Гуань Хуэйэ упомянула об этом лишь вскользь, но то состояние, в котором они тогда находились, невозможно было точно описать парой фраз.
Чжоу И начала рожать вечером третьего числа, и Юань Хань сразу же отвез её в больницу.
К моменту родов мать Юань и сестры Юань снова приехали в Пекин. Двор, который снимал Юань Хань, был немаленьким, так что места для нескольких человек из семьи Юань хватило.
В доме стало многолюдно и шумно, родня Юань Ханя всячески угождала ей, и поначалу Чжоу И не возражала.
Единственное, что было плохо — старшая сестра Юань в этот раз привезла с собой в столицу младшего сына. Она была уже немолода, а этому младшему исполнилось восемь лет — самый возраст для шалостей и проказ.
Чжоу И тогда очень удивилась:
— Почему ты не отправила ребёнка в школу?
Хотя в семье Чжоу не было выдающихся учеников, детей всегда отправляли учиться вовремя; восемь лет и не в школе — такое встречалось редко.
В конце мая, когда нет ни праздников, ни каникул, зачем везти ребёнка в Пекин?
Юань Хань горько усмехнулся:
— Старшая сестра говорит, что хочет расширить кругозор ребёнка, поэтому отпросила его из школы на полмесяца. Я и сам узнал об этом только когда она приехала. Не отправлять же их теперь обратно? Раз уж приехали, пусть остаются, я обычно дома, присмотрю за ним.
Старшая сестра Юань, узнав об этом, специально пришла объясниться:
— Сестрица, в нашей глухомани учителя никудышные, ничего страшного, если пропустит полмесяца. Вот если бы Сяо Лун смог приехать в Пекин учиться, было бы замечательно. Здесь же каждый может поступить в Хуацин или Пекинский университет, верно?
Чжоу И молча проглотила обиду.
Если бы каждый мог поступить в Хуацин или Пекинский университет, она бы сама там уже училась. Неужели это достанется сыну старшей сестры?
Чжоу И была ослеплена любовью, но это касалось только Юань Ханя.
Она верила всему, что говорил Юань Хань, но слова старшей сестры Юань заставили её задуматься — что это значит? Неужели они хотят отправить племянника Юань Ханя в Пекин, чтобы она и Юань Хань его содержали?
Нужно быть сумасшедшей, чтобы согласиться на такое.
Она сама нуждалась в заботе Юань Ханя, и ей было бы жаль своего ребёнка, а не племянника мужа.
Семья Юань не принуждала её, и поскольку Чжоу И не подхватила тему, разговор замяли.
Восьмилетний мальчик был очень непоседлив; первые пару дней он стеснялся, но быстро освоился и перестал церемониться с Чжоу И. Ведь в этом доме были его мать, тетя, дядя и бабушка. Только тетю Чжоу И он плохо знал, но через два-три дня уже чувствовал себя как дома. Его неисчерпаемая энергия мешала Чжоу И отдыхать.
Она терпела это, но вечером третьего числа Сяо Лун снова носился по двору. Чжоу И, поддерживая поясницу, вышла из дома. Едва она переступила порог, как Сяо Лун, поймавший где-то мышь, подскочил к ней:
— Тетя, смотри!
Длинный мышиный хвост мазнул Чжоу И по лицу. От испуга и отвращения у неё тут же заболел живот.
Внутри всё сжалось, она почувствовала прилив тепла и поняла, что что-то не так. Она громко закричала:
— Юань Хань, Юань Хань, скорее иди сюда!..
Юань Хань в это время тушил для неё курицу на кухне. Мать и обе сестры тоже были там — семья Юань была очень дружной, им всегда было о чем поговорить!
Юань Хань выскочил из кухни. На штанах Чжоу И уже проступили пятна.
Старшая сестра Юань ахнула:
— Ой, у сестрицы воды отошли! Началось?
Вторая сестра Юань сказала, что нужно срочно ехать в больницу. Они всё это время были начеку, вещи были собраны заранее.
Только мать Юань ворчала про себя, что дочки кадровиков слишком изнеженные — в глухомани женщины рожают дома и ничего. Впрочем, у Чжоу И была хорошая работа, роды оплачивало государство, так что матери Юань не было жалко денег.
Ей просто казалось, что Чжоу И слишком капризна. С самого начала брака прошло уже полгода, а она всё еще помыкает её сыном.
Юань Хань дома никогда не занимался хозяйством, о нём всегда заботились две сестры.
А теперь он даже чистит рыбу и режет кур. Мать Юань смотрела на это с болью. Несколько раз она хотела поучить Чжоу И, как ухаживать за мужчиной, но вторая сестра Юань её отговаривала:
— Это семья Чжоу так испытывает братишку. Нельзя всё испортить на последнем шагу! К тому же Чжоу И вот-вот родит. Если вы хотите учить невестку, то не заставляйте же её с таким животом стирать и готовить!
Мать Юань хотела возразить — мол, прошлая жена справлялась, — но, побаиваясь семьи Чжоу, промолчала.
Это было лишь предвестие: недовольство копилось и должно было вырваться в критический момент. Семья Юань поспешно отвезла Чжоу И в больницу. Поскольку роды начались раньше срока, Цзянь Хун и Чжоу Вэньбан об этом не знали.
Чжоу И всё время крепко держала Юань Ханя за руку. От схваток она плакала и впивалась пальцами в его руку до синяков.
Вторая сестра Юань предложила сообщить Цзянь Хун и её мужу, но старшая сестра Юань, чувствуя вину из-за того, что Сяо Лун напугал невестку мышью, пробормотала:
— Давайте дождемся, когда родит, тогда и сообщим радостную весть.
Сначала схватки были терпимыми, но затем боль стала непрерывной. Обливающуюся слезами Чжоу И вкатили в родильный зал.
Мать Юань только вздыхала:
— Юань Хань, твоя жена слишком изнеженная. Все женщины рожают, а она еще и не начала, а уже ревет!
Юань Хань молчал.
На его руках было несколько багровых следов от ногтей Чжоу И.
Что он мог сказать? Он не мог запретить ей кричать от боли или оттолкнуть её руку.
Чжоу Вэньбан давил на него, и Юань Хань, конечно, затаил обиду, но когда Чжоу И мучилась в родзале, он чувствовал и тревогу, и радость. Ему было почти тридцать, и он впервые по-настоящему становился отцом.
— Это её первые роды, ей больно и страшно, зачем вы так говорите.
Первые роды Чжоу И проходили тяжело.
С вечера и до полудня следующего дня она не могла разродиться. Воды почти вышли, силы иссякли.
Врач впервые вышел и сказал, что роженица просит кесарево сечение. Мать Юань возразила:
— Пусть еще попробует сама. Зачем резать? Вашей больнице просто лень возиться, вот и хотите вспороть человеку живот.
Чжоу И мучилась еще час. Продвижения не было. Шейка матки раскрылась, но ребёнок не выходил. Врач вышел снова:
— Решайте быстрее, роды проходят очень тяжело.
Юань Хань хотел было кивнуть, но вторая сестра Юань отвела его в сторону:
— Нет, нужно позвать семью Чжоу. Кесарево опасно, если что-то случится…
Если что-то случится, семья Юань не вынесет гнева семьи Чжоу.
Юань Хань пришел в себя:
— Доктор, готовьте операционную, я пойду позвоню.
Она рожала всю ночь, а семье жены до сих пор не сообщили?
Цзянь Хун как раз собиралась на работу. Услышав, что у Чжоу И тяжелые роды и что они ждут её решения, она закричала в трубку:
— Конечно, делайте кесарево! Юань Хань, запомни: пока Чжоу И жива, ты зять семьи Чжоу. Если будет опасность, спасайте мать!
Это было очевидно. Пока жена жива, детей можно родить еще.
Если же останется ребёнок без матери, Юань Хань боялся даже представить, что его ждет.
Если с Чжоу И что-то случится, на его жизни можно ставить крест…
— Операция! Скорее вынимайте ребёнка, если будет угроза — спасайте взрослую!
Дрожащими руками Юань Хань подписал согласие на операцию. Вскоре родилась девочка.
Мать Юань, услышав это, скривилась:
— Ошибка вышла. Я же видела, живот был острым, точно должен был быть мальчик!
Врачи даже не стали разговаривать с такой невежественной старухой.
Юань Хань тоже был разочарован, но не подал виду. Врач хотел что-то добавить, но из операционной донесся крик:
— У роженицы признаки шока! —
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
