Факс ведь не цветной.
Четкости не хватает, у вазы можно разобрать разве что форму да примерный узор, а деталей совсем не видно… И в такую вот вазу молодой господин Ду мог влюбиться с первого взгляда?
Чай Хай мгновенно всё понял: покупка антиквариата — лишь предлог, на самом деле Ду Чжаохуэй пришел разузнать новости.
— Не подскажете, Ду Шао, где вы видели эту вазу?
— В Америке. Мне известно только то, что её выкупил какой-то покупатель из Гонконга. А вот кто именно — это мне и нужно разузнать с помощью господина Цю. Было бы лучше всего, если бы я смог лично встретиться с этим покупателем. Я бы сам с ним поговорил, и неважно, согласится ли он расстаться с этой вещью или нет, я в любом случае буду обязан господину Цю!
Ду Чжаохуэй положил лист на стол. Это была копия, их можно было сделать сколько угодно, а чтобы искать вазу, нужно было обязательно знать, как она выглядит.
Чай Хай замялся:
— Ду Шао, если ваза находится у какого-то коллекционера в Гонконге, он не обязательно станет раскрывать сведения о себе, так что будьте к этому готовы.
Ду Чжаохуэй усмехнулся:
— Если бы всё было так просто, разве стал бы я просить господина Цю о помощи?
Сведения о покупателе действительно не разглашались.
Если бы где-то сохранились записи, Джим бы их нашел. Ся Сяолань не стала бы просить Ду Чжаохуэя о помощи, а Ду Чжаохуэй не пришел бы к господину Цю, у которого были обширные связи в антикварных кругах Гонконга.
Чай Хай не мог отказаться и был вынужден согласиться.
Ду Чжаохуэй ушел, а Чай Хаю еще предстояло спросить указаний у господина Цю, как поступить в этой ситуации. Едва взглянув на изображение вазы, Чай Хай почувствовал, что она кажется ему знакомой: её выкупили в Америке по их же каналам, но информация о покупателе была секретной, и знал её только господин Цю.
Теперь, когда люди из семьи Ду вышли на них, Чай Хай заволновался.
В этом бизнесе, чтобы сбыть товар, нужно угождать богачам. Трудно было сказать, станет ли Ду Чжаохуэй клиентом, покупающим антиквариат — раньше они дела не имели. Но за спиной Ду Чжаохуэя стояла вся семья Ду, и если он вцепится мертвой хваткой, это обернется лишними хлопотами.
Расскажет ли господин Цю Ду Чжаохуэю, кто покупатель?
Чай Хай не был в этом уверен.
Он проработал на господина Цю несколько лет, но часто не мог понять, что у того на уме!
…
Как только Ду Чжаохуэй вернулся в Гонконг, его тут же перехватил Ду Чэнжун.
Ду Чэнжун велел ему самому катиться в компанию:
— Когда нужны деньги, зовешь меня отцом, а как получил их — так я сразу стал «старикашкой», с которым и видеться не надо?
— Ну что вы, что вы, это вы шутите. Я в любую минуту отношусь к вам с глубочайшим почтением, — со слащавой улыбкой ответил Ду Чжаохуэй.
Старик выглядел весьма бодрым. Видимо, та женщина, Ся Цзыюй, приносила какую-то пользу. От мимолетной интрижки в самом начале они перешли к частым встречам в последнее время. Глядя на довольный вид старика, можно было подумать, что он решил сделать Ся Цзыюй своей тайной любовницей и поселить её в «золотой клетке»?
Во всяком случае, обойдя компанию, он нигде Ся Цзыюй не встретил.
Три наложницы вроде как заключили союз, чтобы помочь Ду Чжаоцзи, так что когда история с Ся Цзыюй всплывет, интересно будет посмотреть на реакцию Лю Кэин.
Ду Чэнжун заметил, как бегают глаза у старшего сына, и понял, что тот замышляет недоброе… Впрочем, неважно, добрый он или злой — порядочные люди всегда остаются в убытке. Ду Чэнжун с суровым видом спросил:
— Это ты подослал людей сорвать сделку, когда Чжаоцзи покупал производственную линию в Америке?
Ду Чжаохуэй изобразил полное недоумение:
— Какую еще линию? Я и знать не знаю!
Ду Чэнжун холодно усмехнулся:
— Не знаешь? Он накинул сверху миллион долларов, а ему всё равно отказались продавать. Если это не твои козни, то кто же так ведет дела! А я тебя недооценивал — оказывается, у тебя хватает умения дотянуться аж до самой Америки.
Ду Чэнжун не иронизировал, он действительно считал, что недооценил старшего сына.
Ду Чжаохуэй взревел от возмущения:
— Второй собрался покупать какую-то линию и накинул целый миллион? Откуда у него столько деньжищ?
Ду Чэнжун взглянул на него — актерская игра была слишком фальшивой.
— Ты сам занял у меня пятьдесят миллионов гонконгских долларов, еще и дома с машинами распродал, набрал кредитов в банках… Деньги, которые ты сейчас вложил, намного превышают основной капитал в двадцать миллионов. Тебе, значит, можно так делать, а Чжаоцзи не может сам собрать средства?
Ду Чжаохуэй с сомнением переспросил:
— А это не вы ему втихомолку дали?
— …Проваливай!
Ду Чжаохуэй послушно и с ухмылкой укатился прочь.
Когда он ушел, Ду Чэнжун не смог сдержать вздоха и покачал головой. Сын так и не признался, что это он пакостил в Америке, но кроме него некому было этим заниматься. Чжаохуэй на материке всё же занимался делом. Бизнес — это умение общаться с людьми: с партнерами, противниками, чиновниками… Умение найти подход к разным людям означает, что успех уже не за горами!
У Чжаохуэя появились связи на материке, и теперь корпорации «Чэнжун» будет проще продвигать следующие инвестиции. Искренность должна быть взаимной, так что на этом этапе действительно придется немного уступить.
— Придется Чжаоцзи потерпеть, — пробормотал Ду Чэнжун себе под нос.
Говоря о несправедливости по отношению к сыну, Ду Чэнжун на самом деле так не считал.
Без него, как без главы семьи, без корпорации «Чэнжун» — кто бы в семье Ду жил в достатке? Когда речь заходит об интересах всей корпорации «Чэнжун», Ду Чжаоцзи обязан пойти на уступки без лишних слов.
Это не было направлено против конкретно Ду Чжаоцзи — на месте Ду Чжаохуэя было бы то же самое!
Конечно, приняв такое решение, ему придется дома выслушивать ворчание и жалобы женщин. Ду Чэнжун подумал и решил, что сегодня лучше встретиться с Виви.
В отеле, после бурных ласк, Ду Чэнжун, поглаживая гладкую кожу Виви, сказал:
— Я распорядился подготовить квартиру, переезжай туда пока что.
Ся Цзыюй, послушная, словно сытая кошка, тихонько мурлыкнула в ответ.
Ду Чэнжуну это показалось странным: Виви была женщиной с характером, в постели она становилась всё более раскованной, была невероятно соблазнительной, но при этом никогда не лезла к нему с нежностями.
В отличие от других женщин, которые, едва завязав с ним отношения, начинали клянчить сумки или украшения, а те, что поалчнее — машины и недвижимость.
Виви никогда не заикалась о подобном, но и не строила из себя святошу: если Ду Чэнжун сам что-то дарил, она принимала. Она не выпрашивала и не отказывала, и ей было неважно, придет он или нет — она не обрывала ему телефон, как другие, пытаясь завлечь его любыми способами.
Ду Чэнжун был уже в годах, дома его ждали три наложницы, которых время от времени приходилось задабривать, и у него не было лишнего досуга разгадывать мысли молодых девиц. Такая понятливая, независимая и при этом дьявольски привлекательная любовница, как Виви, была именно тем, что ему сейчас нужно. После их первой случайной встречи на одну ночь быстро последовали вторая и третья… И вот теперь он стабильно навещал Виви дважды в неделю.
Непроблемная и «с перчинкой» — Ся Цзыюй как раз угадала, что ему нужно.
От постоянной любовницы она наконец доросла до того, что Ду Чэнжун выделил ей жилье.
Теперь её можно было считать «золотой канарейкой» в его клетке.
Ду Чэнжун полагал, что у неё нет никаких амбиций, но это было не так.
Ся Цзыюй просто считала, что прошло слишком мало времени, и она еще не может по-настоящему влиять на Ду Чэнжуна, поэтому предпочитала помалкивать, чтобы не вызвать у него раздражение.
Этот урок она усвоила на примере Ду Чжаохуэя!
Она говорила Ду Чжаохуэю, что в руководстве СССР сменится власть, но тот не придал этому значения.
Если хочешь, чтобы такие богачи верили женщине, нельзя слишком торопиться.
Ся Цзыюй снова обвила руками шею Ду Чэнжуна. Она должна была заставить его захотеть взять её в дом пятой наложницей — а потом она, конечно же, не согласится и с легкостью откажет.
Все эти мужчины — люди натуры низкой: они не ценят то, что достается легко. Ду Чэнжун думает, что она покорна и её легко завоевать?
Придется испробовать на нем совсем другие методы.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
