Взгляд Сян Ли потемнел.
Хань Цзинь тоже выглядела ошеломлённой.
Ся Сяолань не была мелким частником — она уже водила знакомство с Сунь Минлань, так что никак не могла им быть. Но при мысли о том, что Ся Сяолань, возможно, способна выложить миллионы, Хань Цзинь всё равно почувствовала острую неприязнь.
— Пустозвонство, что ли?
Сунь Минлань сжала в руке стакан:
— У тебя что, мозги расплавились?
Вот так запросто выставлять богатство напоказ! А ведь раньше она вела себя довольно скромно.
Ся Сяолань негромко произнесла:
— Ты слишком много себе воображаешь. Я лишь сказала, что Сюй Цзин и Ма Хай получили инвестиции в миллионном размере. Разве я говорила, что инвестор — это я?
Не Ся Сяолань вложила деньги? Сунь Минлань на мгновение совсем запуталась.
Быть того не может! Наверняка инвестировала именно Ся Сяолань. Ся Сяолань не стала бы так беспокоиться и тратить силы ради чужих денег. Это точно её средства. Другие не знали, но Сунь Минлань было известно, что у Ся Сяолань они есть. Прибыль от одного только «Цзиньшачи» должна превышать миллион. Когда начались продажи в жилом комплексе, за квартирами выстроилась очередь, хотя цены были заоблачными… «Цихан» одним махом окупила все вложения и очень быстро выплатила банковские кредиты, из-за чего её тётя Шэн Сюань оказалась в подвешенном состоянии, ни туда ни сюда, и попала в крайне затруднительное положение!
При мысли о Шэн Сюань Сунь Минлань невольно отодвинулась от Ся Сяолань. Она чуть было не забыла, что они с Ся Сяолань враги. С чего это она стоит к ней так близко?
Сунь Минлань вела себя как страус, прячущий голову в песок: только сейчас вспомнила, что нужно держаться подальше, но другие-то не слепые. Сначала на приветственной вечеринке, теперь на этом собрании — Сунь Минлань уже второй раз подряд сама заговаривала с Ся Сяолань. Окружающие, естественно, решили, что они в прекрасных отношениях.
Именно поэтому, когда Ся Сяолань упомянула о миллионных инвестициях для Сюй Цзина и Ма Хая, никто из студентов особо не усомнился. Ведь Ся Сяолань водится с госпожой Сунь.
Если бы Сунь Минлань узнала об этом, её бы точно до смерти хватил удар от досады.
Ся Сяолань и понятия не имела о сложных чувствах Сунь Минлань. Раз наживка заброшена, Сян Ли обязательно клюнет на крючок, оставалось только спокойно ждать развития событий. Ся Сяолань обвела взглядом зал и заметила в углу Чэнь Цина.
Пока остальные крутились вокруг Сюй Цзина и Ма Хая, Чэнь Цин в углу не спеша выводил лозунги. Глядя на него, можно было вспомнить, что темой сегодняшнего собрания был «протест против насилия». Почерк у Чэнь Цина действительно был хорош, когда-то он даже составлял соглашение о разводе для Лю Фэнь.
Припомнив старые дела в деревне Цицзиньцунь, Ся Сяолань нахмурилась:
«Сунь Минлань подтвердила, что всё подстроила Хань Цзинь. Хань Цзинь действует жестоко, интересно, знает ли об этом Чэнь Цин?»
Она хотела предостеречь Чэнь Цина, но боялась навлечь на себя лишние проблемы. Кто угодно мог сказать ему правду, но для Ся Сяолань это было бы крайне неловко.
К тому же Хань Цзинь следила за ним слишком зорко. Там, где появлялась Ся Сяолань, Хань Цзинь не позволяла ей перетягивать внимание на себя. Она быстро подошла к Чэнь Цину:
— Хватит, хватит, на сегодня ты написал достаточно.
Хань Цзинь нежно взяла Чэнь Цина под руку и забрала со стола все готовые лозунги. Она хлопнула в ладоши, прерывая расспросы окружающих о Сюй Цзине и Ма Хае:
— Почти все собрались, давайте перейдём к главной теме вечера! Полагаю, все в курсе того, что произошло со старшей сокурсницей Сян Ли. Изначально это был простой конфликт на почве отношений, в котором нужно было лишь успокоиться и всё обсудить, но из-за потери контроля над эмоциями всё переросло в насилие! Мужчины от природы сильнее женщин. Дорогие братья и сокурсники, ваши руки созданы для многого, но только не для того, чтобы превращаться в карающие кулаки! Дорогие сёстры и подруги, если вы, к несчастью, столкнулись с насилием, мы должны сказать агрессору «нет». Мы должны смело сопротивляться и, если нужно, защищать себя законными способами…
Надо признать, Хань Цзинь говорила складно — чувствовалось, что она не из робких. Видимо, ей не раз доводилось выступать на школьных линейках, наверняка была из тех, кого называют «образцовыми учениками».
Присутствующие оставили Сюй Цзина и Ма Хая и сосредоточились на речи Хань Цзинь. Всем раздали лозунги. Когда речь дошла до эмоционального пика, даже Ся Сяолань не удержалась и пару раз выкрикнула лозунг вместе со всеми.
Сунь Минлань была весьма удивлена.
Ся Сяолань прошептала:
— То, что она говорит, — правда. А вдруг это действительно кого-то воодушевит?
Домашнее насилие — это безусловное зло.
Сунь Минлань молча сжимала в руках лозунг. Сейчас Хань Цзинь выглядела воплощением справедливости. А Сян Ли, эта дурочка, до сих пор не понимает, что Хань Цзинь её подставила. Теперь её используют как инструмент для завоевания симпатий, выжимая из неё последние крохи пользы. А может, она и знает, ведь Сян Ли тоже не подарок — они с Хань Цзинь просто используют друг друга.
— Какая скука, больше не приду на такие сборища. Ся Сяолань, Хань Цзинь сказала, что тебя в последнее время нет в Итаке. Где ты пропадаешь?
Ся Сяолань странно на неё посмотрела. Разве они настолько близки?
— Где мне быть? Конечно, занята на стажировке.
Сунь Минлань изумилась:
— Ты уже проходишь стажировку?
Если она правильно помнила, Ся Сяолань только закончила второй курс. Надо же так торопиться, приехав по обмену в Америку.
На душе у Сунь Минлань стало тревожно. Она приехала в Нью-Йорк, чтобы «навести лоск» на своё резюме, но на фоне Ся Сяолань она выглядела бледно. Если она ничего не предпримет, не выставит ли это её никчёмной?
Ся Сяолань — всего лишь падчерица Тан Хунэна. А она — родная дочь семьи Сунь. В прошлый раз, когда Ся Сяолань помогала делегации в переговорах, директор департамента Дэн расхваливал её на все лады. Перед возвращением в Китай Сун Чжичэн тоже не удержался от колкостей в адрес Сунь Минлань, что задело её за живое.
Сунь Минлань задумалась: а не стоит ли ей серьёзнее подойти к учёбе в Нью-Йорке? Нью-Йоркский университет тоже считается престижным.
В душе Сунь Минлань поднялась буря, о которой Ся Сяолань даже не догадывалась. Ся Сяолань внимательно наблюдала за Сян Ли. С одной стороны — плачевное настоящее, где Хань Цзинь использует её как декорацию, с другой — бывший парень, получивший миллионные инвестиции и, кажется, взлетающий на вершину жизни. Ся Сяолань была уверена: Сян Ли не выдержит.
И действительно, когда Хань Цзинь закончила выкрикивать лозунги, атмосфера на вечеринке по-настоящему оживилась. Ма Хая снова окружила толпа, и ему пришлось, скрепя сердце, поддерживать легенду о миллионах, которую Ся Сяолань выдумала для них двоих.
Сюй Цзин, видимо, не привык к такому шуму и вышел на балкон подышать свежим воздухом. На Сян Ли уже почти никто не обращал внимания, и она тоже медленно двинулась туда. Ли Юн сломал ей руку, но ноги-то были в порядке.
Сунь Минлань указала на соседнюю комнату:
— Не хочешь послушать, о чём они говорят? Пойдём!
В помещении, которое сняла Хань Цзинь, было много комнат. Большинство из них были открыты, но были и запертые. Хань Цзинь, желая угодить Сунь Минлань, дала ей ключи. Сунь Минлань втайне надеялась увидеть, как эксперимент Ся Сяолань над человеческой натурой провалится, поэтому сама проявила инициативу и предложила подслушать. Разумеется, она и сама собиралась пойти.
Соседняя комната примыкала к балкону. Если вести себя тихо и не зажигать свет, Сюй Цзин и Сян Ли не заметят слежки.
«Неужели Сунь Минлань просто хочет поглазеть на посмешище?» — Ся Сяолань скривилась в темноте. Поступки госпожи Сунь редко поддавались логике.
В доме было шумно, но стоило закрыть дверь на балкон, как наступила тишина. Голос Сюй Цзина отчётливо донёсся до них:
— …Сян Ли, не надо так.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
