Две группы людей, одна за другой, собирались искать Ся Сяолань.
Сама же она ни о чём не подозревала, гадая лишь, как бы поскорее спровадить Ду Чжаохуй.
Ду Чжаохуй пробыл в Итаке уже два дня, и Сяолань не понимала, чем же так зацепил его Корнеллский университет — он никак не мог нагуляться.
— Если он задержится ещё дольше, мои однокурсники решат, что он мой парень, — пожаловалась Ся Сяолань Чжоу Чэну по телефону.
Эти слова, хоть и нечаянно, нанесли Чжоу Чэну удар ножом в самое сердце, причём рана вышла довольно глубокой.
На душе у Чжоу Чэна стало так паршиво, будто сердце грызли муравьи; не то чтобы он подозревал Сяо Лань в чём-то предосудительном с Ду Чжаохуй, он просто терпеть его не мог.
Раз уж они коснулись этой темы, Ся Сяолань решила прояснить ситуацию с вознаграждением, которое Ду Чжаохуй предложил ей за помощь:
— Во-первых, вознаграждение весьма достойное. Во-вторых, Ду Чжаохуй пообещал, что, как только возьмёт власть в семье в свои руки, он прикроет контрабандный бизнес семьи Ду. Я не совсем ему верю, но те члены семьи Ду, что противостоят ему, точно не уйдут от ответа!
Сердце Чжоу Чэна словно наполовину погрузили в ледяную воду, а наполовину — в обжигающее пламя. Столь противоречивые чувства могла пробудить в нём только Сяо Лань.
Он думал, что их отношения охладели, но даже тогда, когда связи с ним не было, Сяо Лань, хоть и была на него обижена, не переставала заботиться о его интересах.
— Ты хочешь, чтобы он выдал Лю Тяньцюаня, — в голосе Чжоу Чэна послышалась легкая гнусавость.
Ся Сяолань не стала этого отрицать.
Зачем скрывать от любимого человека то, что ты для него делаешь? Находясь за тысячи миль друг от друга, нельзя полагаться на мистическую телепатию — любовь нужно выражать словами.
— Чжоу Чэн, я знаю, что это для тебя незаживающая рана. Ты так и не смирился с тем, что случилось с Ши Каем. Контрабандный бизнес семьи Ду — дело грязное, и раз тем судном заправлял лично Лю Тяньцюань, он тоже причастен.
Кого небо хочет погубить, того оно сначала лишает разума. Возглавив контрабандные перевозки, Лю Тяньцюань и впрямь повёл себя крайне агрессивно, вооружив суда до зубов.
Чжоу Чэн действительно не забыл о Ши Кае. Мелкие сошки, по чьей вине погиб его товарищ, уже были мертвы, но нужно было поймать Лю Тяньцюаня, чтобы душа Ши Кая наконец обрела покой!
— Сяо Лань…
— Тсс, не надо слов. Я и так всё понимаю.
Она думала о Чжоу Чэне, а Чжоу Чэн — о ней, и это было неоспоримо. Пока эта основа оставалась незыблемой, любые другие противоречия можно было сгладить и разрешить.
Но если бы они перестали любить друг друга, любая мелочь раздулась бы до невероятных масштабов, причиняя обоим нестерпимую боль.
На другом конце провода Чжоу Чэн совладал с эмоциями:
— Ты получила права, присмотрела уже какую-нибудь машину? Выбирай ту, что нравится. Если не хватит денег, я переведу ещё.
Всё равно тратить деньги ему было не на что.
Ся Сяолань же искала обычное средство передвижения. Ей приглянулся один «Форд», который вместе с налогами обходился меньше чем в четыре тысячи долларов. Поездив на нём год, она сможет продать его в Америке и вернуть половину стоимости.
— А если разделить расходы на месяцы и прибавить затраты на бензин, содержание машины выйдет чуть больше двухсот долларов в месяц.
Бензин в США стоил недорого, чуть больше доллара за галлон. Обычная семья могла себе это позволить, так что Ся Сяолань тем более не видела причин отказывать себе в вождении.
Чжоу Чэн считал, что никто не умеет вести хозяйство лучше его суженой. Какая разница, сколько у неё денег, если она всё так же бережлива?
Он спросил Ся Сяолань, как прошла вечеринка для иностранных студентов на выходных, и та тут же выплеснула накопившееся раздражение:
— Ой, и не спрашивай, была такая скука! Кажется, мне и впредь придётся ходить на подобные сборища. В Америке повсюду вечеринки: на день рождения, по случаю появления пары, если сдал экзамен на «отлично», и даже если расстался с кем-то…
Можно было, конечно, никуда не ходить, но тогда тебя сочли бы нелюдимой и замкнутой, и всё общество начало бы тебя избегать.
Чжоу Чэн задумался:
— Тебе скучно, потому что ты смотришь на мир иначе, чем они. Если есть о чём поговорить — общайся, а если нет — не принуждай себя.
Сам Чжоу Чэн втайне побаивался. Сяо Лань видела всё больше и больше, и если бы он сам не прошёл обучение в Сухопутной академии, кто знает, не разошлись бы их пути однажды? Даже в революционном деле важна общность взглядов, что уж говорить о спутнике жизни, с которым собираешься провести всю жизнь!
Ся Сяолань понимала, что Чжоу Чэн прав. Интересные люди всё же встречались, а те, кто целыми днями болтал лишь о нарядах, относились к категории «скучных», и тратить на них время действительно не стоило.
— Ты прав. На вечеринке для студентов всё же были целеустремлённые ребята, с которыми можно пообщаться.
Ся Сяолань рассказала про Сюй Цзина и Ма Хая. Если они придут к ней с конкретным проектом, в который стоит вложиться, она была не прочь инвестировать небольшую сумму.
…
Этот разговор продлился девять минут и семнадцать секунд. Повесив трубку, Чжоу Чэн всё ещё не хотел её отпускать.
Свои сломанные часы он отправил в ремонт на завод-изготовитель. Ему говорили, что возиться с ними месяцами нет смысла и проще купить новые, но Чжоу Чэн настоял на ремонте. Деньги и время не имели значения — это были часы, подаренные его невестой, и для него они были бесценны.
Если он так дорожил вещью, то что уж говорить о самой Сяо Лань. Ду Чжаохуй укатил в Америку, прикрываясь годовым сотрудничеством, и его частые поездки туда выглядели вполне естественно. Чжоу Чэн не мог безучастно смотреть, как соперник пытается увести у него девушку. Пусть Ду Чжаохуй не был так высок и красив, как он сам, но в бесстыдстве и напористости он едва ли уступал тому рвению, с которым Чжоу Чэн когда-то добивался Сяо Лань. Если бы его невеста была поверхностной и смотрела только на внешность… но и это не давало покоя: за границей полно красавцев.
Чжоу Чэн в это время находился в Пекине, у себя дома. Цзянь Янь после месяца лечения на днях должны были выписать, и ему нужно было вернуться по этому случаю.
Однако мысли его были заняты отнюдь не Цзянь Янь — он только и думал, как бы вырваться в Америку. С этой просьбой он и пришёл к Чжоу Гоцзиню.
Тот посмотрел на сына:
— Сяо Лань уехала всего месяц назад, а ты уже места себе не находишь?
Чжоу Чэн понимал, что отец над ним подшучивает:
— Во-первых, мы с Сяо Лань не виделись не месяц, а больше трёх. Во-вторых, разве вы с мамой, когда только начали встречаться, расставались на такой долгий срок?
Такого и впрямь не было. Чжоу Гоцзинь служил лишь срочную службу, а после демобилизации устроился на работу, и только тогда через знакомых встретил Гуань Хуэйэ. До замужества Гуань Хуэйэ работала в одной из пекинских больниц. Позже Чжоу Гоцзиня на несколько лет перевели в провинцию, но и тогда жена последовала за ним. Самая долгая разлука в их жизни случилась, когда Чжоу Гоцзинь отправился в инспекционную поездку по всей стране — тогда они не виделись ровно два месяца.
Но и это не шло ни в какое сравнение с тремя месяцами Чжоу Чэна.
Чжоу Гоцзинь тут же сменил тон:
— И как же ты собираешься выехать за границу?
— В составе делегации МИДа или с инспекционной группой госпредприятий… В конце концов, я всего лишь незаметный винтик — куда прикрутите, там и буду служить, я не возражаю!
Чжоу Гоцзинь лишился слов. Сын, оказывается, уже всё продумал и просто ставил его перед фактом!
— И это ты-то — «незаметный винтик»?
Разумеется, нет. Это было лишь напускной скромностью. И зачем только отец цепляется к словам? Даже если он и винтик, то наверняка выточенный мастером восьмого разряда — идеально подогнанный по размеру, сверкающий и безупречный.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
