Кэ Исюн опустил голову и усмехнулся:
— Ты тоже особо не радуйся, впереди ещё много времени…
Тот, кто мог обладать Ся Сяолань сейчас, не обязательно будет обладать ею всю жизнь, ведь Ся Сяолань бежит слишком быстро, и рядом с ней обязательно появятся мужчины ещё более влиятельные и богатые!
Чжоу Чэн и не думал обсуждать с ним подобные вопросы.
— Тебе не стоит об этом беспокоиться. Ты думаешь, это личные счёты? То, к чему ты пришёл сегодня — лишь неизбежный результат.
Раньше, в Янчэне, Кэ Исюн был очень осторожен.
Чжоу Чэну не нравился этот главарь бандитов, но он не мог поймать его на горячем.
Оказавшись в Пэнчэне, возможно, из-за того, что захват территорий приносил слишком быстрые деньги, Кэ Исюн стал действовать безрассудно.
Даже если засада на Бай Чжэньчжу была самовольным решением подчинённых, это произошло из-за попустительства Кэ Исюна. В Пэнчэне Кэ Исюн осмелел, и его подручные, естественно, стали вести себя ещё наглее!
— Неизбежный результат… Ничто не является неизбежным. Победитель — король, а проигравший — изгой, сегодня твоя взяла, вот ты и важничаешь!
К чёрту неизбежные результаты. Если бы ему дали ещё десять или двадцать лет, он, даже не став вторым представителем семьи Ду, всё равно стал бы значительной фигурой.
Тогда бы он стал приличным человеком и, конечно, больше не прикоснулся бы к теневому бизнесу.
Чжоу Чэну это тоже казалось смешным.
Кэ Исюн не признавал поражения и не желал смиряться.
Тратить время на человека с неясным рассудком — пустая затея.
— Тебе не сбежать.
Раз Кэ Исюна уже поймали, то позволить ему сбежать означало бы ежеминутно опасаться мести!
Чжоу Чэн потерял интерес к личному допросу Кэ Исюна и вышел из комнаты. Кэ Исюну было крайне неловко — он считал себя важной персоной и думал, что к нему будет особое отношение, а на деле всё оказалось буднично!
Кэ Исюн остался в комнате для допросов, в ярости колотя по столу; Чжоу Чэн даже не назвал ему своего имени.
Когда Чжоу Чэн вернулся в соседнюю комнату, Ся Сяолань уже уснула, положив голову на стол. То, что она смогла уснуть в таком месте, говорило о её сильной усталости, а также о безграничном доверии к нему. Чжоу Чэн постарался заглушить доносившиеся из-за стены звуки и сел рядом с Ся Сяолань.
Можно было и не приводить Сяо Лань в полицию.
Просто, хотя Кэ Исюна и доставили сюда, его подручных ещё не всех переловили, и Чжоу Чэн немного опасался безумного ответного удара с их стороны.
Он решил держать Сяо Лань при себе: в полицейском участке было безопаснее всего.
За Лю Фэнь не стоило беспокоиться: даже если люди Кэ Исюна действительно окончательно потеряют рассудок от отчаяния, там находится мэр Тан, который всё устроит как надо.
Ночь была ещё долгой.
— В мире слишком много опасностей, как я могу позволить тебе идти одной? — прошептал Чжоу Чэн самому себе, глядя на спящую Ся Сяолань.
Сломать ей крылья и запереть?
Так поступают только самые закомплексованные трусы.
Настоящий мужчина не станет бояться того, что его женщина слишком выдающаяся; он будет стремиться совершенствоваться сам, чтобы стать достойным и подпирать для неё небо ещё выше!
Нужна свобода — он даст ей свободу!
А когда возникнет опасность, он должен быть в силах её устранить!
***
Ся Сяолань спала в комнате.
Ду Чжаохуй же находился снаружи, проходя через крайне унизительную процедуру содействия следствию.
Главным образом страдало его самолюбие.
Ладно, если бы об этом никто не знал, но ведь Ся Сяолань и её парень тоже были в полиции. Ду Чжаохуй подозревал, что эти двое всё знали заранее. Кэ Исюн — этот шуайцзай! Чёртов пуцзе! Как он посмел использовать семью Ся, чтобы обмануть его?
Один из подручных Кэ Исюна дал показания.
Оказалось, этот человек работал под началом Цао Лю, и именно он занимался делами семьи Ся.
Они похитили членов семьи Ся, но когда собирались их продать, услышали, как те кричат, что Ся Дачжун работает на большого босса из Гонконга. Услышав, что этот босс — Ду Чжаохуй, Кэ Исюн устроил целый спектакль, чтобы всучить Ду Чжаохую «должок» за спасение.
Есть много способов подлизаться к влиятельному человеку, но быть втянутым в чужую игру и вынужденным принимать фальшивое одолжение… Ду Чжаохуй, стиснув зубы, ударил по столу:
— Кэ Исюн!
Разве можно так задевать достоинство молодого господина Ду?
А Хуа видел, что ладонь его господина покраснела от удара — настолько тот был в ярости!
Ду Чжаохуй повернулся к Ся Хунся, скрипя зубами. Ся Хунся тоже была напугана… Она и сама вовсе не хотела сюда приходить. Быть проданной в маленькую парикмахерскую в качестве мойщицы волос — сомнительная честь. Полиция поймала Фэн Гэ из той парикмахерской и заставила Ся Хунся опознать его; для неё это было возвращением кошмара. Ей хотелось сквозь землю провалиться.
Взгляд Ду Чжаохуя был таким, будто он хотел проглотить её заживо. Сердце Ся Хунся едва не остановилось от страха:
— Это… это не моё дело.
И правда, это было не её дело. Такая дурнушка никак не могла быть в сговоре с Кэ Исюном, Ся Хунся сама была жертвой!
Ду Чжаохуй просто злился. Его обманули, и он потерял лицо.
Как молодому господину Ду теперь показываться на людях?
Кэ Исюн был отвратителен, а семья Ся стала свидетелями его глупости. У Ду Чжаохуя глаза болели при виде членов семьи Ся.
Хорошо, что он поскорее спровадил Ся Дачжуна, иначе Ду Чжаохуй точно задохнулся бы от обиды. Если на этот раз Кэ Исюн не сядет в тюрьму, Ду Чжаохуй сам прикончит этого проклятого пуцзе!
Полицейский поспешно вышел из комнаты для допросов и передал бумагу коллеге.
Сотрудник, беседовавший с Ду Чжаохуем, с серьёзным лицом произнёс:
— Господин Ду, согласно показаниям Кэ Исюна, он также помог вам переправить через границу беглую преступницу по имени Ся Цзыюй.
Ду Чжаохуй вскочил в сильном волнении:
— Клевета! Это гнусная клевета! Я не знаю никакой беглой преступницы. Я сам жертва! Я по доброте душевной помогал своему телохранителю найти родственников, а в итоге мою доброту использовали в корыстных целях!
Ся Хунся была потрясена.
Значит, босс Ду и Кэ Исюн вместе помогли Цзы Юйцзе сбежать?
И второй дядя об этом совсем не знал?
Ду Чжаохуй изворачивался. Это были лишь показания Кэ Исюна, прямых улик, подтверждающих помощь Ду Чжаохуя в незаконной переправке преступницы в Гонконг, не было. Полиция не могла получить доказательств, хотя даже такая глупая особа, как Ся Хунся, понимала, что это, скорее всего, правда.
Доказательств в таком деле быть и не могло.
Кэ Исюн тогда хотел выслужиться перед Ду Чжаохуем, разве стал бы он брать за это деньги официально?
Сам Ду Чжаохуй нигде не фигурировал.
Не было ни денежных переводов, ни писем, ни записей. Ду Чжаохуй стоял на своём и всё отрицал, и никто ничего не мог с ним поделать.
Разбирательства продолжались до самого рассвета. Все ключевые фигуры из банды Кэ Исюна были схвачены, никто не ушёл.
Некоторые оказывали яростное сопротивление: в ходе задержания один бандит был убит, трое ранены.
Наступило утро.
День обещал быть ясным.
Ся Сяолань спала в участке не очень сладко, но всё же чувствовала себя лучше, чем Ду Чжаохуй, Ся Хунся и остальные, промучившиеся всю ночь.
Она вышла со свежим, сияющим лицом и увидела, что эти двое выглядят паршиво. Полицейский сказал Ду Чжаохую:
— Господин Ду, если возникнет необходимость, вам придётся в любое время содействовать нашему расследованию.
Если бы Ду Чжаохуй не был гонконгским бизнесменом, его бы ждала та же участь, что и Кэ Исюна.
То, что сейчас Ду Чжаохуй мог спокойно покинуть участок, было большой удачей — ему стоило радоваться, что в Пэнчэне он пока не совершил ничего противозаконного!
Ду Чжаохуй чувствовал себя опозоренным. Оба не спали ночь, но Чжоу Чэн по-прежнему выглядел красавчиком… Чёрт, шёл бы торговать лицом, у всех этих альфонсов мыслишки гнилые.
Ся Сяолань и Чжоу Чэн уже сели в машину. Ду Чжаохуй тоже не хотел оставаться в полиции — не ждать же, пока его здесь покормят?
Все они были на машинах.
Только Ся Хунся стояла и растерянно озиралась: ей предстояло самой добираться до Пэнчэна!
Полиция привезла её сюда, а теперь, разгромив банду Кэ Исюна, все были заняты делами, и ни у кого не было времени подвозить её обратно.
Ся Хунся понуро брела по дороге. Ся Сяолань и Ду Чжаохуй по-настоящему жестоки, неужели так трудно было подбросить её? Какие же они мелочные и жадные. Все эти жалобы Ся Хунся смела произносить только про себя: она до смерти боялась Ду Чжаохуя и так же сильно робела перед Ся Сяолань… В деревне Дахэ она смела задевать Ся Сяолань, смела красть её одежду, а здесь она не смела и пикнуть!
Всего за два-три года Ся Сяолань превратилась в важную персону, с которой она не смела тягаться…
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
