На самом деле Тан Юаньюэ тоже предстояло разгрести целую кучу проблем.
Сначала он поставил всех перед фактом, расторгнув помолвку с Хэ Чжитун, а Хэ Чжитун в ответ нанесла упреждающий удар, опубликовав заявление в газете — все эти события посыпались одно за другим. К тому времени, когда Тан Юаньюэ собрался взяться за дело, ему волей-нибудь волей пришлось столкнуться с гневом своего отца, Тан Цзиньюня.
Госпожа Тан смотрела на ситуацию с позиции свекрови: на ком бы ни женился сын, невестка всё равно должна будет прийти в дом, подать ей чай и засвидетельствовать почтение, так что она не особо беспокоилась.
Тан Цзиньюнь же смотрел на всё исключительно с позиции бизнесмена.
Ум и красота — при наличии абсолютной выгоды это лишь приятное дополнение, сопутствующий товар в сделке, без которого вполне можно обойтись.
Что же касается статуса «дочери мэра», которым Тан Юаньюэ пытался убедить госпожу Тан, то в глазах Тан Цзиньюня он тоже не имел большого веса:
— Чиновники на материке занимают свои посты всего по несколько лет, и этот мэр Тан Хунэн не исключение, он не сможет оставаться в Пэнчэне вечно.
Он не сможет помогать компании «Юйхуа» долгие годы.
И это ещё при условии, что мэр Тан Хунэн не лишится своей должности.
А если слетит с поста, будет ещё хуже: любая власть — лишь мимолётное облако. Посты вечны, а чиновники переменчивы… Разве может это сравниться с помощью семьи Хэ? Богатство может сократиться, но оно не испарится без следа в одно мгновение. Семья Хэ сейчас немного сдала позиции по сравнению с прошлым, но на ближайшие годы их ресурсов хватит, к тому же экономика Гонконга снова начала восстанавливаться.
Тан Цзиньюнь был категорически против.
Тан Юаньюэ тоже был в полном замешательстве. Понимая, что в глазах Ся Сяолань его репутация сейчас, скорее всего, упала до отрицательных значений, он при этом не имел времени, чтобы их восстановить.
Поспешно приехав в отель и так и не решив никаких проблем, Тан Юаньюэ лишь бросил несколько фраз и был вынужден уйти.
Ся Сяолань лишь пренебрежительно скривила губы. Проблемы Тан Юаньюэ её не задевали, и она продолжала действовать шаг за шагом согласно своему плану.
Сначала она наняла людей разузнать о делах семьи Хэ. Гонконг тем и хорош, что за деньги здесь можно добиться чего угодно.
Затем Ся Сяолань поручила состряпать серию скандальных новостей. В шкафу у каждой богатой семьи полно скелетов, и семья Хэ не была исключением. Мнят себя высшим обществом Гонконга, а воспитали такого несносного сына?
Разослав готовые статьи сразу в семь-восемь редакций газет, Ся Сяолань больше не вмешивалась.
Какие-то газеты опубликовали материал, какие-то нет.
В любом случае, это дало эффект: из полицейского участка, где расследование долго топталось на месте, Ся Сяолань пригласили на встречу.
Похоже, семья Хэ захотела пойти на мировую.
Полицейские вели себя вежливо и просто представили Ся Сяолань адвокату семьи Хэ.
— Обо всём можно договориться. Шумиха никому не пойдёт на пользу. Молодому господину Хэ ещё нет восемнадцати, он юноша импульсивный, просто хотел повидаться с госпожой Ся, в его действиях не было злого умысла. Однако госпожа Ся перенесла сильный испуг, и вот — компенсация за моральный ущерб от семьи Хэ.
Адвокат протянул Ся Сяолань чековую книжку.
Сто тысяч гонконгских долларов — сумма немалая.
Если вычесть расходы на частных детективов, она, кажется, даже оставалась в плюсе.
Ся Сяолань медленно разорвала чек:
— Как же быть? Мои душевные травмы слишком глубоки. Если Хэ Шиэнь не явится сюда лично, чтобы извиниться, я готова каждый день платить за публикации новостей о семье Хэ. Буду делать это до тех пор, пока деньги не закончатся… Кстати, хотя я и не так богата, как семья Хэ, я вовсе не так бедна, как они думают.
В Гонконге не было дел, которые нельзя было бы уладить деньгами.
Но когда бедняк бросает вызов богачу, разве может он победить?
Увидев, как Ся Сяолань рвёт чек на сто тысяч долларов, адвокат не особо удивился.
С первого взгляда на неё он понял, что ста тысячами здесь, пожалуй, не отделаться.
Благородство манер не подделаешь: по ней сразу было видно, что она не нуждается в мелких подачках. В семье Хэ решили, что раз госпожа Ся приехала с материка, то она непременно бедна — ведь в глазах гонконгцев все на материке нищие. На её статус дизайнера они не обращали внимания, считая, что Тан Юаньюэ нанял её лишь потому, что польстился на красоту.
Ста тысяч должно было хватить, чтобы откупиться от женщины с материка — ведь сколько сейчас зарабатывают обычные гонконгцы в месяц!
Адвокат думал так же. Перед приходом он был полон уверенности, что сто тысяч гонконгских долларов решат вопрос, но, увидев её вживую, понял, что дело плохо.
Денег не жаждет, а характер стальной.
У адвоката разболелась голова.
Если Ся Сяолань захочет, она может прославиться, используя имя Хэ Чжитун.
Сказать, что она увела жениха у старшей мисс Хэ — жёлтая пресса спит и видит, как бы разузнать, кто она такая.
Семья Хэ — люди в Гонконге уважаемые, каково им будет, если газеты постоянно будут писать о них в таком ключе?
— Госпожа Ся, если вас не устраивает сумма компенсации, мы можем обсудить это ещё раз…
Ся Сяолань лишь улыбнулась.
Адвокат понял, что договориться не получится.
В этот момент в участок вальяжной походкой вошёл Ду Чжаохуэй:
— Офицер, я свидетель! Увидел несправедливость и проявил гражданское мужество. Полиция должна выписать мне премию за вклад в общественную безопасность Гонконга!
У адвоката семьи Хэ голова пошла кругом.
Семья Хэ могла бы вообще игнорировать это дело, до последнего отрицая, что людей нанимал Хэ Шиэнь.
Но тут вмешался Ду Чжаохуэй.
Гонконг — это место, где прав тот, у кого больше денег. У семьи Хэ есть деньги, но разве их нет у Ду Чжаохуэя?
Ладно, по сравнению с семьёй Хэ он, может, и стоял чуть ниже, владея лишь внешним лоском. Но он — сын Ду Чэнжуна, и если он утверждает, что является очевидцем, полиция просто не может не завести дело.
— Молодой господин Ду, не стоит сгущать краски…
Ду Чжаохуэй помрачнел:
— Ты говоришь мне, что это несерьёзно? Ну хорошо, как-нибудь и я приглашу мисс Хэ прогуляться в открытое море. Как думаешь, это будет хорошо? Если народу будет много, а обращение — грубым, пусть семья Хэ на меня не обижается, я ведь просто пошучу!
Адвокат окончательно замолчал.
Если обычный человек говорит такое, это может быть шуткой, но из уст Ду Чжаохуэя это звучало как реальная угроза.
Все в Гонконге знали, что семья Ду имеет связи с криминалом, а этот наследник богатого дома — человек со странностями и дурным нравом. Адвокат не посмел с ним связываться и поспешил ретироваться.
Ся Сяолань взглянула на Ду Чжаохуэя:
— Молодой господин Ду, вы пришли весьма вовремя.
— Разумеется, я велел в отеле…
«Стой, стой, стой», — одернул он себя. Разве можно говорить, что он подкупил менеджера отеля, чтобы тот следил за каждым шагом Ся Сяолань!
Ду Чжаохуэй действительно пришёл помочь.
Он был одержим идеей затащить Ся Сяолань в долю, и она уже не знала, что с этим делать.
Ду Чжаохуэй сообщил ей, что провёл оценку своего имущества и, скорее всего, сможет наскрести шестьдесят миллионов гонконгских долларов… Что могла сказать на это Ся Сяолань? От зависти у неё буквально искры из глаз посыпались!
Вот что значит удачно родиться. Не смотрите на то, что он транжира, у него есть мощный фундамент, позволяющий сорить деньгами.
— Если округлить, получится почти сто миллионов. Молодой господин Ду, почему бы вам не поставить перед собой маленькую цель: заработать эти сто миллионов за год!
Ду Чжаохуэй не понял подкола — Ся Сяолань шутила, а он воспринял это всерьёз.
— Шестьдесят миллионов гонконгских долларов… ты уверена, что за год можно заработать сто миллионов? Это превосходит мои ожидания. Тогда не могли бы мы поделить прибыль пополам? Посмотри, я вложил ещё сорок миллионов капитала, как же мне уйти с пустыми руками…
Заработать сто миллионов за год?
Разве что купить типографию и печатать фальшивые банкноты — так будет быстрее!
Ся Сяолань развернулась и пошла прочь. Бай Чжэньчжу не удержалась и еще пару раз пристально посмотрела на Ду Чжаохуэя, отчего у того даже заныл вставной зуб.
Если он продаст свои виллы в Гонконге и роскошные авто, ему что, придётся даже филиппинских служанок уволить?
Но он ни за что не уволит А Хуа. Там, где был А Хуа, Ду Чжаохуэй чувствовал себя в полной безопасности!
— И где я ошибся? Разве это чересчур — получить по пятьдесят миллионов на каждого?
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
