— Уважаемые студенты, пожалуйста, выстройтесь в очередь по порядку. Мы скоро закрываемся. Перед прохождением границы я проведу последнюю перекличку, чтобы убедиться, что все на месте.
Группу сопровождали два кадровых работника из Министерства образования, которым поручили доставить студентов в США.
Те, чьи имена называли, должны были встать за спиной руководителя и по очереди проходить контроль.
Когда выкрикнули имя Ся Сяолань, она, подхватив чемодан, замахала родным и друзьям.
— Приедешь в Корнеллский университет — учись изо всех сил!
Мао Каншань до этого молчал, считая трогательные прощания проявлением слабости, но в этот момент не выдержал.
— Обязательно, я знаю!
— Ся Сяолань, архитектурный факультет Хуацин?
Руководитель снова назвал её имя, и Ся Сяолань, не смея больше медлить, быстро сделала пару шагов вперед. Тот проверил её студенческий билет и рекомендательное письмо от университета, поставив галочку в таблице, подтверждая, что студентка явилась лично.
Перед тем как войти, Ся Сяолань в последний раз оглянулась. Она видела, как тяжело расставаться её родным и друзьям; видела Ду Чжаохуэя, который прятался поодаль и воровато наблюдал за ней; заметила даже Тан Юаньюэ, который умудрился появиться здесь, несмотря на то что совсем недавно подло подставил её.
Не было только Чжоу Чэна.
Ся Сяолань предвидела это, понимая, что жизнь — не сериал, но всё равно почувствовала глубокое разочарование.
Что значит быть женой военного?
Раньше она лишь догадывалась об этом, но сейчас осознала в полной мере.
Быть женой военного — значит быть лишенной того внимания, которое получают другие женщины. Муж не может вовремя проявить заботу: приказы, дисциплина, правила секретности — всё это важнее чувств.
Его не было рядом на Новый год, он не смог прийти проводить её за границу.
Неужели в будущем, когда они с Чжоу Чэном поженятся и у них будут дети, он тоже может не явиться в больницу, даже когда у неё отойдут воды?
Сердце Ся Сяолань было сделано не из стекла, оно обладало твердостью алмаза.
И всё же она чувствовала пустоту в душе. Будь она более ранимой, неизвестно, как бы она пережила такие дни.
Разлука — это не самое страшное.
Самое страшное — это потеря связи, как сейчас у Чжоу Чэна.
Тоска, которую некуда выплеснуть, — это полбеды. Главное, Ся Сяолань не давала покоя тревога: она не знала, чем занят Чжоу Чэн и в безопасности ли он!
Перед Новым годом она уже бывала в Гонконге и была знакома с процедурой прохождения контроля. На этот раз, под руководством официальных лиц, всё прошло еще проще: никто не смел вымогать «плату за проход».
Нужно было лишь оплатить въездной сбор в размере 18 гонконгских долларов с человека, но студенты сами не платили — всю сумму внесли сопровождающие из Министерства образования.
В Гонконге студентам не разрешалось самовольно покидать группу. График был очень плотным, их сразу повезли в аэропорт.
Ся Сяолань вместе с остальными должна была вылететь из Гонконга в Токио, а там пересесть на рейс до Америки!
…
Если повернуть стрелки часов на два часа назад, можно было бы увидеть джип, мчащийся по шоссе провинциального значения в надежде как можно быстрее добраться до Пэнчэна.
За рулем был Пань Баохуа.
Изначально вести машину должен был сам Чжоу Чэн, но Пань Баохуа, опасаясь, что тот в спешке совершит ошибку, запретил ему прикасаться к рулю и пересадил на пассажирское сиденье.
В джипе находились трое: Пань Баохуа, Чжоу Чэн и Цзянь Янь!
Женская интуиция не подвела: Цзянь Янь действительно была не в академии сухопутных войск, а вместе с Чжоу Чэном. Конечно, они не миловались — все трое были ранены и выглядели довольно жалко.
На часах Чжоу Чэна треснуло даже стекло, но он не переставал поминутно смотреть на время.
— Чего ты так дергаешься? Неужели не доверяешь моему вождению? Обязательно успеем проводить твою благоверную.
Чжоу Чэн был предельно измотан.
Он понимал, что торопить нельзя, ведь Пань Баохуа был в не лучшем состоянии.
Цзянь Янь, уставшая, дремала на заднем сиденье. Услышав голос Пань Баохуа, она сонно пробормотала:
— Где мы?
— Проснулась? Еще полчаса — и будем в Пэнчэне!
Лицо Цзянь Янь было в ссадинах, лоб замотан марлей, она даже не успела сменить одежду.
Все знали, как опасен Цзян У, но чтобы схватить его, Чжоу Чэну и Пань Баохуа пришлось приложить колоссальные усилия! Они гнали его от самого Золотого треугольника до моря, а затем от моря к провинции Фуцзянь. В решающий момент именно Цзянь Янь привела людей и, использовав себя в качестве приманки, сумела заманить Цзян У в ловушку!
Даже с хромой ногой Цзян У оставался крайне опасен. Другие дорожили жизнью, а он — нет, в любой момент был готов к безумному самоподрыву, лишь бы забрать врагов с собой. Настоящее чудовище.
Цзян У передали людям, которых привела Цзянь Янь. Сама же она выступила с открытым доносом, и теперь судьбу Цзян У должен был решить военный трибунал.
Цзян У был схвачен. Чжоу Чэн мог вздохнуть с облегчением, Пань Баохуа восстановил справедливость, и только на Цзянь Янь легло тяжкое бремя.
Пань Баохуа вел машину и с беспокойством поглядывал в зеркало заднего вида:
— Мы же говорили тебе не высовываться, мы с Чэнцзы сами бы разобрались. Ну и как ты теперь будешь смотреть в глаза родным?
Цзянь Янь опустила голову:
— Семья помогала скрывать преступления Цзян У. Третий брат, неужели ты думаешь, что это не коснется семьи Цзянь? Кого надо — арестуют, кто-то уйдет в отставку. Семья Цзянь заплатит цену за дела Цзян У.
Что касается её самой, украв секретные документы, она уже предала семью.
Родные никогда её не простят.
Включая родителей.
Из-за неё одной была разрушена большая часть семьи Цзянь, остались лишь старики да калеки. Семье Цзянь из Цзиньлина был нанесен сокрушительный удар!
Цзянь Янь давно продумала последствия, но когда этот день настал, она всё равно ощутила растерянность.
Чжоу Чэн мог только молчать.
Возможно, Цзянь Янь надеялась, что он что-то скажет, но свои обещания Чжоу Чэн уже дал любимой женщине. В такой момент он не мог утешать Цзянь Янь и давать ей ненужную надежду.
Чжоу Чэн не удержался и снова посмотрел на часы.
Пань Баохуа тоже замолчал.
Атмосфера стала до предела напряженной.
В этой давящей тишине Чжоу Чэну казалось, что он слышит тиканье секундной стрелки.
Тик-так, тик-так… каждый звук был размеренным и заставлял его сердце биться быстрее от тревоги.
Впереди уже показался дорожный указатель «Пэнчэн». На той скорости, с которой ехал Пань Баохуа, он успел бы увидеть Сяо Лань перед её уходом на контроль. Сколько бы времени ни осталось — пусть даже пара минут, — он хотя бы смог бы обнять свою женщину, поцеловать её, чтобы она со спокойным сердцем улетела за границу.
Чжоу Чэн сам понимал, что на этот раз «пропал» слишком надолго.
Сначала петля по Золотому треугольнику, затем бескрайнее море, потом схватка умов и силы с Цзян У… У него были веские причины, но это не оправдывало столь долгого молчания.
Тик-так, тик-так…
Сердце Чжоу Чэна внезапно сжалось. Звериное чутье подсказало ему: что-то не так.
— Плохо дело! Третий брат, Цзянь Янь, немедленно прыгаем из машины!
Трое плечом к плечу прошли через сражения, поэтому понимали друг друга с полуслова. Пань Баохуа не стал расспрашивать, а со всей силы ударил по тормозам. Еще до того как джип окончательно остановился, они распахнули двери и выкатились на землю.
Чжоу Чэн прыгнул с пассажирского сиденья, Цзянь Янь — с заднего, оба в одну сторону. Пань Баохуа выскочил с другой стороны.
— Бежим!!!
Чжоу Чэн закричал, чувствуя, что Цзянь Янь бежит прямо за ним.
Они отбежали то ли на семь-восемь метров, то ли всего на пять-шесть — Чжоу Чэн не мог определить расстояние. Он услышал лишь оглушительный взрыв. Ударная волна сбила его с ног, и чьи-то руки прижали его к земле.
Это была Цзянь Янь? Или галлюцинация?
Часы ударились о камень, и без того треснувшее стекло окончательно рассыпалось. Секундная стрелка с трудом дернулась пару раз и замерла навсегда.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
