Его любимый внук каждый день только и делал, что пил да шлялся повсюду с сомнительными дружками.
Это было вполне нормально; старик Ло в молодости был таким же, поэтому поведение Ро Яоцзуна он списывал на незрелость.
По крайней мере, Ро Яоцзун никогда не задирал тех, с кем не мог справиться, за исключением случая в прошлом месяце на Сянмиху, когда он приставал к женщине. Тогда та позвала несколько десятков плечистых помощников, которые изрядно поколотили Яоцзуна.
Из-за этой взбучки старик Ло несколько дней ругал дома своего сына, Ло Дэгуя.
Ло Дэгуй на посту старосты деревни и в подметки не годился отцу; когда старик сам был старостой, он был куда могущественнее и внушительнее. А этот только и делал, что смотрел, как Яоцзуна бьют, при этом у противника даже царапины на коже не осталось.
Впрочем, эта потасовка заставила Ро Яоцзуна целый месяц сидеть дома тише воды ниже травы. Вчера он впервые вышел выпить, и почему же по возвращении вечером стал расспрашивать о земле в Чоучжугоу?
В мутных глазах старика Ло промелькнул острый блеск:
— Внучок, скажи деду, кто велел тебе вернуться и расспрашивать об этом участке? Уж не те ли оболтусы, с которыми ты вчера пил?
Лицо Ро Яоцзуна слегка исказилось.
Вчера вечером он был так напуган этой «грозной девицей», что прибежал домой, едва не наложив в штаны от страха, чтобы разузнать о ситуации в Чоучжугоу.
Однако сейчас он даже чувствовал к ней некую благодарность. Если бы не этот случай, он бы и не знал, что Чоучжугоу — это земля семьи Ло, и что она стоит столько денег… Ро Яоцзун хлопнул себя по бедру: разве он сегодня не видел иностранного инвестора, покупающего землю? Надо было тогда сразу спросить тех иностранцев, не купят ли они Чоучжугоу. Если иностранцы захотят купить, его дед и отец не смогут сказать «нет».
Его отец — староста деревни, и он намеренно «спрятал» Чоучжугоу. Если иностранцы узнают об этом, скрыть участок уже не получится!
Ро Яоцзун отвесил себе несколько оплеух.
Какой же он дурак, упустил такую возможность.
Сначала он ведь и не знал, что иностранец, разговаривавший с той девицей, и есть тот самый покупатель земли.
Выражение лица Ро Яоцзуна менялось поминутно.
— Дедушка, ничего подобного, я же умный, кто меня обманет?
Старик Ло ни на грош ему не поверил, но Ро Яоцзун уже перестал с ним разговаривать и, смазав пятки салом, бросился вон из двора:
— Бабушка меня больше всех любит, пойду к ней. Бабушка точно отдаст эту землю мне!
Старик Ло схватил со стола сушеную рыбку и швырнул в него:
— Ах ты, паршивец! Как бы она тебя ни любила, в этом доме всё решает дед!
Кто же всё-таки положил глаз на землю семьи Ло?
Ро Яоцзун бежал очень быстро, и старик Ло не мог его догнать.
Впрочем, старик не волновался: без его кивка даже сын, Ло Дэгуй, не осмелится втихую продать этот участок.
…
Ся Сяолань не знала, что после её ухода телохранители Харолда поймали того труса, которого она искала.
В глазах Харолда такие мелкие сошки, как Ро Яоцзун, просто не существовали.
Ро Яоцзун тоже слишком много о себе возомнил: желая найти иностранного инвестора, чтобы продать землю, при обычных обстоятельствах он не имел бы ни единого шанса заговорить с Харолдом. Сын старосты деревни не смог бы встретиться даже с помощником Харолда.
Даже его отец, Ло Дэгуй, не смог бы этого сделать.
Разве что кадры из уличного комитета Футянь могли рассчитывать на встречу с помощником.
Руководители района Шанбу, вероятно, могли бы увидеть дворецкого Харолда — Аллена.
И только уровень городского правительства, например, секретарь Пэн, пользующийся доверием Тан Хунэна, мог вести прямой диалог с Харолдом.
Ро Яоцзун предавался несбыточным фантазиям, думая оттеснить Ся Сяолань и действовать в одиночку.
Покинув Сянмиху, Ся Сяолань направилась прямиком к секретарю Пэну.
— Секретарь Пэн, я присмотрела участок.
Участок, выбранный Ся Сяолань, даже не потрудились отметить на карте.
Это был грязный пруд, и люди, работавшие на Харолда, и подумать не могли, что кто-то посмеет, обманывая верхи и скрывая от низов, утаить эти двадцать с лишним му земли.
В конце концов, Харолд купил в общей сложности более двух с половиной тысяч му, и сейчас как раз уточнялись границы. Неизвестно, через сколько времени удалось бы обнаружить этот пропуск.
Секретарь Пэн в недоумении смотрел на пропорционально увеличенный эскиз Ся Сяолань:
— Между землей Харолда и курортом Сянмиху тебе оставили такой кусок?
И он никому не нужен?
Разве Харолд не выкупил там всё целиком?
Размер тоже подходящий — двадцать с лишним му, как раз та площадь, которую Ся Сяолань могла себе позволить.
Секретарь Пэн тоже не мог этого понять. Неужели в мире действительно существует такое понятие, как денежная удача, и Ся Сяолань — именно тот везунчик, которому суждено разбогатеть!
— Расскажи-ка мне об этом участке подробнее. Если это кладбище какой-нибудь деревни, его лучше не трогать. Стоит задеть могилы — и до кровавых столкновений недалеко.
Ся Сяолань аж передернуло. Стала бы она искать кладбище для своего первого проекта?
Несмотря на то, что кампания по «Борьбе с четырьмя пережитками» в прошлые годы была жесткой, и казалось, что народ в одночасье перестал верить во всякие феодальные суеверия, Ся Сяолань прекрасно знала, как трепетно китайцы относятся к фэншуй.
Если построить здание на могилах и об этом пойдет хоть малейший слух, её первый проект недвижимости можно будет считать полностью проваленным!
— Это не кладбище. Мы с Гэ Цзянем всё внимательно осмотрели, ни одного могильного холмика. Там находится сточный пруд, куда местные жители сбрасывают мусор, а вокруг растет много бамбука.
После этого объяснения секретарь Пэн запутался еще больше:
— Грязный пруд, от которого все бегут как от чумы, зачем он тебе?
— Ну что вы такое говорите, кто же откажется от ровного и открытого участка? Вот только такая земля стоит баснословно дорого. А здесь меня привлекает прежде всего расположение: слева — будущее поле для гольфа Харолда, справа — курорт Сянмиху. И неважно, что там сточный пруд, при выравнивании фундамента всё равно всё зачищается. Мои затраты на благоустройство немного вырастут, но зато это даст мне повод просить снисхождения у правительства. Зловонная свалка прямо в щели между Сянмиху и полем для гольфа — это же портит инвестиционный климат для иностранцев! Правительству пришлось бы тратить деньги на её ликвидацию, а если продать землю мне, то это и доход в казну, и экономия на очистке… Выгода со всех сторон, разве я не права?
Слова Ся Сяолань звучали довольно убедительно.
В самом деле, какой смысл держать вонючий пруд рядом с элитным полем для гольфа?
Секретарь Пэн невольно кивнул.
Ся Сяолань говорила быстро и напористо, не давая секретарю Пэну времени на раздумья.
Только кивнув, он вспомнил, насколько Ся Сяолань проницательна, и вряд ли она станет добровольно идти на убытки.
— Я чуть было не попался на твою удочку. С этим участком наверняка что-то не так. Раз ты сама готова платить за очистку, неужели Харолд не смог бы раскошелиться? Должна быть причина, по которой Харолд не купил эту землю. Ты ведь всё это говоришь, чтобы сбить цену!
Ся Сяолань скромно улыбнулась:
— От вас, секретарь Пэн, этого, конечно, не скрыть, да я и не собиралась. Но городское правительство уже подписало контракт с Харолдом, и сейчас идти напоминать ему о забытом сточном пруде не имеет особого смысла. Для него этот пруд — мелочь, а для меня он имеет решающее значение. В конце концов, мы ведь с вами в более близких отношениях, не так ли?
И это была правда.
У каждого есть свои люди, а есть чужие.
Сколько бы секретарь Пэн ни ворчал на Ся Сяолань по сотне раз на дню, он отчетливо понимал: из-за того, что Ся Сяолань пользуется покровительством мэра Тана, он и она находятся в одной лодке.
Он же не сумасшедший, чтобы не помогать Ся Сяолань, а бежать с доносом к Харолду!
— Ладно, хватит подлизываться, я посмотрю, что можно сделать. Даже если это сточный пруд, ты должна получить землю официально через одобрение городского правительства. У тебя уже есть наметки по созданию компании? Или собираешься брать землю на имя Юаньхуэй?
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
