Ся Сяолань больше всего ненавидела, когда ей угрожали.
Угроза Шэн Сюань была подана в более мягкой форме, но от этого она не перестала существовать.
С радостью приняв благодарность начальника Паня и узнав, что тот благополучно избежал беды, Ся Сяолань искренне за него порадовалась:
— Пусть в будущем вам во всём сопутствует удача, и путь ваш будет гладким!
Обиду, которую пришлось стерпеть начальнику Паню, он, скорее всего, вернет Шэн Сюань. Она, будучи «ставленницей сверху», застала его врасплох, но как только начальник Пань придет в себя, он начнет яростно ей мстить.
Неужели она и впрямь возомнила, что может в одиночку распоряжаться делами целого банка?
Ся Сяолань в такое не верила!
Начальник Пань, очевидно, тоже. Шэн Сюань превосходила его уровнем образования, но на стороне начальника Паня был многолетний опыт работы.
Заметив, что Ся Сяолань и Ин Цзинчуаню нужно еще кое-что обсудить, начальник Пань, рассыпавшись в благодарностях, откланялся.
Когда в кабинете остались только Ся Сяолань и Ин Цзинчуань, разговаривать стало гораздо проще:
— Менеджер Ин, все вопросы улажены?
Ин Цзинчуань кивнул:
— Раз у начальника Паня нет проблем, это доказывает, что в процедуре залога «Цихан» всё чисто, а значит, они никак не смогут помешать оформлению ипотеки.
Ин Цзинчуань по натуре был человеком созерцательным и спокойным, но раз уж дело сорвалось в его руках, то вне зависимости от глубинных причин, возникшую проблему с банком он был обязан решить.
Даже у таких невозмутимых «столпов» есть своя гордость: на какой банк возникла жалоба, за тем он и будет пристально следить.
— О каких условиях ипотеки договорились?
— «Цихан» сначала возвращает пять миллионов, и тогда банк открывает ипотеку. Срок — десять лет, первоначальный взнос — пятьдесят процентов!
Это превзошло все ожидания Ся Сяолань:
— Банк согласился на ипотеку на десять лет? Это же замечательно!
И это была не любезность со стороны Шэн Сюань, а заслуга Ин Цзинчуаня.
В те времена это не чета нынешним двадцати- или тридцатилетним займам; десять лет считались отличным сроком. Если взять в качестве примера квартиру площадью в семьдесят квадратных метров, то при выборе ипотеки первоначальный взнос составит около семидесяти тысяч юаней. Оставшиеся семьдесят тысяч в кредит, даже с учетом процентов, распределенные на десять лет, не были такой уж неподъемной суммой.
По крайней мере, для тех, кто сейчас мог выложить более семидесяти тысяч за первый взнос, оставшуюся половину стоимости квартиры за десять лет они точно смогут заработать!
Это была отличная новость, способная подстегнуть людей к покупке жилья.
Ся Сяолань просияла:
— Эту новость нужно немедленно опубликовать в газетах!
Ин Цзинчуань достал из ящика стола газету и протянул ей:
— Мы договорились об этом еще вчера и ночью же отправили в печать. Ребята решили сделать госпоже Ся сюрприз.
Оказалось, что свежее объявление уже вышло. Ся Сяолань трижды повторила «хорошо»:
— Чем больше таких сюрпризов, тем лучше! Если завтрашнее открытие продаж пройдет успешно, я всем выпишу премии!
Премии полагались всем: не только сотрудникам «Цихан», но и строительным бригадам из «Гуандун цзяньгун». Хозяйка была щедра, и у людей, естественно, прибавилось рвения.
Завтра на стройке объявят выходной, рабочие временно не выйдут на смену, и только охрана будет работать в обычном режиме.
Все пребывали в приподнятом настроении, и только Ло Яоцзун, собравшись вместе с другими охранниками, был полон мрачных дум.
Ему уже давно опостылела эта работа охранником. Дед говорил, что это отличный план, позволяющий «убить двух зайцев», но Ло Яоцзун, поразмыслив, понял, что план никуда не годится! Эта «фурия» слишком редко появляется на стройке. Ну какой шанс у простого охранника сблизиться с владелицей бизнеса?
К тому же, сопровождали ее сплошь богатые гонконгские толстосумы.
Видя, что дома в Цзиньшачи уже достроены и вот-вот поступят в продажу, а он так и не нашел подходящего момента, Ло Яоцзун впал в отчаяние.
Когда-то он даже хотел объединиться с Кэ Исюном, чтобы действовать сообща, но потом Кэ Исюн сам попал в переплет, и Ло Яоцзун окончательно струсил.
Люди Ся Сяолань тоже были начеку: ни на сегодня, ни на завтра ему не поставили смен. Ло Яоцзун сплюнул на землю:
— Тьфу, больно надо мне торчать в этой дыре.
Пошатываясь, Ло Яоцзун побрел прочь. Он пришел на стройку с дурными намерениями, и другие это чувствовали, поэтому всегда держались от него на расстоянии.
На полпути его окликнули приятели.
— Пойдем, выпьем!
С этими друзьями Ло Яоцзун в последнее время сблизился, они часто собирались вместе, чтобы поесть мяса и выпить, так что он ничего не заподозрил.
Ему не хотелось ни оставаться на стройке, ни возвращаться в деревню.
Каждый раз, как он приходил домой, дед начинал расспрашивать о ходе дела. Загнанный в угол, Ло Яоцзун врал, мол, уже втерся в доверие к Ся Сяолань и всё в таком духе. Со временем врать становилось всё труднее, а дед уже верил, что победа близка, хотя Ло Яоцзун даже пальцем до нее не дотронулся!
— Выпить так выпить! Сегодня, братва, гуляем до победного!
Зарплата у Ло Яоцзуна была небольшой, но в карманах водились деньги — всё это были «представительские расходы», выделяемые семьей. Старик Ло прекрасно понимал, что за девушкой нельзя ухлестывать без денег.
Именно это и вызывало у Ло Яоцзуна головную боль. Он вовсю тратил деньги на всякую ерунду, и когда квартиры в Цзиньшачи распродадут, а он останется без копейки и без результата, дед ему точно ноги переломает. Во всем остальном старик Ло потакал Ло Яоцзуну, но в этом деле был крайне упрям: он вбил себе в голову, что Цзиньшачи принадлежит семье Ло, и не желал отступаться.
История с тем, как гонконгский мастер У Дао Нань приезжал в Цзиньшачи смотреть фэншуй, предназначалась для гонконгских клиентов, но на стройке было столько глаз, что слухи мигом разлетелись. Теперь, когда Цзиньшачи официально признали «благодатным местом», старик Ло окончательно помешался и решил, что не успокоится, пока не получит эту землю. Это было закоснелое феодальное мышление: Цзиньшачи не принадлежал ни семье Ло, ни Ся Сяолань — он принадлежал государству.
«Цихан» лишь получила право пользования землей на пятьдесят лет.
А какой будет земельная политика через пятьдесят лет, никто не мог знать наверняка.
Ло Яоцзун, которому всё равно не хотелось домой, в обнимку с приятелями отправился пить.
Этим вечером те словно сговорились: они по очереди подливали Ло Яоцзуну спиртное, перемежая выпивку пустой болтовней, которая лишь распаляла его злость.
— Ты в охранниках уже несколько месяцев торчишь, когда тебя уже менеджером назначат, Яо-гэ?
— Завтра в Цзиньшачи начнут квартиры продавать. В газетах пишут — больше двух тысяч за квадрат! Представляешь, сколько они загребут? А тех денег, что семье Ло выплатили, хватит только на одну квартиру…
— Вот именно! С какой стати так людей обижать? Нам за тебя, Яо-гэ, прямо обидно!
Язык у Ло Яоцзуна уже заплетался, а взгляд затуманился от хмеля:
— Бес… бесполезно… та баба непростая… с ней трудно… трудно сладить…
Кто-то наклонился к самому его уху:
— Нельзя это так оставлять, Яо-гэ. У меня есть идейка, как на эту бабу надавить. Тогда и план вашей семьи может выгореть. Только тебе, Яо-гэ, придется немного пострадать. Рискнешь?.. Эй?!
Собеседник толкнул Ло Яоцзуна.
Тот спал как убитый, и разбудить его не получалось.
Приятели переглянулись.
— Обычно он и больше выпивал, нет?
Они не знали, что бывает такое состояние, когда человек сам ищет забвения в бутылке: он пил быстро и жадно, вот и отключился в мгновение ока.
Один из них хлопнул в ладоши и холодно усмехнулся:
— Тем лучше. Мы столько раз вместе пили, всё-таки друзья, так что позволить ему уйти без мучений — это будет по-дружески!
— Босс сказал сделать всё чисто.
— Всё будет в лучшем виде, без единого следа. Разве мертвецы умеют говорить? Я доставлю его на место, а вы идите и оповестите семью Ло!
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
