— Второй молодой господин, я не хочу!
Прожив более двадцати лет, Е Сяоциун уже сыта была по горло тем, что её дурачат.
Слово «обман» красной нитью прошло через всю первую половину её жизни.
Е Сяоциун стала чрезвычайно чувствительна даже к малейшему проявлению лжи.
Ду Чжаоцзи закрыл папку.
— Мне тоже очень не нравится, когда из меня делают дурака.
Кем именно?
Его одурачил Ду Чжаохуэй.
Прикинулся беспутным плейбоем.
Раньше Ду Чжаоцзи действительно считал, что этот старший брат не представляет большой угрозы. Он сочувствовал ему из-за потери матери в раннем детстве, и даже когда Ду Чжаохуэй проявлял крайнюю озлобленность и мрачность, он относился к нему с некоторой снисходительностью.
Он даже искренне хотел объединиться с Ду Чжаохуэем, чтобы в будущем вывести бизнес семьи Ду на новые высоты!
Он также думал, что если Ду Чжаохуэй не склонен к ведению дел, то пусть просто получает свои дивиденды и живёт спокойной жизнью.
Теперь же… Ду Чжаоцзи понимал, что самым глупым был он сам. Образ, который Ду Чжаохуэй создавал годами, был лишь маскировкой, призванной заставить всех ослабить бдительность.
С того самого момента, как он предложил Ду Чэнжуну перевести Лю Тяньцюаня на управление контрабандным бизнесом, чтобы самому отправиться в Пэнчэн осваивать внутренний рынок материка, — всё это было заговором Ду Чжаохуэя.
Шаг за шагом Ду Чжаохуэй наладил связи в Пэнчэне и установил близкие отношения с руководителями местного правительства.
Наконец, Ду Чжаохуэй дождался испытания, на кону которого стояли пять процентов акций группы.
Ду Чжаоцзи теперь подозревал, что это испытание тоже было лишь спектаклем, который ещё до начала склонялся в пользу Ду Чжаохуэя.
Второй молодой господин был человеком очень холодным и сдержанным, но сейчас его лицо изменилось от гнева. Е Сяоциун не удержалась и спросила:
— Что вы хотите, чтобы я сделала?
Ду Чжаоцзи отбросил документы:
— Когда испытание теряет объективность, методы его ведения перестают иметь значение. Мне нужно, чтобы ты завоевала их доверие. Я хочу сокрушить Ду Чжаохуэя изнутри. Думаю, тебе пора возобновить контакты со своими старыми друзьями!
Хочет, чтобы она сблизилась с Ся Сяолань и Чжоу Чэном?
Е Сяоциун заподозрила, что содержание её разговоров с Ся Сяолань уже известно Ду Чжаоцзи.
Но поскольку Ду Чжаоцзи не проронил об этом ни слова, она не могла быть в этом уверена до конца.
Чтобы сблизиться с Ся Сяолань и Чжоу Чэном, ей даже не нужно было искать повод — достаточно было притвориться, что она согласна на предложение Ся Сяолань…
Е Сяоциун сжала кулаки.
Ду Чжаоцзи не торопил её, давая возможность решить самой.
Излишнее давление могло вызвать лишь сопротивление; когда Е Сяоциун сделает свой выбор, Ду Чжаоцзи не позволит ей передумать — предатели должны нести суровое наказание. Это был принцип, которому его научила семья Ду, и это клеймо не смыть никаким зарубежным бизнес-образованием.
Наконец кулаки Е Сяоциун разжались.
— Второй молодой господин, я слушаюсь ваших распоряжений. Вы правы, мы в одном лагере!
На лице Ду Чжаоцзи появилась слабая улыбка.
— Е Сяоциун, ты сделала правильный выбор. Когда мы добьёмся успеха, ты увидишь, что вещи, которые раньше казались невыполнимыми, на самом деле очень просты! Перед властью и деньгами любые трудности в этом мире перестают быть таковыми. Нас беспокоит лишь одно: когда денег недостаточно много, а власть недостаточно велика.
В тот же день Е Сяоциун перевели из цеха обратно к Ду Чжаоцзи.
С должности секретаря её повысили до специального помощника.
В рамках группы «Чэнжун» должность специального помощника при Ду Чжаоцзи считалась управлением среднего звена.
Если же рассматривать личный бизнес Ду Чжаоцзи здесь, в Таиланде, Е Сяоциун уже приобрела статус топ-менеджера. Она проработала в группе «Чэнжун» совсем недолго, но прошла путь от рядовой служащей до секретариата Ду Чжаоцзи, затем стала доверенным личным секретарем, некоторое время проработала простой рабочей в цеху и теперь снова вернулась к Ду Чжаоцзи в качестве специального помощника.
Другие, не зная подоплеки, вовсю строили догадки об этом назначении.
Официально было объявлено, что Е Сяоциун обладает выдающимися способностями, а её опыт работы в цеху преподнесли как стажировку в низовых звеньях для глубокого понимания производственного процесса.
Но продвижение Е Сяоциун было слишком стремительным, и когда новости дошли до Гонконга, все решили, что она стала фавориткой Ду Чжаоцзи.
Лю Кэин даже пошутила во время разговора со второй госпожой Ду:
— Вторая сестра, тебе стоит поостеречься, как бы Чжаоцзи не попал в ловушку этой секретарши. Он всегда был паинькой, так что не будет ничего удивительного, если он вдруг потеряет голову из-за женщины. Кстати, что там с господином? Не собирается ли он привести нам новую «сестрицу»?
Вторая госпожа Ду, напротив, была спокойна:
— Чжаоцзи уже пора обзавестись подружкой. Пусть лучше развлекается с секретаршей, чем якшается со всяким сбродом на стороне. А что до господина… не думаешь ли ты, что в нашей семье скоро появится пополнение?
В последнее время Ду Чэнжун стал реже бывать дома.
Даже когда он возвращался, он больше не проводил время со своими тремя женами — было очевидно, что его досыта «кормили» женщины на стороне.
Три жены семьи Ду годами враждовали друг с другом: стоило Ду Чэнжуну проявить благосклонность к одной, две другие тут же начинали ревновать, и битва разыгрывалась не на жизнь, а на смерть.
Теперь же, когда Ду Чэнжун перестал приходить, больше всех заволновалась Лю Кэин!
У второй госпожи был Ду Чжаоцзи, на которого можно опереться; третья госпожа и так никогда не пользовалась особой милостью. Лишь Лю Кэин долгие годы была любимицей, и она никак не могла смириться с недавним охлаждением со стороны Ду Чэнжуна.
Она ещё не успела предъявить претензии второй госпоже, как та сама подняла эту тему. Лю Кэин холодно усмехнулась:
— Вторая сестра, не знаю, появятся ли в доме новые палочки для еды, но я как раз выяснила, кто эта женщина, которая вскружила голову господину. Её зовут Виви, ей лет двадцать с небольшим, раньше работала в секретариате Чжаоцзи… Похоже, в секретариате Чжаоцзи разводят одних лисиц-обольстительниц: одна охмурила самого Чжаоцзи, а вторая, не сумев заполучить молодого, решила нацелиться на господина!
Лицо второй госпожи изменилось:
— Что ты имеешь в виду?
Лю Кэин несправедливо обвиняла её в том, что та подослала женщину к Ду Чэнжуну, и второй госпоже очень хотелось «выбить дурь» из её головы:
— Я знать не знаю никакую Виви! Какая мне от этого выгода? Не ищи врагов не там, где следует!
Лю Кэин колебалась, не зная, верить ей или нет.
Насколько эффективно действует «ночной шепот», она знала лучше любого другого. В эти годы она была самой успешной подле Ду Чэнжуна: пройдя путь от домашнего учителя до четвёртой госпожи Ду, она не только сама превратилась в «золотого феникса», но и вся семья Лю преобразилась.
На чем всё это держалось?
Не на том, что её старший брат Лю Тяньцюань был гением бизнеса, а исключительно на личной привязанности Ду Чэнжуна к ней.
Лю Кэин покрутила кольцо с бриллиантом на пальце. Она не могла сидеть сложа руки: когда Ду Чэнжун предложит ввести в дом пятую госпожу, будет уже поздно. Ей нужно встретиться с этой Виви заранее и посмотреть, нельзя ли как-то от неё избавиться.
Полагаясь на своё знание Ду Чэнжуна, Лю Кэин остро чувствовала, что на этот раз всё иначе, чем раньше.
Раньше у Ду Чэнжуна тоже бывали другие женщины на стороне, но он никогда не пренебрегал теми, кто имел официальный статус в доме. А в этот раз…
— Вторая сестра, будет лучше, если это не твой человек. Если мы не сплотимся, нам действительно нагадят на голову, а ты и сама можешь представить, какие гадости потом будут писать в этих газетенках.
В богатых домах Гонконга не один только Ду Чэнжун брал несколько жен.
В конце концов, закон о браке, устанавливающий моногамию и отменяющий многоженство, был принят в Гонконге только в 1971 году.
До 1971 года брать вторых жен было законно.
Таких, как Лю Кэин и вторая госпожа, в обществе величали «госпожа Ду»; при посещении мероприятий или в газетных репортажах их называли именно так.
Сейчас Ду Чэнжун вознамерился привести в дом пятую госпожу. С юридической точки зрения это было сомнительно, и люди в лучшем случае сказали бы, что босс Ду всё так же полон сил и любвеобилен, но бульварная пресса непременно осыпала бы Лю Кэин и остальных жестокими насмешками. Им было бы стыдно выходить в свет — ведь над ними будут смеяться, что они не смогли удержать Ду Чэнжуна от привода в дом новой пассии.
Хуже всего пришлось бы Лю Кэин: клеймо «утратившей милость» на её лице повлияло бы не только на неё саму, но и на Лю Тяньцюаня.
На самом деле вторая госпожа реагировала не так остро — она была уже не молода и давно полагалась лишь на сына в борьбе за положение.
Однако Ду Чжаоцзи боролся с Ду Чжаохуэем, и вторая госпожа временно объединилась с другими женами. Видя беспокойство Лю Кэин, она не могла оставаться безучастной и потому утешила её:
— Если ты так переживаешь, давай встретимся с этой Виви. Мне и самой хочется посмотреть, что это за особа.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
