— Это 50 000 юаней. Таковы расценки внутри страны, гонорары архитекторов слишком низкие. Посмотрите на зарубежные бюро… Эх, ничего не поделаешь, вам придется немного потесниться. Такова ситуация в отрасли, ничего не изменить.
Мао Каншань застыл в оцепенении на довольно долгое время.
— Сколько ты сказала?
— Пятьдесят тысяч. На эти деньги нужно нанять вам нескольких помощников, выплатить им зарплату и премии, так что у вас на руках останется не так уж много.
Так оно и было.
Помощника уровня Ван Хоулиня можно было легко нанять за тысячу юаней.
Найми пятерых — выйдет всего пять тысяч, и у Мао Каншаня на руках осталось бы как минимум сорок тысяч.
Разве Нин Яньфань не так поступает? Иначе откуда бы у него взялись деньги на строительство такой огромной студии? Он успевает и делом заниматься, и деньги зарабатывать, в отличие от вечно нуждающегося товарища Лао Мао.
Мао Каншань наконец пришел в себя после известия о гонораре в пятьдесят тысяч юаней, но, нахмурившись, не согласился со словами Ся Сяолань:
— Каких еще помощников? Ты и есть мой помощник. Говорю тебе: у тебя слабая база. Когда поедешь в Корнеллский университет, только опозоришься. Пока ты еще не уехала за границу, сделай этот проект для «Дунфэн Холдинг» как следует, чтобы как раз отточить свои навыки!
Мао Каншань явно не собирался давать Ся Сяолань поблажек.
Только что Ся Сяолань радовалась, что смогла «провести» учителя, а теперь пришла её очередь жаловаться.
— Учитель, но у меня же через месяц сессия…
Мао Каншань на это не купился.
— Экзамены показывают то, что накоплено за время учебы, а не то, что ты успеешь зубрить в последний момент.
Зубрить перед самыми экзаменами?
То, что учится в спешке ради оценки, остается в кратковременной памяти: стоит сдать экзамен, как всё забывается. Только те знания, что были глубоко освоены в процессе учебы, запоминаются по-настоящему. Если Ся Сяолань плохо сдаст экзамены из-за нехватки времени на повторение, значит, в обычное время она не уделяла учебе должного внимания.
Под пристальным взглядом Мао Каншаня Ся Сяолань поняла, что ей не скрыться, и не посмела искать оправданий:
— Я буду чертить. В этот раз все чертежи я сделаю сама!
Так-то лучше. Мао Каншань смягчился. Ся Сяолань спешно собиралась вернуться в Пекин, и Мао Каншань даже не упомянул о Мао Гоушэне.
Когда Ся Сяолань ушла, прихрамывая, подошел Ван Хоулинь:
— Мао-лао, я вижу, что брат Гоушэн очень хочет поехать в Гонконг. Может, мне поговорить с директором Ся?
Ван Хоулинь всё обдумал: в Гонконг, возможно, еще представится случай поехать позже. Работая в «Цихан», он не только получал высокую зарплату, но и, благодаря интересу Мао Каншаня к проекту Цзиньшачи, часто получал от него ценные наставления. Он был очень благодарен Мао Каншаню за то, что тот бескорыстно делился опытом. Ему было немного жаль отдавать возможность поехать в Гонконг Мао Гоушэну, но в целом он был готов на это.
Он долго взвешивал всё, прежде чем прийти к Мао Каншаню с этим разговором, но тот и слушать не захотел:
— О чем ты собрался говорить с Сяо Лань? Сяо Лань берет тебя с собой, потому что ты работаешь в «Цихан», иначе с чего бы ей брать кого-то другого? Я вот тоже хочу на Луну слетать, посмотришь, согласится ли на это американское правительство!
Мао Каншань, конечно, знал, что его сын Мао Гоушэн раскаивается и хочет поехать в Гонконг, хочет работать в «Цихан».
Но в этом мире всё решал не Мао Гоушэн и даже не он, Мао Каншань.
«Цихан» — это компания Ся Сяолань, и это должен был понимать не только Мао Гоушэн, но и Ван Хоулинь!
На Ван Хоулиня посыпался град упреков; он понял, что имел в виду Мао Каншань, устыдился и больше не смел заикаться о том, чтобы уступить кому-то свой шанс. Эту возможность ему дала Ся Сяолань, выразив тем самым свое уважение. Если бы он не захотел ехать, «Цихан» сейчас вполне могла бы нанять любого другого инженера-строителя!
Ван Хоулиню оставалось лишь мысленно извиниться перед Мао Гоушэном.
Когда Мао Гоушэн узнал об этом, он лишь тяжело засопел от злости.
В Ханчжоу об этом узнала и Чжэн Шуцинь, которая визгливо кричала Мао Гоушэну в трубку:
— Твой отец так защищает чужих людей, лишь бы ты не получил лишнего. Он что, и в старости собирается полагаться на других? Мао Гоушэн, говорю тебе: я не буду меняться квартирами, в доме и так много народу, места не хватит!
Чжэн Шуцинь соглашалась вернуть квартиру только ради того, чтобы задобрить свекра и свекровь. Но раз Мао Каншань так печется о посторонних, она от злости была готова на стену лезть. Смысл её слов был ясен: раз Мао Каншань так выделяет Ся Сяолань, пусть она его в старости и содержит! Все равно свекор со свекровью сейчас живут в Пэнчэне, и большая квартира на третьем этаже, если её вернуть, будет стоять пустой.
Мао Гоушэн пытался спорить с женой, но Чжэн Шуцинь и слушать его не стала, бросив трубку… Виной всему было то, что Мао Гоушэн слишком рано рассказал об этом жене. В 1985 году возможность поехать в Гонконг, естественно, была поводом для хвастовства. Для Мао Гоушэна это было лишь идеей, а Чжэн Шуцинь решила, что дело в шляпе, и уже успела раззвонить всем друзьям и родственникам.
Другие даже просили её привезти вещи из Гонконга, и Чжэн Шуцинь охотно соглашалась, записывая заказы в блокнотик. Теперь же, когда выяснилось, что поездки не будет, она чувствовала себя опозоренной!
После разговора с женой настроение Мао Гоушэна испортилось еще сильнее.
Да уж, о чем только думает его отец? Неужели ему действительно наплевать на родного сына? Если он и впрямь решил положиться на Ся Сяолань в старости, то ведь она — чужой человек. Сейчас она помогает, пока отец ей полезен, а через несколько лет, когда поймет, что от него нет толку, просто отбросит в сторону.
Вот взять хотя бы помощь в Цзиньшачи: Ван Хоулинь получает 600 юаней в месяц, а отцу разве платят зарплату? Не используют ли его просто как бесплатную рабочую силу?
Мао Гоушэн кипел от негодования. Когда его родители наконец увидят истинное, расчетливое лицо Ся Сяолань, вот тогда он им всё выскажет!
Но это было лишь попыткой судить о порядочном человеке по своей мерке.
Дело было не в том, что Ся Сяолань не платила зарплату, а в том, что товарищ Лао Мао категорически отказывался её брать. Но пока Мао Каншань и Сун Дяньян жили в Пэнчэне, Ся Сяолань ни за что бы не позволила им тратить собственные деньги. Сейчас они жили в арендованном жилье, и Ся Сяолань настаивала на том, чтобы самой оплачивать аренду. Она привозила им товары первой необходимости, когда была свободна, а когда уезжала из Пэнчэна, поручала это Гэ Цзяню. От одежды и обуви до яиц, мяса и масла — Сун Дяньян ни о чем не приходилось беспокоиться.
Конечно, даже если бы Ся Сяолань узнала о мыслях Мао Гоушэна, она бы просто рассмеялась. Еще после первого визита в дом Мао, когда она увидела, что Мао Каншань с женой живут на последнем этаже, а Мао Гоушэн и Чжэн Шуцинь выменяли себе квартиру получше на третьем, Ся Сяолань не питала больших надежд относительно этой парочки.
Если исправятся — хорошо. Если нет — учителю Мао и его супруге не придется рассчитывать на Мао Гоушэна в старости. Неужели Ся Сяолань должна была ходить с рупором и кричать на каждом углу, что она подарила квартиру учителю Мао и Сун Дяньян? Сделано было ровно столько, сколько требовала совесть, а не ради признания Мао Гоушэна или кого-то еще!
На чувства Мао Гоушэна Ся Сяолань было наплевать.
Зато в аэропорту, на пути обратно в Пекин, она снова столкнулась с Цзи Я. Цзи Цзяньюаня с ней не было, только Цзи Я и Цяо Чжи.
К большому удивлению, Цяо Чжи и Цзи Я спорили — и это в таком общественном месте, как аэропорт?
Цяо Чжи размахивал руками и выглядел крайне рассерженным:
— Это не маленькая сумма, пять миллионов юаней! В переводе на доллары это больше миллиона. Это не разумный коммерческий кредит… Боже, о чем ты только думала?
Лицо Цзи Я стало еще мрачнее. Если бы рейсов из Янчэна в Пекин было больше, ей не приходилось бы постоянно сталкиваться с Ся Сяолань. То, что Ся Сяолань стала свидетельницей их спора с Цяо Чжи, было для Цзи Я унизительным. Она выпрямила спину и холодно произнесла:
— Это мой бизнес, и решение о кредите я принимала сама. Прошу тебя уважать меня. Будет ли прибыль или убыток — тебе не придется нести за это ответственность!
Ся Сяолань клялась себе, что изо всех сил старается сдержаться, но в этот момент её самообладание все же дало трещину.
— Если это прибыль, еще куда ни шло, но если убыток… пять миллионов юаней, чем Цзи Я собирается их возвращать?
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
