Раз она не стала связываться с Ду Чжаохуэем, то с чего бы ей работать с Кэ Исюном?
Она предпочитала развиваться самостоятельно — пусть медленнее, зато надежнее.
— Кэ Лаода ли он, босс Кэ ли — нам до этого нет дела. Мы ведем бизнес: если босс Кэ захочет купить у нас стройматериалы, то он клиент, а мы владельцы, и если он придет с деньгами, мы обязаны ему их продать. Если он обратится к моему дяде по матери по поводу ремонта — тоже не беда: клиент платит деньги, и мы его обслужим!
В бизнесе можно злиться на кого угодно, но, открыв двери для посетителей, нельзя враждовать с деньгами.
Однако о каком-то более тесном сотрудничестве не могло быть и речи.
Привокзальная площадь Янчэн кишела мошенниками всех мастей, и Кэ Исюн контролировал всю эту территорию. Даже если не все эти подонки были его прямыми подчиненными, они обязаны были платить ему дань, чтобы проворачивать свои дела на его земле.
Кэ Исюн, будучи главарем банды, давал прикрытие всем этим аферистам и ворам.
Ся Сяолань никогда не питала симпатии к бандитам — для нее это была самая настоящая мафия!
То, что Кэ Исюн навел среди вокзальной шпаны подобие порядка, было сделано лишь для удобства управления, а вовсе не из добрых побуждений.
Ся Сяолань только что в поезде сдала двоих торговцев людьми и сейчас испытывала к подобным вещам особое отвращение. Кэ Исюн заикнулся о сотрудничестве? Какое, к черту, сотрудничество!
Неудивительно, что такой человек сошелся с Ду Чжаохуэем — одного поля ягоды.
Ся Сяолань еще раз наставила Кан Вэя:
— Не нужно говорить об этом Чжоу Чэну и Пань Сангэ. Они приехали в Пэнчэн ради куда более важных дел, не стоит тратить время на Кэ Исюна.
Ся Сяолань опасалась, что Пань Сангэ, едва услышав имя Кэ Исюна, не удержится и придушит того на месте.
У Пань Сангэ и Цзянь У еще не закончилось их противостояние, так зачем навлекать на себя лишние проблемы?
— Я и не скажу! — Кан Вэй знал, что Ся Сяолань всегда лучше всех понимает, как поступить.
Если бы кто-то другой что-то скрыл от Чжоу Чэна, тот бы разозлился. Но если скрывает Ся Сяолань, значит, на то есть веские причины.
— Чэнцзы-гэ и Пань Сангэ приехали в Пэнчэн…
— Конечно, из-за дел семьи Цзянь. Я договорилась встретиться здесь с Цзянь Янь!
Кан Вэй скорчил такую мину, будто случайно проглотил муху:
— Сноха, зачем тебе видеться с этой Цзянь Янь? По-моему, она не с добрыми намерениями пошла учиться в Общевойсковую академию. Чэнцзы-гэ она точно не интересна, но барышня она на редкость бесстыжая.
Раньше Цзянь Янь, безусловно, считалась другом Чжоу Чэна.
Ей удалось то, чего Тунь Лили не могла добиться годами — оказаться рядом.
Хотя Чжоу Чэн и не любил Цзянь Янь, он хотя бы признавал ее присутствие. Многие девушки, пытавшиеся за ним ухлестывать, даже не удостаивались его взгляда, а Цзянь Янь выбрала оригинальный подход, набившись в друзья.
Но семья Цзянь повела себя крайне подло, особенно в истории с увольнением Пань Сангэ со службы. Теперь Чжоу Чэн терпеть не мог это семейство, а Цзянь Янь всё равно нагло пыталась восстановить «дружбу».
Вспомнив о материалах, которые Цзянь Янь передала Чжоу Чэну, Кан Вэй невольно вздрогнул.
Говорили, что Цзянь Янь — настоящая «героиня в юбке», не уступающая мужчинам, но Кан Вэй считал, что в плане жестокосердия она многих мужчин превосходит.
Если те документы подлинные, то семья Цзянь не просто понесет огромные потери — Цзянь У точно не отвертеться.
А ведь он родной двоюродный брат Цзянь Янь!
Как бы Кан Вэй раньше ни ненавидел своего второго дядю, ему и в голову не приходило желать тому лишиться поста или попасть в крупную беду. Они ведь все носят фамилию Кан — успех одного выгоден всем, а позор одного ложится на всех. С какой стати ему топить собственного дядю?
От этих мыслей Кан Вэю стало тошно. Переняв дурную привычку Чжоу Чэна, он всякий раз, когда задумывался над сложной проблемой, чувствовал зуд в горле и желание закурить.
— Сноха, Цзянь Янь — женщина жесткая, ни в коем случае не недооценивай ее.
Ся Сяолань кивнула:
— Спасибо за предупреждение, я буду осторожна.
Подошел Чжоу Чэн:
— О чем это вы тут с Кан Вэем шепчетесь?
— Да вот, ты совсем запугал бедного Кан Вэя, он боится, что ты задашь ему трепку. Чжоу Чэн, Кан Вэй теперь совсем не тот, что раньше, он знает меру в делах. Если он и сделает что-то не по-твоему, ты сначала выслушай его объяснения. Хорошо это выйдет или плохо — другой вопрос, но намерения у него всегда самые лучшие для тебя.
Хотя Ся Сяолань лишь прикрывала их разговор, Кан Вэй был до глубины души тронут.
Не зря он встал на сторону снохи — Сяолань всегда за него заступится!
— Раз уж даже Пань Сангэ приехал, за что мне винить Канцзы? — сказал Чжоу Чэн, но его выражение лица ясно давало понять Кан Вэю, что тому пора поскорее проваливать и не мешать им с Сяолань остаться наедине.
Эх, братская дружба оказалась тонкой, как полиэтилен.
Кан Вэй решил вечером снова написать письмо Шань Юйцзюнь.
Он рассказывал ей о своих приключениях на юге, и та с огромным интересом слушала — Кан Вэй чувствовал, что у него есть все шансы устроить личную жизнь.
…
Пока Кан Вэй думал о Шань Юйцзюнь, та как раз получила его письмо.
Вскрыв конверт и проигнорировав восторженные, приторные обращения в начале, она углубилась в чтение.
После обычных приветствий, спустя несколько строк, Кан Вэй перешел к рассказу о том, что произошло с ним в Пэнчэне.
Эту часть Шань Юйцзюнь читала особенно внимательно.
Дочитав письмо, она еще долго размышляла над его содержанием.
Кан Вэй писал, что хочет уволиться, но родные считают это слишком рискованным шагом, поэтому пока он смог только оформить отпуск без сохранения содержания, чтобы на два года полностью посвятить себя развитию в Пэнчэне.
Как умная студентка Хуацина, она, конечно, интересовалась переменами, происходящими в стране. Но информация из газет не шла ни в какое сравнение с живыми и подробными рассказами очевидца.
Кан Вэй поддерживал переписку с Шань Юйцзюнь вовсе не потому, что пытался подстроиться под ее вкусы или перечитал все ее любимые книги.
Он просто искренне, без прикрас, описывал то, что видел в Специальном районе. И Шань Юйцзюнь видела в нем человека неглупого и проницательного, а вовсе не пустомелю.
Среди ее окружения было немало выдающихся юношей, но их успехи ограничивались учебой. Еще ни дня не проработав, они вовсю рассуждали о государственных решениях.
Были и «творческие личности», которые к месту и не к месту цитировали Фрейда, уверенные и смелые в речах, но совершенно оторванные от реальности.
Кан Вэй был другим. Несмотря на не самое блестящее образование, он говорил забавно, а всё, что он рассказывал, основывалось на его личном опыте.
Если вначале Шань Юйцзюнь отвечала на его письма лишь из вежливости, то теперь их переписка стала весьма оживленной.
«Работа в Министерстве почты и телекоммуникаций — даже выпускники Хуацина сочли бы такую удачу подарком судьбы, а ты воротишь нос и стремишься только в спецрайон… Неужели волна реформ и открытости стала настолько мощной, что ты преисполнен такой уверенности в своих силах?»
Шань Юйцзюнь бережно вложила письмо в тетрадь.
Благодаря Кан Вэю она знала о Ся Сяолань даже больше, чем ее соседки по 307-й комнате общежития.
Занимаясь бизнесом в спецрайоне, Кан Вэй просто не мог не упоминать имя Ся Сяолань.
Оказалось, что все догадки, которые они от скуки строили в начале семестра, были в корне неверными.
У Ся Сяолань не было влиятельной семьи, она не опиралась на мужчин, а всего добилась сама, начав свое дело с голыми руками.
«Какое право мы имели обсуждать ее? По сравнению с ней мы — тепличные цветы, еще не видевшие настоящей бури…»
Она слышала, что этим летом Ся Сяолань даже взяла с собой в спецрайон Ян Юнхун.
Ян Юнхун была с потока 1984 года, на год младше Шань Юйцзюнь, и обе они учились на архитектурно-строительном. Шань Юйцзюнь очень хотелось посмотреть, как изменится Ян Юнхун к началу нового учебного года!
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
