Мао Каншань умел держать язык за зубами.
Его жену звали Сун Дяньян.
Сун Дяньян долго его расспрашивала, но так ничего и не добилась.
Мао Каншань лишь обронил, что на следующий день к ним «возможно» кто-то заглянет.
Ничего еще толком не определено, а он велит ей покупать мясо и рыбу. В августе стоят самые жаркие дни — «саньфу», мясо за день испортится!
Характер у Мао Каншаня был упрямый, и Сун Дяньян не стала с ним спорить. Она решила про себя: если завтра никто не придет, она позовет на обед семью младшего сына, который жил ближе всех. Нечасто ее старик проявлял такую щедрость, и купленное мясо не должно было пропасть даром.
Но ей было ужасно любопытно, что это за ученик собирается к ним прийти.
На следующий день, когда Сун Дяньян ушла на рынок, Мао Каншань принялся расхаживать по комнате, то тут потрогает, то там посмотрит.
Квартира была тесной.
Мебель тоже старая.
К счастью, Сун Дяньян любила чистоту: хоть жилье и маленькое, а мебель древняя, всё было прибрано и вычищено.
Комнаты казались заставленными из-за обилия книг и инструментов Мао Каншаня. А если еще и выделить ему рабочую зону, то и без того крошечная квартира станет совсем тесной.
— Где это видано, чтобы учителя попрекали бедностью? Главное — есть ли у наставника талант… Хм, не захочет признавать меня учителем — и не надо!
Мао Каншань бормотал это себе под нос.
Вернувшись с рынка, Сун Дяньян застала его за протиранием стула.
— Сегодня солнце точно встало на западе! Лао Мао, ну в чем дело? Если не объяснишь толком, я сегодня и готовить не стану!
Стулья с облупившейся краской, сколько их ни три, всё равно выглядели несвежими.
Мао Каншань изнутри весь горел от нетерпения, и когда Сун Дяньян снова начала допытываться, его взрывной характер едва не заставил его вспылить. Но увидев жену, которая вся взмокла, пока ходила за продуктами, и теперь устало разминала ноги, он не смог разозлиться. В отличие от Нин Яньфаня, Мао Каншань нажил себе много врагов; в смутные времена Нин Яньфань почти не пострадал, а вот Мао Каншаню досталось сполна.
Он несколько лет провел в «коровнике», и Сун Дяньян хлебнула с ним немало горя.
Дети Нин Яньфаня все выбились в люди.
А вот в семье Мао дела шли не так гладко.
Перед женой Мао Каншань не смел важничать. Он вымыл полотенце, повесил его сушиться и рассказал ей о том, что произошло в Цзянчэне.
Сун Дяньян осенило:
— Ты хочешь взять преемника?
Преемник — это не то же самое, что обычный студент.
Студент выпустится, и Мао Каншань останется для него лишь одним из преподавателей.
А преемника нужно вести за руку, вводя в профессию.
Взять преемника — значит обречь себя на бесконечные заботы.
К тому же в прошлом, когда Мао Каншаня сослали в «коровник», на него донес именно его ученик. Это событие наполнило сердце Мао Каншаня холодом: даже после реабилитации и возвращения к работе он разорвал связи со всеми бывшими учениками. С доносчиком он, разумеется, не желал иметь ничего общего до самой смерти, но и тех, кто его защищал, он демонстративно игнорировал.
Раньше Мао Каншань не был скрягой.
Он стал таким позже. Сун Дяньян знала, что так он «выпроваживал гостей» — не хотел ни с кем общаться и даже детей держал на расстоянии.
Сун Дяньян засомневалась, не ослышалась ли она: неужели их Лао Мао решил снова взять преемника?
И судя по рассказу, это была молодая девушка.
— А она-то согласна?
Зная характер Лао Мао, добровольно идти к нему в дом… не глуповата ли девчушка?
Мао Каншань разозлился от смущения: — Не захочет — и скатертью дорога! Я и сам уже жалею, что язык распустил. Просто хотел утереть нос Нин Яньфанню, думаешь, мне больно надо!
Сун Дяньян промолчала.
Она пошла на кухню чистить рыбу и резать мясо.
Взять ученика — идея неплохая. Неважно, парень это или девушка, пусть в доме хоть кто-то бывает, будет повеселее.
…
В том же жилом квартале для сотрудников.
Здесь же жила семья младшего сына Мао Каншаня.
Младший сын, Мао Гоушэн, тоже работал в проектном институте.
Вот только из-за отца он в свое время упустил много возможностей; способностей у него хватало, но чин был невысоким.
После реабилитации институту вернули Мао Каншаню все причитающиеся привилегии и выделили супругам просторную трехкомнатную квартиру. Та квартира, что была выделена Мао Гоушэну, — это и была та самая, в которой сейчас жили Мао Каншань и Сун Дяньян.
Одна — трехкомнатная на третьем этаже, просторная, теплая зимой и прохладная летом.
Другая — маленькая двухкомнатная на шестом этаже.
У жены Мао Гоушэна было много планов на уме. Она несколько раз заводила об этом разговор с Сун Дяньян, и та решила просто поменяться квартирами с семьей младшего сына.
Мао Каншань не возражал: у Мао Гоушэна было трое детей, мальчики и девочки, ютиться в двушке им было действительно трудно. К тому же Мао Гоушэн тогда только устроился в институт, и именно он больше всех пострадал от преследований отца…
Отношения между Мао Каншанем и Мао Гоушэном были натянутыми.
Сын испытывал к отцу сложные чувства.
Между ними стояла стена отчуждения, а невестка постоянно жаловалась на свекра со свекровью, считая, что от них одни беды и никакой пользы. По её мнению, обмен квартирами был делом разумеющимся.
Она также пристально следила за каждым шагом стариков, боясь, как бы другие дети Мао Каншаня не вернулись и не начали претендовать на наследство.
С какой стати?
Когда у стариков что-то болит, ухаживают за ними она и Гоушэн, а как пользоваться выгодой — так все вместе?
В мире нет такой справедливости.
Мао Каншань и Сун Дяньян жили очень экономно. В старости ели немного, обычно обходясь пустой лапшой на воде.
Мао Каншань к тому же был прижимист. Жена Мао Гоушэна и рада была бы прийти к ним покормиться, но несколько обедов из пустой лапши отбили у нее всякое желание.
Сегодня же солнце действительно взошло на западе. Жена Мао Гоушэна встретила свекровь на рынке, когда та покупала мясо и рыбу, и пулей полетела домой:
— Гоушэн, неужели родители позвали нас сегодня на обед?
Мао Гоушэн недоумевал: — Что ты болтаешь? С чего бы это?
Идти наверх обедать? Пустой лапши, что ли, не наелась?
Его жена рассказала, как видела Сун Дяньян с полными сумками рыбы и мяса: — Если они не зовут нас, то зачем матери столько еды? Самим им столько не съесть!
Ну и невестка! Всё ей надо контролировать, даже то, что у свекра со свекровью на обеденном столе!
Мао Гоушэн почувствовал себя неловко: — Какое тебе до этого дело? Позовут — пойдешь, не позовут — сделай вид, что не знаешь. Им тоже нужно иногда поесть чего-нибудь вкусного!
Его жена хмыкнула.
Вкусного поесть? Да они просто тайком объедаются.
Она всегда знала, что свекор — человек эгоистичный и скупой, настоящий «железный петух». И то, что сегодня этот «петух» решил раскошелиться, ее крайне озадачило!
Среди людей с таким же стажем, как у него, только Мао Каншань жил в такой бедности.
Жена Мао Гоушэна злилась. Вспомнив, что сегодня она даже продуктов не купила, она снова отправилась на рынок.
Спустившись, она увидела во дворе такси.
Дверь открылась, и из машины вышла очень красивая молодая девушка.
Жена Мао Гоушэна окинула её взглядом с ног до головы: выглядит вызывающе, явно не из приличных.
Эта вызывающая особа направилась прямиком к ней:
— Сестрица, это жилой квартал Провинциального проектного института?
Жена Мао Гоушэна кивнула:
— Вы кого-то ищете?
Девушка улыбнулась: — Значит, я не ошиблась. Мне нужен учитель Мао Каншань.
Ищет её свекра?
Жена Мао Гоушэна тут же поняла, к чему были эти мясо и рыба.
Оказывается, ждут гостью!
Старики совсем с ума сошли: жалеют еду для родного сына и его семьи, а перед посторонними так расщедрились.
Сдерживая гнев, жена Мао Гоушэна ткнула пальцем вверх: — Шестой этаж, третья дверь — это их квартира!
Девушка обрадовалась: — Огромное вам спасибо.
Она обернулась к такси и крикнула: — Гэ Цзянь, выгружай вещи! Учитель Мао живет здесь, мы не ошиблись!
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
