— Я сначала вернусь!
Цзянь Янь встала, собираясь уйти, но Чжоу Чэн остановил её:
— Цзянь Янь, не слушай бред, который несет Цзянь У. Мы, по крайней мере, считаемся друзьями, и я не хочу, чтобы ты уходила одна на порыве эмоций. Если что-то случится, и мне, и Пань Сангэ будет очень горько!
Между ним и Цзянь Янь уже не могло быть того непринужденного общения, как раньше. Даже говоря о восстановлении дружеских отношений, Чжоу Чэн всё равно держался на расстоянии.
Он был человеком женатым и, прекрасно зная о чувствах Цзянь Янь, сознательно соблюдал дистанцию. Но эта отчужденность не доходила до такой степени злобы, чтобы спокойно смотреть, как Цзянь Янь идет на верную гибель.
Он еще не до конца понимал, что за игру затеял Цзянь У, и не мог допустить, чтобы Цзянь Янь оказалась в опасности. Останавливая её, он не спрашивал мнения Сяо Лань, но был уверен, что она поймет его — точно так же, как он понимал и поддерживал её желание тратить деньги на помощь другим.
Чжоу Чэн верил в свою жену, и Ся Сяолань действительно его не разочаровала, заговорив сама:
— Цзянь Янь, давай не будем жеманничать. Ты говорила, что собираешься отбить у меня Чжоу Чэна, так для этого тебе нужно как минимум остаться в живых. Если ты умрешь, Чжоу Чэн, в лучшем случае, прольет по тебе пару слезинок, а через какое-то время и вовсе забудет. Вторую половину жизни он будет счастливо жить со мной, и сколько раз он о тебе вспомнит? Живи, только пока ты жива, у тебя есть хоть какой-то шанс подкопаться под мою стену!
От этих слов Ся Сяолань у Цзянь Янь пропало всякое желание спорить.
Даже в такой момент она не упустила возможности съязвить — Ся Сяолань действительно была не промах. Но Цзянь Янь вынуждена была признать: слова Ся Сяолань попали в самую точку.
Цзянь Янь не боялась смерти — те, кто боится, не просятся добровольно на фронт! Но когда человек умирает, гаснет и свет; сколько бы ни было идей и амбиций, их уже не воплотить. Если она не выживет, Чжоу Чэн действительно останется с такой женщиной, как Ся Сяолань, на всю жизнь… Цзянь Янь искренне считала, что Чжоу Чэн достоин большего.
Инстинкт самосохранения у Чжоу Чэна тоже был развит отлично. Желаннее всего для него было не перечить жене, особенно в такие моменты. Раз ей удалось уговорить Цзянь Янь остаться, то какая разница, насколько колкими были слова? Неужели Сяо Лань должна была нежным голосом уговаривать Цзянь Янь? Это была бы уже не его жена, а как будто её подменили!
— Тебе так хочется поохотиться на фазанов? Сходить можно, но…
Ся Сяолань изо всех сил затрясла головой:
— Нет-нет, не пойду. Я боюсь сама превратиться в дичь. Я как раз на пути к вершине своей жизни и не собираюсь лезть на рожон против камня в помойной яме.
Будущее Цзянь У пошло прахом, поэтому он действует без оглядки. У Ся Сяолань же впереди блестящие перспективы, зачем ей тягаться с Цзянь У?
Цзянь Янь была просто поражена беспардонностью Ся Сяолань — так самоуверенно заявлять о своей трусости и любви к жизни! И Чжоу Чэн совсем не сердится? Ведь на фронте Чжоу Чэн больше всего ненавидел трусливых и малодушных солдат.
Мысли Цзянь Янь путались, она никак не могла взять в толк: для мужчины солдаты в подчинении — это те, кого нужно муштровать, а жена — та, которую нужно беречь. Если бы Чжоу Чэн относился к своей жене так же, как к зеленым новобранцам, разве смог бы он найти себе пару? Скорее всего, остался бы заядлым холостяком…
Когда они вышли из кабинета, Цзянь У действительно исчез, даже машину угнал.
— Тот гость даже не притронулся к еде, ушел только что, — сообщил официант.
Зачем Цзянь У устроил весь этот спектакль? Чтобы втиснуть Цзянь Янь в качестве третьего лишнего между ней и Чжоу Чэном? Ся Сяолань поняла, что нормальному человеку не дано постичь логику безумца. Цзянь У и Цзи Я — один буйный помешанный, другая — тихая сумасшедшая. Ся Сяолань готова была расплакаться на три секунды: ну что за невезение, почему ей вечно попадаются такие люди?
Чжоу Чэн вместе с Цзянь Янь осмотрели машину, и втроем они поехали обратно. Высадив Цзянь Янь у академии, Чжоу Чэн решил отвезти Ся Сяолань на вокзал:
— Машину оставим здесь. Я попрошу знающих людей всё тщательно проверить и потом пришлю её тебе. А сейчас я провожу тебя на поезде до Пекина.
Ся Сяолань удивилась:
— Тебе разрешат взять отгул?
Чжоу Чэн коснулся её щеки:
— Глупенькая, твоя безопасность важнее всего. Я и так хотел провести с тобой пару дней… Сяо Лань, ты правда не жалеешь, что связалась со мной?
Ся Сяолань решила выразить свою позицию делом. Мужчины тоже бывают склонны к сомнениям, и слова в такие моменты бесполезны. Если один поцелуй не поможет, значит, нужно два!
Закончив целоваться, Ся Сяолань спохватилась:
— Ой, еще же старший Ян! Я чуть совсем про неё не забыла!
Ян Юнхун ехала в провинцию Цзибэй вместе с Ся Сяолань, и та должна была за ней заехать. Нельзя же было просто бросить её, не сказав ни слова.
Чжоу Чэн подумал и ответил:
— Это не проблема. Я отвезу тебя и Ян Юнхун в Пекин на машине, а потом перегоню её обратно в Цзибэй.
Дорога не помешает ему разговаривать с Сяо Лань, разве что при Ян Юнхун нельзя будет проявлять слишком много нежности. Поцелуи и объятия — естественное дело для влюбленных, и Чжоу Чэн был бы только рад постоянно быть рядом с ней. Но даже если рядом посторонние, одного нежного взгляда достаточно, чтобы сердце затрепетало; целоваться и обниматься вовсе не обязательно.
Ся Сяолань кивнула:
— Я съела у семьи Ян целую курицу-несушку. Как думаешь, чем мне им отплатить?
Под «отплатой» Ся Сяолань подразумевала взаимную вежливость и поддержание отношений, а не просто сухой расчет стоимости птицы. Чжоу Чэна это рассмешило:
— Тогда подари семье Ян целое стадо кур. Я серьезно. Политика реформ идет уже несколько лет, и хоть я никогда не пахал землю, знаю, что в деревне трудно жить только за счет земледелия. Поговори со старшим Ян, может, её родные захотят заняться птицеводством? Она ведь сама студентка университета, неужели не сможет наладить научный подход к разведению птицы?
Ся Сяолань невольно оглядела Чжоу Чэна с ног до головы:
— Ты точно мой парень? Чжоу Чэн, чему тебя на самом деле учат в Сухопутной академии? Я думала, только военной тактике!
Чжоу Чэн сдержанно улыбнулся:
— Кто сказал, что мы учим только тактику? Разве я не могу сам читать книги? Товарищ Ся Сяолань, я должен серьезно предупредить тебя: нельзя смотреть на людей старым взглядом. Не только ты растешь, люди вокруг тебя тоже прогрессируют!
Ся Сяолань едва сдержалась, чтобы снова не поцеловать Чжоу Чэна, но, учитывая, что он за рулем, решила пока приберечь этот поцелуй. Какой там богатый наследник, кто может быть лучше её мужчины?
Тот же Тан Юаньюэ, что присылал ей цветы — окажись он на месте Чжоу Чэна, наверняка бы очень удивился словам Ся Сяолань. Хочешь помочь семье Ян? Богачу помочь крестьянской семье проще простого: дай немного денег, и они будут по гроб жизни благодарны. О таком понятии, как «чувство собственного достоинства» семьи Ян, Тан Юаньюэ, скорее всего, даже не задумался бы — достоинство маленьких людей богачи редко берут в расчет.
Только Чжоу Чэн мог так искренне давать советы. Чжоу Чэн любил всё, что было дорого ей, и Чжоу Чэн был очень приземленным в хорошем смысле слова — несмотря на высокое происхождение, воспитание в семье Чжоу было действительно достойным!
Ся Сяолань решила ответить добром на добро и, вспомнив о деле Чжоу И, вкратце пересказала, как та пыталась её «подставить»:
— Я не то чтобы злюсь, по ней не скажешь, что у неё были дурные намерения. Чжоу И — твоя двоюродная сестра, неужели её парень настолько плох, что она боится привести его домой?
Хотя говорят, что на ошибках учатся, некоторых ловушек девушкам лучше избегать. Если мужчина непутевый, страдает и душа, и тело. Хотя Чжоу И была на несколько лет старше Ся Сяолань (та знала это еще с тех пор, как Чжоу И приходила заступаться за Тунь Лили), по характеру она была весьма инфантильной. Но нрав у неё был довольно забавный: немного глуповатая, немного трусливая — после того как Ся Сяолань несколько раз поставила её на место, она при встречах теперь всегда старалась держаться в стороне.
Должно быть, Чжоу И совсем прижали к стенке, раз она решила просить Ся Сяолань заступиться за неё. В этом тоже проявлялась наивность старшей молодой госпожи Чжоу: она искренне полагала, что раз их отношения потеплели, то Ся Сяолань забудет старые обиды и не станет строить козни, пообещав помочь, а на деле заведя её в тупик!
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
